Мухаммед Али действительно нашел жену в Африке, но это была не Эбигейл, Сьюзи, Сесилия, Персик или другие девушки из его воображаемого гарема. Избранницей боксера стала чикагская барменша и модель на полставки по имени Сонджи Рой. Герберт Мухаммад хранил ее фотографию в своем чемодане во время их африканского путешествия и однажды показал ее Али, пообещав познакомить их по возвращении в Соединенные Штаты.

Зачем Герберту Мухаммеду было держать фотографию чикагской девушки в своем чемодане во время путешествия по Африке? Все просто: Герберт владел фотостудией в Чикаго. Ему нравилось фотографировать полуобнаженных девушек и хвастаться своей работой. В то время ФБР пристально следило за Гербертом Мухаммадом и другими членами «Нации ислама» в рамках программы противодействия организациям, деятельность которых, по мнению директора ФБР Джона Эдгара Гувера, была подрывной. Отчеты бюро не всегда были точными, поскольку, как правило, они отражали предубеждения белых агентов, стремящихся угодить своему начальству. Согласно памяткам ФБР, Герберт засыпал женщин дорогими подарками, чтобы раздеть их перед камерами, снимая не только портреты, но и порнографические фильмы, которые он держал в подвале своего дома и показывал друзьям. По словам брата Мухаммеда Али, Герберт уже спал с Сонджи, как и другие члены «Нации ислама». Демонстрируя фотографии, Герберт хвастался и рекламировал услуги молодой женщины. По словам ФБР и одного из ближайших друзей Герберта, возможно, Сонджи Рой была проституткой.

«Она была той еще маленькой заразой», – сказал Лоуэлл Райли, фотограф, который делил студию на 79-й улице с Гербертом.

Первое свидание Али и Сонджи состоялось 3 июля 1964 года. Али находился в номере 101 в мотеле «Робертс» на 63-й Ист-стрит в Чикаго, когда Герберт постучал в дверь его комнаты и провел ее внутрь. На ней был прямой черный парик, узкие синие джинсы и свитер с длинными рукавами и красными полосками. Спустя много лет Сонджи вспоминала, как Али вскочил с постели и сказал: «Клянусь богом, Герберт, ты знаешь, что я сейчас делал? Я лежал на кровати и молился Аллаху о жене, и вот она входит в дверь. Ее ведет ко мне сын Посланника, поэтому она должна быть той единственной. – Затем он повернулся к Сонджи, с которой еще даже не был знаком, и спросил:

– Милая, ты выйдешь за меня?

– Вот так сразу? – опешила она.

– Вот так сразу, – повторил он.

Они угостились мороженым на улице, затем пошли в китайский ресторан, где отведали чоп суи, а затем направились в апартаменты Сонджи на пересечении 71-й и Криджер, где Сонджи включила музыку и избавилась от одежды.

На следующее утро Али отвез ее обратно в мотель «Робертс», поселил ее в комнату 102 и сказал, что они никогда не расстанутся. Позже в тот же день он снял с нее парик и промыл ее волосы.

«Его прикосновения к моей голове, – вспоминает она, – я никогда не думала, что боксер может быть таким нежным».

Не прошло и недели, как он отвез ее в Луисвилл, чтобы познакомить с Одессой и Кэшем.

«Мне до сих пор не верится, – вспоминала Сонджи. – Все случилось так быстро… так внезапно».

Сонджи жила одна, без родителей. И она почувствовала, что Али тоже нуждался в ком-то. Он был мужчиной, которого переполняли любовь и страсть, мужчиной, который не боялся говорить о своих чувствах, выражал свое желание вступить в брак и без застенчивости говорил в кругу друзей о своей неутолимой жажде секса. «Он был молодым и зеленым, – сказала Шарлотта Уодделл, двоюродная сестра Али. – Он еще не сталкивался с доступными женщинами». Всю свою жизнь он испытывал необычайно сильную потребность быть объектом желания, восхищения, любви, поэтому неудивительно, что он хотел море секса, а вслед за ним и брак.

Сонджи Марии Рой было двадцать семь лет – красивая, невысокая и стройная женщина с карими глазами и стильным длинным прямым париком. Она носила высокие каблуки и короткие обтягивающие цветастые юбки, словно была бэк-вокалисткой в одной из музыкальных групп с лейбла «Motown» продюсера Берри Горди. Отец Сонджи был убит из-за карточной игры, когда ей было два года. Ее мать зарабатывала на жизнь пением и танцами в ночных клубах и умерла, когда Сонджи было восемь лет. К тому времени, когда ей исполнилось четырнадцать, Сонджи родила сына и бросила школу. Вскоре после этого она приняла участие в нескольких конкурсах красоты и пошла работать в ночные клубы в качестве бармена. Ее жизнь изменилась, когда она встретила Герберта Мухаммада, невысокого, полного человека, который компенсировал недостаток образования дерзостью и хитростью. При поддержке своего отца Герберт владел и управлял тремя предприятиями на 79-й улице: мусульманской пекарней, которая специализировалась на пирогах из бобов по рецепту его матери; фотостудией «Star Studio», витрину которой украшали гламурные снимки, и газетой «Нации ислама» «Слово Мухаммада». После того, как она поработала моделью в студии Герберта, Сонджи наняли заниматься телефонными продажами для газеты «Слова Мухаммада».

