Глава 34

– Кто может объяснить разницу между активным и пассивным слушанием? – днем в среду во время занятия спросил своих студентов Логан.

Пассивное слушание – опять это слово. Так он слушал Индиру? Пассивно?

Разношерстная группа учеников сидела за столами, стоявшими полукругом вокруг него: тинейджеры прямо из школы; женщины, искавшие путь вернуться в ряды безликой рабочей силы после долгих лет, потраченных на поднимание детей; мужчины постарше, всю жизнь проработавшие в несуществующих ныне сферах деятельности.

– Активное слушание – это то, как я слушаю своего мужа, – сказала его лучшая студентка Рани. – Пассивное – это то, как он слушает меня.

Несколько женщин захихикали. Подростки наскоро оторвались от телефонов, а потом снова склонили головы, будто у них магниты во лбах.

«Мы думали, этот человек – милашка, – вспомнился Логану рассказ Рани о себе в начале семестра. – Заложили дом, чтобы вступить в дело вместе с ним. Мы как будто находились под его чарами».

Манерой держаться Рани напоминала Логану мать, и он подумал, скажет ли Джой когда-нибудь, описывая Саванну, мол, они сперва решили, что она «милашка». Мать была околдована ею, по крайней мере, ее умением готовить, но Джой отличалась проницательностью, когда дело доходило до денег. Она ни за что не заложит дом ради Саванны. Или заложит? Ради жареного цыпленка на ланч?

Пока студенты штурмовали коллективным разумом проблему активного слушания (вербальные подтверждения типа: «Да, я понимаю» – и невербальные вроде кивков головой), Логан задумался о словах Эми: мать рассердилась, услышав о сомнениях Логана по поводу рассказа Саванны. Логан сам немного разозлился на Эми. Сообщать о своем открытии матери не входило в его планы.

– Ты же собиралась пригласить Саванну куда-нибудь, чтобы выпить с ней, – напомнил сестре Логан.

– Знаю. Но меня от нее затрясло. Она не хотела пускать меня на порог! Как будто она – их опекун. – (Логан забыл, что на Эми нельзя полагаться в исполнении каких-либо планов.) – Честно говоря, она готовит прекрасный суп минестроне, – добавила Эми. – Мы с Саймоном съели по две тарелки.

Саймон, как выяснилось, сосед Эми, по какой-то необъяснимой причине тоже был в доме их родителей. Он собирался помочь Эми «копнуть вглубь», кто такая Саванна.

– Полная проверка личной истории, – сказала Эми Логану. – Как сделало бы ФБР.

– Хорошо, – одобрил Логан.

– Потому что он бухгалтер.

– Как это связано? – поинтересовался Логан.

– Он очень старательный, – объяснила Эми, а потом многозначительно усмехнулась.

Логан повесил трубку и позвонил Бруки, которая посоветовала ему не тратить больше времени на Эми и сообщила, что сама уже давно занялась составлением досье на Саванну и скоро придет к нему с кое-какой добытой информацией. Слово «досье» Бруки произнесла с изрядной долей удовлетворения.

Трой никому из них не перезвонил и, насколько могли судить сам Логан и его сестры, вероятно, находился за границей, а значит, ничем не поможет. Тем временем на прошлой неделе их мать взяла Саванну с собой за покупками и приобрела ей целый новый гардероб, что обеспокоило Эми и Бруки не потому, что они сами хотели бы пойти с матерью по магазинам – ничего хуже обе представить себе не могли, – но оттого, что Саванна со своей беспрестанной готовкой и крошечными ножками явно вознамерилась превратиться в дочку, о какой мечтала их мать.

– Давайте разыграем по ролям активное и пассивное слушание, – предложил Логан своим студентам.

Он не стал вызывать добровольцев, а выбрал Брайана, ирландца, рабочего с автозавода, который потерял работу после тридцати лет стажа, когда «Холден» закрыл свои двери, и Джун, яркую, болтливую парикмахершу, которая хотела подсидеть свою начальницу, «настоящую с-с-стерву».

– Брайан, расскажите Джун историю. О чем угодно. А вы, Джун, я хочу, чтобы вы были пассивным слушателем.

