Вот детство. Суровая зима. «Крещенские морозы». Сочельник. Литургия – после обеда, к вечеру. Но никто ничего не кушает – до святой воды, которая освящается в первый раз еще после Литургии сочельника. Завтра будет крестный ход на реку, и воду будут святить вторично… А нынешняя вода завтра соединится с водой, принесенной с реки, и будет стоять целый год.
И – дивное чудо – она не портится! В этом все мы были уверены. И эта вера не теперь выдумана нами. Еще святой Иоанн Златоуст говорил: «В сей праздник, в память Крещения Христова, коим Он освятил естество вод, около полуночи, все, почерпнув воды, приносят ее домой и хранят ее во весь год. И происходит явное знамение: эта вода в существе своем не портится от продолжительного времени; но, почерпнутая сегодня, она целый год, а часто два и три года, остается неповрежденною и свежею и после столь долгого времени не уступает водам, только что взятым из источников». А я сам слышал, что это и теперь совершается. Однажды же мне сообщили, что вода эта не испортилась вот уже сорок пять лет!
Вспоминаю, что после принесения домой святой воды мы, отпивши от нее сами, кропили ею все: и комнату (у нас был домик лишь в одну комнату), и коровник, и отделение для свиней, и погреб – при пении «Во Иордане». Потом зажженною свечечкою коптили кресты над всеми дверями. Никто не объяснял нам, почему это делалось, но мы делали это в той вере, что крестами закрывался вход в наше жилище и даже в скотское помещение «нечистому духу». Потом мы увидим, что это имело глубокий смысл. Но почему именно на день Богоявления делалось знамение креста, этого мы богословски не могли объяснить, да и не думали: жили верою, но как-то связывали с искуплением, с Распятием, с Крестом… Это вскрылось много после…
Затем уже садились за постный стол…
А вот и полночь. Существует, и доселе, предание, что в 12 часов ночи вода «колеблется», как в Пасху солнце при восходе «играет». И одна монахиня говорила мне, что и она сама, и другие монахини видели это знамение в резервуаре около их фонтана.
Утром службы… И, не кончая Литургии, трогался из церкви крестный ход на реку, при пении стихир «Глас Господень на водах вопиет, глаголя», «Днесь вод освящается естество, и разделяется Иордан».
И всегда мне представляется множество народа… Даже больше, чем на Пасху: тогда кое-как размещались в храме, хотя давка была такая, что не было (как, например, в Ростове-на-Дону) – никакой возможности протискаться после каждой песни канона. Но на Крещение Господне народ никак не мог вместиться в храм: и большая часть, тысяч пять-шесть, терпеливо стояла во дворе в ожидании освящения воды… Какая требовалась вера! Какое христоподобное смирение! Какое терпение! Стояли по три-четыре часа!
Ах! От такой веры и сейчас хочется плакать слезами умиления. Опустишь голову и заплачешь… Удержишься, поднимешь голову, посмотришь на это множество – и опять хочется плакать от радости…
…Когда началось самое освящение, когда запели «Во Иордане», неожиданно кто-то из богомольцев выпустил заранее приготовленных голубей. Все мы поняли, что это было сделано в память Святого Духа, явившегося при выходе Господа из Иордана и почившего («пребысть») на крещенном Христе. Это, конечно, не был голубь, – а «как голубь», «в виде голубине», хотя и «в телесном виде», то есть в явственном, видимом, вещественном виде (см.: Мф. 3, 16; Лк. 3, 22). Почему явился Дух Святой в виде именно «голубя», у святых отцов существует несколько объяснений. Во-первых, – говорят они, – голубь – птица кроткая и любящая чистоту: это символизирует смирение Господа Иисуса Христа, смирившегося до Крещения от раба и очистившегося от «грехов мира» (см.: Ин. 9), взятых Им на Себя; во-вторых, в знамение примирения людей с Богом, подобно тому как Ной выпускал голубицу (причем один раз голубица возвратилась, не найдя себе сухого места, что могло ознаменать еще неготовность мира для примирения с Богом, а во второй раз же осталась с миром, то есть для спасения его Христовым искуплением, примирившим мир с Богом). И до нынешних дней голубь является символом мира, примирения. А для этого примирения собственно и пришел Господь на землю (см.: 2 Кор. 5, 18–21): Он «примирил» нас с Отцом собственною Жертвою на Кресте.
…Но воротимся еще к воспоминаниям. Я расскажу о чудесном видении огня при крещении. Об этом случае я сам читал в рукописи усопшего епископа (бывшего Благовещенского) Иннокентия (Солотчина). В Алтайском крае нужно было крестить одного язычника. Это было в храме. Крестным отцом был дядя крещаемого. И вот в то время, когда священник освящал воду в чане и начал говорить слова: «Сам и ныне, Владыко, освяти воду сию Духом Твоим Святым», – крестный со всею непосредственностью дитяти природы закричал: «Это и со мной было? И со мной было?». Что же он увидел? С купола церкви сошел в воду огонь и как бы растаял в ней… Потом доложили об этом чуде епископу, и он назначил комиссию для обследования совершившегося чуда. В эту комиссию и назначен был архимандрит Иннокентий, впоследствии епископ. Все в точности подтвердилось под присягой.
Следовательно, и теперь при крещении и вообще при освящении воды совершается такое же действие Духа Святого.
Еще припоминается другой случай, рассказанный мне самим очевидцем. В Париже, в архиерейском соборе, на день Богоявления совершали освящение воды. И при тех же словах из бочки выскочили бесы в видимом образе человека. Это своими глазами видел мой знаемый и друг, писатель П.К. Иванов, человек необычайной религиозности, прежде переживший и многолетнее безбожие.
Дивны дела Твои, Господи!
…В этом водосвятии православные люди и видят собственно таинственный смысл Богоявления и
Крещения. Пусть они не поняли паремий, пусть они не все уразумели в молитвах чина освящения, но они и слышали блаженные слова: «Во Иордане крещающуся Тебе, Господи», исполнились веры, радости, восторга и устремились за святой водой. Это привлекло их сюда в небывалом множестве! В этом они, по верному чувству, видят смысл Крещения Господня. Православный народ приходил в храмы и во дворы именно для того, чтобы получить благодатную святую воду, чтобы благодатию освятить свое жилище, чтобы хранить эту благодать Божию в бутылочках. И мы, еще детьми, бывало, бежим домой, закрывая руками в перчатках лица от крещенских морозов. Уже не заходили и в церковь, где должна еще заканчиваться Литургия, – но нам уже не до этого, да мы и не знали того… А главное ведь совершилось: благодатная святая вода – в руках… А потом разговенье от вчерашнего поста… Тепло… Радостно на душе… Боже! Сколько у нас, верующих, красоты и смысла!
Не хочу я забыть и еще одного небывалого обычая. Несмотря на лютый мороз и холодную, обжигающую воду, ежегодно находились люди, которые (предварительно раздевшись и накрывшись только верхней одеждой) после «Во Иордане» бросались в ледяную воду, откуда их вытягивали на снег и одевали.
Иные бывали больными и хотели получить благодать исцеления… Другие же хотели омыть свои грехи, особенно же хотели очиститься от святочных гаданий и греховных масок, что православные (и справедливо) считали «нечистым», демонским делом. И в этом, как увидим, есть свой смысл. Но эти купанья были не всегда.
А у греков в этот день был другой обычай: после освящения бросали крест в море – и несколько человек кидалось за ним; и, кто находил крест, тому давали вознаграждение.
Вениамин (Федченков), митрополит Саратовский и Вольский