История четвертая. «Я искала абсолютную любовь, защитника…»

«Большую часть своей жизни я была уверена, что у меня счастливая, дружная семья, мы близки и открыты, все у нас хорошо, у меня отличные, самые лучшие в мире родители. Но когда я впервые узнала, что такое детские паттерны, то поняла, что у меня их полный комплект. Папа – бывший алкоголик, мама – жертва. У них свой, как ни сложно это признавать, но больной мир, и видимся мы сейчас редко. Но я их люблю очень сильно. А вот моя история: буллинг все детство, изнасилование в юности и молчание о нем всю жизнь.

Паттерны отражения, всепрощения, обслуживания и бесконечного заслуживания любви… С этой хорошей девочкой, то есть со мной, можно было делать все, что угодно, а ей в свою очередь нужно было всех спасать, чтобы почувствовать, что она существует. Я не идентифицировала нормальную любовь как любовь и не была способна распознать абьюз. Как оказалось, я искала абсолютную любовь, защитника, который обнимет и даст понять, что я нужна…

Мой первый мужчина поднимал на меня руку, и я не раз его прощала. Драма длилась 13 лет. Помню, как он звонил по телефону и приказывал включить фен или пошевелить скрипящей дверью, дабы убедиться, что я дома. А от ревности даже толкал меня на асфальт, и однажды повредил мне ребра…

После я встретила человека с нарциссическим расстройством личности и узнала, что такое монстр в человеческом обличье. Наши скандалы слышали все соседи. Я истерила, а "ангел во плоти", невинно моргая глазками, в которых всегда была чернота и пустота, либо молчал, либо говорил очень коротко и спокойно… В ссорах я кричала ему: "Ты, как вампир, питаешься моей болью!" А он все твердил: "Если я уйду, ты не сможешь без меня жить". Как-то я пыталась его выгнать, и он заявил: "Не могу уйти, ведь ты останешься одна и что-то с собой сделаешь".

Он тонко и медленно меня ломал и пожирал, все перекручивал, строил "треугольники" («треугольник» – флирт или измена) с подругами и бывшими девушками. Говорил мерзкие слова, оскорблял, обесценивая и смешивая меня с грязью. Секса не хотел и обвинял меня в этом. Оральные ласки со мной ему были противны, и он об этом прямо заявлял. Всегда был маменькиным сынком и строил "треугольник" и в наших взаимоотношениях с его мамой. В какой-то момент он признался, что я напоминаю ему его умершую сестру, поэтому он не может быть со мной близок, так как его это пугает. По- стоянно все забывал: события, просьбы, памятные даты. И обвинял меня в том, что это я все напутала. В конце отношений появились заявочки, что у меня проблемы с головой… Затем – упреки в том, что я неэкономно трачу СВОИ заработанные деньги. Позже – что я не встаю готовить завтраки ему перед работой и что после работы нужно всегда его встречать и подавать тапочки. А когда я попросила помочь мне с лечением, то он сказал: "Давай сама как-нибудь заработай". И в один прекрасный день, выкурив сигарету на балконе (никогда это не забуду), я собрала сумку и ушла.

Благодаря нашим трехлетним отношениям я попала к психиатру, полгода принимала антидепрессанты. Заболела так, что не могла ходить, думала, что умираю… Но НА САМОМ ДЕЛЕ моя жизнь только начиналась! Я начала жить в 33 года. Символично, правда? Сегодня я откровенно счастливый, свободный человек и мне больше никто не нужен, чтобы жить полноценно!»

История пятая. «Совсем не чувствовала себя – ни тела, ни душу, ни желания, ничего!»

«Мне 47 лет. Совсем "девочка". Отец с матерью развелись, когда мне было семь. Папа принял решение не принимать участие в моей жизни. При разводе делили все, вплоть до паласа. Тогда я ненавидела отца: он пил и бил мать.

Моя бабушка Аня меня терпеть не могла. У меня есть сестра, которая старше меня на четыре года, вот она была любимицей, а я изгоем. Помню, что я часто плакала. Для матери я не существовала. Поэтому у меня практически не было семьи, эмоциональная близость с родственниками отсутствовала.