Брайан принялся излагать историю о жутко несправедливо полученном им штрафе за неправильную парковку, а Джун нашла, что это невозможно слушать пассивно, потому что ее оштрафовали на том же перекрестке недалеко от колледжа, как и Логана. Ирландский акцент Брайана становился все более заметным по мере того, как он возбуждался и расстраивался из-за своего рассказа, и Логан вспомнил ирландского бойфренда Саванны с похожим акцентом, как тот сидел в кровати и с испуганным лицом тянулся за очками.

Вдруг Логан замер и ударил маркером для доски по ладони.

Источник правды. Или по крайней мере, другой версии правды.

Он пойдет и поговорит с маленьким ирландским ублюдком.

Ближе к вечеру в тот же день Логан стоял у многоквартирного дома, где Саванна жила со своим приятелем. Он запомнил номер квартиры, потому что его день рождения приходился на двадцать четвертое, так что он всегда с любовью относился к этому числу.

– Алло? – произнес голос с ирландским акцентом.

Алло? Логан запаниковал. Он не продумал этот момент!

Однако из домофона тут же раздалось нетерпеливое:

– Входите. Второй этаж.

Запиликал сигнал, разрешающий вход, и Логан от облегчения так сильно толкнул стеклянную дверь, что она грохнула об стену.

Подойдя к квартире, он увидел, что дверь приоткрыта и подперта изношенной старой кроссовкой. Логан осторожно открыл ее:

– Привет?

Никто не откликнулся. Изнутри доносились звуки музыки. Нора Джонс.

Саванна упоминала его имя, но Логану никак не удавалось вспомнить. Что-то такое мягкое, односложное.

Он посмотрел на абстрактную картину, прислоненную к стене. Жуть! Индире понравилось бы. Логан вспомнил, как они с Троем впервые пришли сюда. Саванна сказала, что ее парень – художник. Логан пригляделся к подписи на картине. Похоже на Дэвид? Так зовут этого парня? Дейв? Дейв.

– Дейв? – окликнул хозяина Логан.

Голос хозяина квартиры перекрыл музыку:

– Да! Спасибо! Оставьте там где-нибудь.

Логан вошел в гостиную… И будто оказался на строительной площадке, хотя из колонок лился воркующий голос Норы Джонс. Гигантский, заляпанный краской кусок брезента защищал ковер. Не распакованные коробки с вещами башней высились в углу, а кофейный столик был перевернут набок и прислонен к стене. Дейв – Логан пришел к выводу, что так зовут этого парня, – стоял перед огромным мольбертом. И находился в процессе выдавливания краски из тюбика на кусок картона, который использовал в качестве палитры. Одет он был в синий комбинезон механика. На очках – жирная капля краски, другая – на мочке уха. На холсте, над которым он работал, красовались какие-то тошнотворно-желтые завихрения, похожие по цвету на кухню Логана. Атмосфера в квартире была рабочая и радостная. Этот человек с головой ушел в любимое занятие, и Логан даже ему позавидовал. Когда-то он так же увлеченно занимался теннисом, потом его с той же силой поглощали секс и телевизор. Теперь остался только телевизор.

Индира хотела писать картины. Вероятно, такие же, как эта, Логан точно не знал. Она сказала ему об этом около года назад, словно признавалась в чем-то глубоко личном и тайном. «Так давай действуй», – сказал ей тогда Логан. Она ответила, что ей нужно место, где писать, и не подумать ли им о переезде в квартиру побольше, где у нее могла бы быть студия. «Пиши прямо здесь», – предложил Логан и придвинул кофейный столик к стене. Чем не активное слушание?! Очень даже активное. Столик был тяжелый. Женщина хочет писать картины, мужчина освобождает ей пространство для этого. Но Индира грустно ответила: «Нет, так не получится». И перестала об этом говорить.

Если бы она действительно хотела писать картины, то писала бы. Взгляните на этого парня. У него в квартире места вполовину меньше, чем у них.

– А, привет, спасибо. Тебе… что-нибудь нужно? – спросил Дейв и завинтил крышечку на тюбике с краской.

– Я Логан, – представился Логан, продолжая думать об Индире.

