Воспитание в культе болезни

Одна из вариаций гиперопеки. Хорошо описана в стихотворении Сергея Михалкова про мимозу.

 

Это кто накрыт в кровати

Одеялами на вате?

Кто лежит на трех подушках

Перед столиком с едой

И, одевшись еле-еле,

Не убрав своей постели,

Осторожно моет щеки

Кипяченою водой?

 

 

Кто, набив пирожным рот,

Говорит: «А где компот?

Дайте то,

Подайте это,

Сделайте наоборот!»

Кто же это?

Почему

Тащат валенки ему,

Меховые рукавицы,

Чтобы мог он руки греть,

Чтоб не мог он простудиться

И от гриппа умереть,

Если солнце светит с неба,

Если снег полгода не был?

Хорошенько посмотрите —

Это просто мальчик Витя,

Мамин Витя,

Папин Витя

Из квартиры номер шесть.

 

 

Это он лежит в кровати

С одеялами на вате,

Кроме плюшек и пирожных,

Ничего не хочет есть.

Почему?

А потому,

Что только он глаза откроет —

Ставят градусник ему,

Обувают,

Одевают

И всегда, в любом часу,

Что попросит, то несут.

 

Обычно такой перекос возникает, когда ребенок гиперопекающего родителя переживает травму, опасную болезнь. Переволновавшись за его жизнь, родители – чаще мать – начинают сдувать с него пылинки, и здоровая или же чуть невротичная забота перерастает в потворствующую гиперопеку с культом болезни.

Иногда доходит до настоящей патологии. Речь о родителях с делегированным синдромом Мюнхгаузена. Есть дикие случаи, когда они приписывают детям ворох серьезных болезней, пичкают лекарствами, настаивают на постельном режиме и даже усаживают в инвалидное кресло. В американском триллере «Ма» сильно травмированная школьной травлей женщина держит дочь на положении инвалида, постоянно вкалывая ей транквилизаторы, из-за чего девочка пребывает в состоянии «овоща». Таким образом мать реализует потребность в жестком контроле над ребенком – пусть и ценой его беспомощности и изоляции.

В фильме «Выше неба» мать жертвенно ухаживает за дочерью-подростком с пороком сердца, да вот только девушка… выздоровела еще в четыре года! Но в планы женщины не входит терять такой безотказный инструмент для манипуляций мужем, который хочет уйти к другой. Поэтому мнимой тяжелой болезнью дочери она удерживает его в браке.

Психиатр Брюс Перри описывает мальчика Джеймса, который якобы часто падал с лестниц, прыгал с балкона и совершал прочие опасные для жизни действия, чем была очень обеспокоена его приемная мать Мерл. В результате расследования выяснилось, что у нее – делегированный синдром Мюнхгаузена:

«Пациент пытается представить больным другого человека, обычно ребенка, с целью получить внимание и поддержку. Эти люди имеют патологическую необходимость быть нужными, и их идентичность вращается вокруг их желания быть помощниками и воспитателями. Если у них есть больной или раненый ребенок, они могут еще ярче проявить себя: они живут для заинтересованных взглядов, поддержки и медпомощи, которые они получают, когда ребенок находится в больнице.

Люди с делегированным синдромом Мюнхгаузена не могут смириться с взрослением ребенка, ведь оно сопровождается уменьшением необходимости в заботе и одновременно с повышением независимости с его стороны. Часто они “разрешают” эту проблему рождением следующего ребенка или усыновлением младших по возрасту или больных детей.

Но в случае Мерл она имела особую нужду в Джеймсе. Его сопротивление и побеги, которые не позволяли ей получать внимание и поддержку со стороны специалистов, на которую она рассчитывала, казались ей все более угрожающими. Так как мать, чей маленький ребенок погиб, всегда вызывает повышенное сочувствие и так как поведение Джеймса могло “разоблачить” ее и привести к тому, что у нее заберут других детей, его жизнь подвергалась все большему риску».

Перри пишет, что матери с делегированным синдромом Мюнхгаузена очень опасны.

«Они могут убить нескольких детей, прежде чем их остановят, – ведь сама идея о том, что мать может убить своего ребенка, слишком невероятна. Сочувствие же родителям, потерявшим детей, настолько естественно и возникает автоматически, что смерть ребенка зачастую не расследуется надлежащим образом. Часто детей убивают в младенчестве, и тогда их смерть приписывается синдрому внезапной детской смертности (СВДС). Было даже исследование, на которое неоднократно ссылались медики, доказывая, что СВДС имеет генетические причины, – в нем рассматривалась история одной матери, у которой один за другим умерли пять детей, предположительно от СВДС. Впоследствии выяснилось, что у матери был делегированный синдром Мюнхгаузена, и она душила своих детей».

Психиатр приводит статистику: около девяти процентов детей, родившихся у матерей с таким синдромом, умирают у них на руках, а остальные живут от травмы до травмы и подвергаются сотням ненужных и болезненных медицинских процедур.

Заинтересовал феномен? Рекомендую роман Гиллиан Флинн «Острые предметы» и сериал «Притворство» (по этой же истории есть документальный фильм «Мертвая мамочка»).