Помню эпизод: когда у меня началась менструация, я сильно испугалась, а перед глазами было мамино лицо со стиснутыми зубами, которая мне кинула на кресло вату с бинтом. Мне было очень стыдно, и я заплакала. Она меня редко била, но мне было достаточно одного ее взгляда, от которого аж мороз пробирал по коже. Никогда никаких разговоров мы с ней не вели.

Жили небогато. Как-то я так сильно упала на горке на спину, что у меня перехватило дыхание, но я испугалась не боли, а того, что порвала колготки.

У меня есть тетя, благодаря которой я выжила в детстве. Она рассказала, что, когда мне было 1,5 года, мать училась на каких-то курсах повышения квалификации, а отец бухал. И я почему-то жила в полуподвальном помещении нашего дома. А была зима, печка не топлена. Бабушка же с сестрой жили на первом этаже. Тетя Валя как будто почувствовала что-то неладное и приехала за мной из деревни, забрала меня к себе, а бабушка даже не вышла попрощаться. Тетя целый час парила меня в бане, чтобы я отогрелась.

Я была очень болезненным ребенком: два воспаления легких, практически все детские инфекционные болезни, удалили аденоиды, миндалины, сколиоз, в общем, сейчас мне вполне понятный набор болезней. В доме я себя чувствовала чужой и никому не нужной. Сестра всегда меня доводила словестно, а я ее била руками. Но мать меня всегда наказывала, и мне было до слез обидно.

Теперь у меня обостренное чувство справедливости. После первого класса нас с сестрой отправили в пионерский лагерь. Я проплакала целый день, просила мать забрать меня домой, а она забрала меня только через неделю. Для меня это была неделя ада. Вот сколько себя помню, я всегда плакала. И думала, почему мама меня не любит? Что со мной не так?

С 12 лет я переходила во все кружки, какие только были. И у меня много, что получалось, но одобрения со стороны родителей не было. Чтобы я ни делала, я всегда была плохая, а сестра хорошая. Хотя и училась я сначала на отлично, а потом была хорошисткой, особо не напрягаясь. Ужасно боялась темноты, шаровой молнии, ядерной войны… Похоже, я боялась всего, но сильнее всего – оставаться дома одной. Каждое лето меня отправляли к тете в деревню, там мне было хорошо… До поры до времени.

Однажды в 13 лет меня изнасиловали два парня 17 лет, прямо на земле, возле клуба. Я до сих пор помню их имена. Мне было очень стыдно, но некому было пожаловаться и поплакаться. Я и до этого была не разговорчивая, а тут вообще мне как будто рот закрыли. Я считала себя грязной. А в дальнейшем это чувство переросло в убеждение, что, если со мной хотят переспать, значит, только этим и могу быть интересна мужчине.

Я еще зимой приезжала в деревню, и все повторилось – только на этот раз насильников уже было трое. Кстати, в одного из них я позже даже влюбилась. Больше я туда не ездила, потому что считала себя очень плохой.

А в 15 лет я познакомилась со своим первым соматическим нарциссом. Ему было 22 года, он был мой первый женатый мужчина. Это был просто секс месяца три. А познакомила меня с ним "подруга", которая напоила меня брагой, добавив клофелин, и бросила меня на лавочке возле его подъезда. Его звали Саша по кличке Рыба. Я потом у себя на руке выжгла спичками "Рыба", до сих пор видно. Больше я его не видела. А тогда очнулась дома у женщины, которая подобрала меня и оставила у себя переночевать.

С 15 до 25 лет у меня была куча мужиков, у половины из них я даже не знала имен. Больше двухсот человек: какие-то из них разовые – занимались сексом даже в поезде, не разовые – все женатые. В 21 год жила с наркоманом, думала, что любила. Он украл телевизор из моего дома, за что мать меня чуть не убила. Мать обвиняла меня, что она из-за меня не может устроить свою личную жизнь. А сестра выскочила замуж в 19 лет. Мать выставляла меня из дома, когда к ней приходил женатый мужчина. Я ее за это терпеть не могла. В общем, как только испарился Саша из моей жизни, я пошла вразнос и сама себя ненавидела. Пила и занималась сексом.