Ведь он полностью поддержал ее желание заняться живописью. Просто не хотел продавать таунхаус. Так, на случай, если ничего не выйдет. Нет, причина не в этом, абсолютно точно. Он был предан Индире и берег их отношения. Но иногда ты проигрываешь в тот момент, когда должен был выиграть. Таунхаус был на его имя. Если ничего не получится, то и перемены ни к чему: девушка уйдет, Логан останется. И посмотрите, видите, что случилось: девушка ушла. Опять. Его стратегия оказалась верной.

– Да, спасибо, Логан, – сказал Дейв, начиная терять терпение. – Значит, пицца там? – Он глянул поверх плеча мнимого курьера.

– Я не доставляю пиццу, – извиняющимся тоном произнес Логан. – Я… гм… надеюсь, ты поговоришь со мной о своей девушке. Твоей бывшей девушке. Саванне. Очень быстро. – Он вспомнил свою стратегию: попросить о помощи и отдаться на его милость. – Мне нужна твоя помощь.

– Черт! – Дейв сделал шаг назад и положил тюбик с краской. – Ты один из тех злобных парней, которые явились тогда вместе с ней.

У Логана возникло неприятное ощущение, что бедный абстракционист судорожно обшаривает взглядом комнату в поисках какого-нибудь оружия для защиты. Он был еще моложе и субтильнее, чем помнил Логан.

– Я пришел с миром. – Он поднял ладонь. Что за выражение? Логан попытался опустить и скруглить плечи, чтобы уменьшиться в размерах и стать не таким устрашающим. – Я просто хочу поговорить. Саванна живет у моих родителей.

– У твоих родителей? – Дейв взял в руку кисточку и сжал ее в кулаке так, будто готов был проткнуть Логана ее острым концом. – Она живет у твоих родителей? Не у тебя? И с ней все в порядке?

– С нею все в порядке. – Логан подумал о Саванне, которая скользила по кухне его матери с такой же, как у нее, прической. – Все хорошо.

– Откуда она знает твою семью? – спросил Дейв.

– Ниоткуда.

– Я не понимаю.

– Она очутилась на пороге их дома однажды вечером вся в крови. И сказала, что ты ударил ее.

– Ударил ее? – У Дейва отпала челюсть; лицо стало глупым от изумления. – Она и правда так сказала? Что я ударил ее?

– Именно поэтому мы с братом приехали сюда, чтобы помочь ей собрать вещи. Но потом, на другой день, я увидел кое-что по телевизору. Это была девушка, которая рассказывала ту же историю, что рассказала мне Саванна. О тебе. Почти слово в слово. И вот я решил, что она могла все это выдумать, – и пусть, ничего, если выдумала.

Вовсе это не мелочь, если выдумала. Но Логан хотел показаться добродушным и снисходительным. Ему нужна была только информация.

– Она живет с моими родителями, и моя мать полюбила ее, вот мы и пытаемся понять. Мы просто… – Вдруг его волной накрыло ощущение щекотливости всей этой ситуации. Он явился в квартиру к незнакомому человеку, прямо как Саванна – жизнь его родителей. Не положено людям так вести себя. – Нам просто нужно знать, нет ли у нас поводов для беспокойства. Мы не вполне… мы не совсем понимаем ее.

Парень понурил плечи:

– Тогда ладно. – Он снял очки и стер краску с линзы старой тряпкой, которую вынул из кармана. – Начнем с того, что я ее не бил. Я никогда никого не бил. – Он посмотрел на Логана. – Ни мужчин, ни женщин.

– Ладно. Я тебе верю.

– Оттого вы оба в тот день выглядели так, будто хотите меня убить? – Дейв снова надел очки и уставился на Логана. – Поверили, что я…

– Мы не хотели тебя убивать, – смущенно произнес Логан.

– Твой брат хотел. Это был ночной кошмар. Как вооруженное ограбление.

– Ты извинялся перед ней. Твердил: «Прости, Саванна», – напомнил ему Логан. Он вроде как искал смягчающие обстоятельства. – Ты просил прощения за то, что сделал, за что-то явно нехорошее.

– Но не за то, что ударил ее! – возразил Дейв. – Я извинялся, что забыл о ее дне рождения. Мы должны были встретиться в ресторане и отметить его, а я не пришел. Она нарядилась и сидела в этом модном кабаке, ждала и ждала, а у меня села батарейка в телефоне.

– Ну и ну.

– Знаю, – отозвался Дейв и сокрушенно покачал головой. – До сих пор не могу поверить, что это случилось.