В 1999 году, когда я жила одна, у меня произошел пожар, скорее всего, я сама сигарету уронила. Даже не помню, как меня сосед из окна вытаскивал. Очнулась я в наркологии. Я металась, как тигр в клетке. На голове появились седые волосы, меня переполнял страх. Мать сделала вид, что меня нет. Сказала: «Ты сама виновата, мне некуда тебя взять». Она была тогда замужем за соматическим нарциссом, который тоже лез ко мне в трусы, только получил отпор. Приютила меня медсестра, с которой работала в одной смене.

В 25 лет я сошлась с нарциссом-психопатом, который после пожара пришел ко мне проводить электричество. Прожила с ним 16 лет, пока он не умер от рака. Пил все, что горит, ненавидел всех. Столько злости и агрессии я больше ни в ком не видела. Жила как во сне, помню жизнь только эпизодично. Помню пришла домой, а дома горит пол возле печки, и он смеется сатанинским смехом.

У меня всегда было много кошек, а он их не любил. Один раз взял кошку за шкварник, бил ее головой о собачью будку и бросил ее потом собаке, но та ее не тронула. Кошка осталась жива.

Каждый раз я боялась идти домой, не зная, что меня ждет. Родила дочку. Но когда ей было 8 месяцев, вышла на работу, потому что есть было нечего. После работы летела домой и думала, хоть бы ничего не случилось! Он таскал ребенка с собой по бомжатникам и всегда потом оправдывался: «Ничего же не произошло». Периодически, когда было уже невыносимо эмоционально, уходила в алкоголь – запойно. Иногда я просто отключала эмоции и никак на мужа не реагировала.

В 35 лет сдала экзамен и поступила на вечернее обучение по сестринскому делу в медколледж. Мать с мужем перекрикивали друг друга, доказывая, что это их заслуга. А когда я получила красный диплом, то поняла, что до сих пор матери доказываю, что я чего-то стою.

Мужа интересовали все интимные подробности моей личной жизни: где, в каких позах, сколько раз, сколько мужиков. Фу, пишу, аж передергивает! Была триангуляция: спали втроем – ЖМЖ. Господи, как меня только не обзывали, я таких слов-то раньше не знала. Когда он пьяный начинал орать, а пьяный он был всегда, у него всегда сжимались кулаки, иногда и мне прилетало. Иногда я его боялась, иногда ненавидела. Но молчала.

Когда в 2016 году он умер, я примерно с месяц, когда приходила с работы домой, то потихоньку выпивала. Я всегда прикладывалась к бутылке одна, чтоб никто не видел. Начала понимать, что 16 лет тянула все на себе, а у мужа были только грандиозные планы на словах. А мне в подарок прилетел ранний климакс. С этого момента полезли люди из давнего прошлого. В 14 лет я ходила на курсы самообороны, у меня был тренер Евгений Борисович, случайно его встретила, и иногда он начал приходить ко мне. Он же меня и познакомил с Игорем, который приехал из Казах- стана, ему надо было где-то остановиться. Игорь – холодный тип. Делал ставки на компе в казино. Писал стихи – не признанный гений типа. Если коротко, обчистил все мои карточки и уехал "на прииски" зарабатывать нам с ним на счастливое будущее, оставив душещипательную записку. Фальшь чуяла за версту. Но тогда для меня это был удар под дых. В голове звучал только один вопрос – за что?

Я опять ушла в алкоголь, меня уволили с работы, жить я больше не хотела. Дочь училась уже в другом городе. Я была на дне, когда снизу постучали. Вариантов не было: больница в городе одна, если я не уеду в другой город, то просто сдохну. Я закодировалась, нашла по телефону работу, меня уже ждали, осталось немного денег, и я поехала в Тюмень. Но пришлось еще месяц ждать справку об отсутствии судимости. Месяц моей едой были кофе и сигарета, сразу – минус 10 кг. Стала стройняшка. Продолжалась встреча с детством: в "Одноклассниках" меня нашла девочка, с которой я дружила в теткиной деревне. Сначала остановилась у нее, но мне тяжело было с ней общаться: она мне постоянно навязывала свои установки.