– Итак. История, которую она рассказала…

– Вероятно, повторила услышанное по телевизору. Она так делает. Например, монологи из фильмов. Рассказанные ей кем-то истории. Или то, что я говорил ей. Она как попугай. Это ее трюк на вечеринках.

– Ладно.

Ничего себе трюк для вечеринки – притвориться жертвой домашнего насилия.

– Вероятно, у нее так называемый синдром превосходной памяти или что-то вроде этого. Она говорит, что помнит каждый день своей жизни. Я никогда не знал, правда это или тоже взято из телевизора. – Дейву явно было неловко. – Она может легко обращаться с правдой.

– Она лгунья, – заявил Логан. – Ты это хочешь сказать?

Зазвонил домофон. Дейв вздрогнул:

– Это моя пицца. Я думал, ты – моя пицца.

– Ага, это я понял, – кивнул Логан.

– Не возражаешь, если я впущу курьера? – осторожно спросил Дейв, как будто его держали в заложниках.

Логан сделал шаг назад и снова поднял вверх ладони, как идиот:

– Я не займу много твоего времени.

Дейв впустил парня с пиццей, и в ожидании, пока тот поднимется, они неловко смотрели друг на друга.

– Какая пицца? – спросил Логан.

– Моя любимая, из местной пиццерии, – ответил Дейв. – Она называется «Сочные полоски». Кусочки курицы и сладкий соус чили. Ты голоден? Я все не съем.

– Умираю от голода, – честно признался Логан. – Но ничего, я не буду…

– «Сочные полоски», семейная, для Дейва? – донесся от двери низкий голос, и Логан с Дейвом улыбнулись, невольно испытав общее радостное предвкушение, что немного подняло обоим настроение.

Так Логан оказался сидящим на полу в квартире бывшего бойфренда Саванны, пьющим пиво и уплетающим отличную пиццу, будучи при этом до странности довольным собой.

– Моя девушка хочет писать что-то в таком… жанре. – Логан указал на мольберт. – Моя бывшая девушка. – Он окинул взглядом комнату. – Я сказал, что она может писать у нас в гостиной, как ты. А она заявила, что ей нужна студия.

Ему хотелось, чтобы Дейв сказал: «Ну и запросы!»

– Да, я занимаюсь этим здесь только потому, что Саванна уехала. В противном случае мне нужно было бы личное пространство. Это светлая сторона ее отъезда. У меня вдруг появилась собственная студия. Твоя девушка не сможет писать, когда ты дышишь ей в затылок.

– Я бы не стал этого делать.

– Она стеснялась бы писать в твоем присутствии. – Дейв отломил кусок курицы от пиццы и продолжил говорить с набитым ртом: – Особенно если только начинает. В этом вся штука с живописью. Она сразу видна.

– О! – произнес Логан. – Она ничего такого не говорила. Я мог бы уходить из дому. Оставлять ее одну.

– Конечно, – сказал Дейв. – Но вероятно, у нее в голове засела мысль, что студия – это ответ на обуревающие ее страхи. Она хочет писать картины, но боится взять в руки кисть.

– С чего ей бояться?

– А вдруг не получится? – сказал Дейв. – Вдруг она не сможет изобразить на холсте то, что у нее в голове и в сердце. Может быть, она боится испугаться. Вдруг страх парализует ее настолько, что она вообще ничего не сможет сделать, а будет просто стоять перед мольбертом с кистью в руке и чувствовать себя мошенницей.

Логан положил свой кусок пиццы, вдруг потеряв аппетит. Он полагал, это мимолетный каприз. Индира действительно становилась неестественно сдержанной всякий раз, как заводила речь о своем желании писать картины, будто ее на самом деле это не сильно волновало. Только заговорит на эту тему и тут же откатывается назад. Она никогда не настаивала. Возможно ли, что эта сдержанность вызвана страхом?

Ему нужно было понять, что у Индиры могло быть такое же страстное и запутанное чувство по отношению к живописи, как у него – к теннису. Живопись не была для Индиры досужим увлечением, как теннис не мог превратиться в хобби для него. Когда она ходила по галерее искусств, то испытывала те же ощущения, какие посещали Логана во время просмотра турниров Большого шлема: боль и удовольствие – как безответная любовь.

Он просто дурак. Они могли себе позволить жилище большего размера. Почему он настоял, чтобы они остались здесь? Потому что ему никогда не хотелось ничего менять: ни работу, ни адрес, ни банк, ни спортзал. Боже! Так просто было переехать в дом с двумя спальнями, одну из которых она использовала бы под студию. Закрывала бы дверь и оставалась наедине со своим страхом. Может, Индира – хороший художник? Лучше, чем этот парень. Вообще отличный.

– Она разбила тебе сердце? – спросил Дейв.

– Нет. Все шло своим чередом. – Логан вернулся к теме своего визита. – Сколько времени ты провел с Саванной?

– Все только начиналось. Около трех месяцев.

– Вы довольно быстро стали жить вместе, – заметил Логан.

– Вероятно, даже слишком быстро, – согласился Дейв. – Я упомянул во время одного из наших первых свиданий, что подумываю перебраться в Сидней, и она сказала, что планировала то же самое, но жизнь тут гораздо дороже, чем в Аделаиде…

– Погоди… Она говорила, что вы оба приехали из Голд-Коста.

– Из Аделаиды, – повторил Дейв.

– Зачем же она упомянула Голд-Кост?

Звучало ли сообщение о приезде из Голд-Коста более драматически, чем из Аделаиды? Может быть.

– Это в ее стиле, – пожал плечами Дейв. – Привычка. Врать просто так, без особых причин, о неважных вещах, на которых ее к тому же легко поймать, как, например, ну, не знаю, что она ела на ланч. Я говорил в таких случаях: «Но, Саванна, я знаю, что это неправда», а она отвечала: «Ну и что? Это так банально, кому какое дело, что я ела на ланч». И я думал: действительно, какая чушь, мне-то что, но при этом чувствовал себя немного сбитым с толку. – Дейв взял еще кусок пиццы. – Знаешь, я провел небольшое исследование. Саванна на самом деле подходит под определение «патологическая лгунья»: так называют людей, которые врут в случаях, когда от этого нет никакой пользы. Именно это она и делала. Лгала ради самой лжи.

Логан попытался отреагировать, как его мать, и выразить сочувствие.

– Наверное, это как-то связано с тем, что она росла в приемных семьях? – Он смягчился. – Может быть, она привыкла говорить то, что хотели услышать от нее люди, и…

– Ну нет, приятель, – возразил Дейв. – Она росла не в приемных семьях.

Логан опустил плечи.

– Нет? – Его сочувствие испарилось.

– Нет, – подтвердил Дейв. – Ее отец умер, когда она была маленькой. Не думаю, что они жили богато, но Саванна точно не росла в приемных семьях. Она с семи лет жила в одном и том же доме. Занималась балетом. Говорит, что мать до сих пор держит на видном месте все ее призы, – это вроде как святилище, память о ее балетной карьере. Я знаю, что это правда, видел фотографии с ее выступлений.

Логану стало тошно. К чему вся эта ложь? Украла ли Саванна подробности истории о своем детстве у какой-нибудь бедной девочки, которая описывала поездку на конкурс талантов? Все это было совершенно не нужно, чтобы возбудить жалость в матери Логана. Саванна могла честно признаться, что она простая девушка из Аделаиды и парень забыл о ее дне рождения, мать все равно пустила бы бедняжку переночевать, хотя отец, вероятно, не позволил бы ей провести в доме вторую ночь.

– Значит, она ушла в тот вечер, когда ты забыл о ее дне рождения? – Новая мысль потрясла Логана. – Но как же тогда она поранилась? У нее текла кровь, когда она оказалась у моих родителей.

– Я работал допоздна. Я там новичок, так что стараюсь произвести впечатление. – Дейв поднес бутылку ко рту и сделал большой глоток. Пиво в ней уже почти заканчивалось, и он начинал расслабляться, становясь разговорчивее. – Мы оба нашли работу сразу, как только переехали, так что были заняты. Я устроился на полный день графическим дизайнером, а Саванна работала по скользящему графику в двух местах. Мы оба сильно уставали.

Саванна вкалывала на двух работах? Так что же случилось? Последнее, что слышал от нее Логан: «Прямо сейчас у меня почти ничего нет».