Устроилась на работу, зарплата небольшая, но нашла подработку в "Ленте" посудомойкой по выходным. Сняли с дочерью вместе пансионат. Переехала в марте 2019 года. В ноябре постучался в друзья Саша, про которого я писала выше, – Рыба. Боже, я когда его увидела, чуть в обморок не упала. Мой идеал – ростом в 190 см, накачанный парень – превратился в фуфло ссыкливое. Первая жена спилась. Вторая чуть не умерла от анорексии. Вот здесь-то и начался мой поиск ответов на все мои вопросы. Классический соматический нарцисс. Боже, что творилось в моей голове! А руминации просто жгли меня. Сначала одержимость, потом дикая ярость. Мой мозг сначала пошел обходным путем, более мне привычным – мистическим мышлением: карты Таро, тибетские чаши, нумерология, гороскопы, медитации и зашкаливающее Эго.

Но облегчения-то не пришло. Полгода спала по два часа, просыпалась среди ночи в одно и то же время. А сны? Кошмары с чередой мудаков. Все время – в мокром поту. Я работала по 1,5 суток – спасибо ковиду. А в голове – пчелиный рой, непрекращающийся поток мыслей, голова просто кипела круглосуточно. А мы с Рыбой встретились только три раза.

Пришла подмога – церебральный нарцисс, который в отличие от соматического, подсадил не на секс. (Церебральный нарцисс имеет фиксацию на интеллекте. Он стремится удивлять, влиять и покорять не за счет своей внешности, эффектных жестов и красивых слов, а за счет своего ума и способности к скрытому влиянию). Я больше не могла молчать, мне нужно было кому-то высказать свои мысли. Вот желающий и нашелся. Оверконтроль, связь 24/7, мягкое обесценивание. Он тоже женат. Еще в процессе общения начали озвучиваться в голове паттерны – отвержения, заслуживания любви, отражения, поиск абсолютной любви и абсолютной защиты, хорошей девочки. Он был мой "психотерапевт". Я ему писала абсолютно все свои мысли. Это скорее были отношения в переписке, хотя секс тоже имел место быть, но даже в нем он обесценивал меня завуалированно. Мне снились сны, которые я видела в детстве, те же самые. Все мысли меня возвращали в детство: МАТЬ, МАТЬ… Я ушла сама. Откатов не было. Был пинг через Гетконтакт через семь месяцев.

В 2020 году я нашла на ютубе Инну, и моя жизнь изменилась! Я БОЛЬШЕ НЕ ХОЧУ В ТУ СВОЮ ЖИЗНЬ. Я поняла, что и не жила вовсе. Я чувствовала других, но не чувствовала себя – ни тела, ни душу, ни желания, ничего. Я всегда знала, что от меня ждут другие. Всегда чувствовала настроение других. Я могу говорить, у меня есть голос! У меня есть желания и цели! Я есть! Я не умею быть ласковой, не умею быть нежной! Я осознала, что мое тело существовало отдельно от души. Я прошла бесплатный сеанс психотерапии, сгруппировала свою жизнь, не осуждая и не обманывая себя. И теперь смотрю на себя своими собственными глазами, а не глазами матери».

* * *

Сделаем перерыв в историях. Я понимаю, что они невероятно тяжелые. Читать про боль исковерканных жизней почти невыносимо физически. Но я хочу попросить вас: перечитайте, подумайте и найдите в них причины такому «следствию». Обратите внимание на то, что это истории детей, которых искалечили именно в семье. Именно их психологически не готовые быть родителями мамы и папы. И дети понесли свою внутреннюю боль и «душевную инвалидность» дальше уже в свою жизнь. Сколько угодно мои «коллеги» могут разглагольствовать о том, что, мол, прошлое остается в прошлом и взрослый человек должен его просто забыть. Хорошо бы забыть. Но дело вовсе не в воспоминаниях, а в том, что механику внутренних травм нужно лечить. И это возможно. А вот забыть как раз возможно не все. Этих детей сломали об колено именно в семье. Именно из семьи они получили настройки «КАК С НИМИ МОЖНО». Именно в семье им показали, что они ничто. Именно в семье им не дали любви. И вот такие покалеченные, с кошмарными паттернами они пошли искать любовь в мир.