– Мне казалось, что до ее дня рождения еще неделя. И после работы я пошел домой, а телефон у меня сел, и я никак не мог найти эту чертову зарядку. Мы ведь только переехали и еще не распаковали до конца вещи. Я проголодался, а готовила у нас Саванна. – Дейв меланхолически взглянул на свой кусок пиццы. – Она отличный повар.

– Знаю, – сказал Логан, хотя испытал неловкость оттого, что хвалит кулинарные способности Саванны, когда сам пришел сюда выведать ее подноготную.

– А потом она наконец вернулась домой. Я подумал: «Ага, сейчас будет обед!» Но тут заметил, что она нарядно одета, и сказал: «Ох, черт, неужели сегодня?!» Видишь ли, мы впервые отмечали вместе ее день рождения, так что я действительно свалял дурака. – Дейв явно до сих пор переживал из-за этого. – Странно, но сперва она не выглядела сердитой. Она была расстроена, но не бесилась. Сказала, что это ерунда, мы сходим туда в другой раз. Приготовила пасту! Мы смотрели телик, пили вино, все было хорошо – и вдруг, ни с того ни с сего, она как будто сбрендила. Встала с дивана и сказала: «Я больше так не могу». Она расхаживала взад-вперед с бокалом в руке, на нее словно что-то нашло, а у нас повсюду коробки. И тут она споткнулась о мой футляр с гитарой. Она просила меня убрать его с дороги, но я этого так и не сделал. Я кругом виноват в этой истории.

Логан сочувственно втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы, что было хорошим примером невербального подтверждения при активном слушании.

– Бокал разбился, когда Саванна упала, и она поранилась. – Он приложил палец к глазу, вспоминая ход событий. – На мгновение мне показалось, что она выколола себе глаз. Столько крови. Я пытался помочь ей, но она не позволяла мне смотреть на порез, металась кругами по комнате и бормотала что-то себе под нос. А потом она просто… ушла. Босая. А ночь была холодная. Без денег, без телефона. Ушла.

– И что ты подумал? Куда она отправилась?

– Я не представлял. Я спросил ее: «Куда ты идешь?» И она ответила: «Собираюсь назад».

– Куда назад? – не понял Логан.

– Я тоже спросил: «Куда назад?» – и подумал, что она вернется в Аделаиду. Я сказал: «Ночью самолеты не летают!»

Логан, прищурившись, посмотрел на него, ища слабые места в этой истории, которые подметили бы сестры.

– Ты, наверное, тревожился.

– Я не знал, звонить в полицию или что. Всю ночь не спал. Но наутро я пошел на работу – это новая работа, мне нужно было идти, – и она оставила такое странное сообщение на моей голосовой почте, шепотом, будто звонила из библиотеки. Сказала, что остановилась у старых друзей, и я подумал: «Какие у нее тут друзья? Мы вроде никого не знаем». Она сказала, что желает мне всего хорошего, и я решил, это означает, между нами все кончено.

Логан поморщился:

– Она пожелала тебе всего хорошего.

– Да. Иногда она выражалась, как пожилая дама. Или как будто играет роль. У меня такое ощущение, что я ее совсем не знал. Я поговорил кое с кем и теперь, чувак, полагаю, что это один из тех коротких романов, после которых ты оглядываешься назад и думаешь: «А что это вообще было?» Саванна веселая и милая, да, но странная. Похоже, мне повезло увернуться от пули.

– Может, и так, – согласился Логан.

– Она не опасна, – рассуждал Дейв. – Просто ее не понять. Тем вечером она вела себя странно, совершенно неожиданно. Помню, я еще подумал: «Кажется, это не имеет отношения к тому, что я забыл о ее дне рождения? Может, ее расстроило что-то из телевизора?» Но едва ли. Мы его почти не смотрели. Там показывали какую-то историю про теннис.

– Теннис? – резко спросил Логан. Он собирался глотнуть пива, и бутылка стукнулась о зубы. – Что про теннис?

– Саванна вообще не интересуется спортом, так что причина не в этом.

– Но ты сказал, по телевизору показывали что-то о теннисе? Что именно?

Дейв решительно мотнул головой, давая понять, что Логан ухватился не за тот конец нити.

– Ничего особенного. Просто говорили, что какой-то игрок собрался вернуться. Как же его звали? – Дейв нахмурился, щелкнул пальцами. – Гарри Хаддад.