Но работа на полставки в мусульманской газете не сделала Сонджи мусульманкой. Согласно правилам «Нации ислама», мусульманским женщинам запрещалось краситься, носить открытую одежду или пить алкоголь. Сонджи делала все это и многое другое. Герберт знал, что его отец не одобрит выбор Али в качестве невесты. Посланник хотел, чтобы его самый известный последователь женился на ком-нибудь из членов его паствы.

«Мы пытались отговорить его жениться на ней, – вспоминал Лоуэлл Райли, просматривая альбом с фотографиями Сонджи в купальных костюмах. – Но она охомутала его сексом, и он решил, что больше никто не сможет дать ему то, что она дает».

У Руди, брата Али, который тоже недавно официально вступил в ряды «Нации ислама» и получил имя Рахман Али, или Рок, как его называли друзья, было более романтичное объяснение: по его словам, это была настоящая любовь.

Менее чем через шесть недель после их первого свидания, 14 августа 1964 года мировой судья города Гэри, штат Индиана, провел церемонию бракосочетания Сонджи Рой и Мухаммеда Али. На невесте было черно-белое платье прямого покроя в клетку с оранжевым шарфом. Церемонию провел мировой судья, потому что у «Нации ислама» не было официального свадебного ритуала. В свидетельстве о браке жених расписался как «Мухаммед Али», хотя юридически он не изменил свое имя. По словам Али, это имя дал ему Элайджа Мухаммад, а «все, что он делает, является законным».

Отвечая на вопрос об их планах, Али сказал, что они с Сонджи хотят, чтобы их дети родились «в лучшем месте», а не в Америке. Когда репортер спросил, где находится «лучшее место», Али ответил: «Где-то недалеко от Аравийского полуострова».

Многие родители были бы, мягко говоря, обеспокоены, узнай, что их богатый молодой сын женился на женщине, с которой был знаком всего шесть недель, особенно если у женщины было бы такое же резюме, как у Сонджи Рой: сирота, мать-одиночка, модель на полставки, танцовщица, по слухам – проститутка. Но Одесса и Кэш Клей обожали Сонджи. В первый день их знакомства Сонджи и Одесса вместе готовили курицу на кухне Одессы. Сонджи удивилась, когда узнала, что Одесса все еще называет своего взрослого сына «малышом» или «вуди бейби». Вскоре Сонджи сама стала называть Али своим «вуди бейби».

Сонджи была очаровательной, искренней, забавной, но главное ее достоинство для мистера и миссис Клей заключалось в том, что она не была членом «Нации ислама». Это был знак родителям Али, что власть Элайджи Мухаммада над их сыном имела свои границы. Клеи даже питали надежду, что любовь их сына к Сонджи может оказаться сильнее его любви к Элайдже Мухаммаду и этот брак выведет их мальчика из «Нации ислама».

Кэш Клей поносил «Нацию» при каждом удобном случае, что частично объясняло, почему его сын все реже появлялся в доме своих родителей в Луисвилле. «Я говорю ему, что эти пиявки его разорят», – сказал Кэш репортеру, не упомянув, что он тоже наживался на богатстве сына, убедив того инвестировать в ночной клуб под названием «Олимпийский клуб», которым владел и управлял сам Кэш Клей. Он умудрился распугать всех клиентов, и заведение просуществовало всего несколько месяцев.

По словам тети Али, Мэри Клей Тернер, Кэш и Одесса все еще надеялась, что Мухаммед Али поймет совершенную им ошибку и вернется к своей семье, вернет свое старое имя и распрощается с «Нацией». «Боже, ведь нужно быть совсем неграмотным, чтобы купиться на уловки этих мусульман, – сказала Тернер в интервью с Джеком Олсеном из «Sports Illustrated». – Кассиус чистейшая душа во всей этой темной мусульманской организации. У всех остальных за спиной темное прошлое. Бывшие жулики и грабители, которые взялись за старое. Вот и все, и вы прекрасно знаете, что я не лгу! Практически каждый из них был в тюрьме. Кассиус клюнул на все эти речи про отказ от выпивки и курения, но он не знает, что они пьют за закрытыми дверями, бранятся, бьют своих мам и делают все, что им вздумается. Они могут убить тебя или меня, даже глазом не моргнув, помяни мое слово!»

В распоряжении Али были и другие варианты, кроме «Нации ислама». Он встречался и заводил знакомства с другими активистами. 4 сентября 1964 года Али и Мартин Лютер Кинг-младший поговорили по телефону, который прослушивался агентами ФБР. Согласно протоколу бюро, Али заверил Кинга в том, что «полностью поддерживает МЛК, МЛК – его брат, и он с ним на сто процентов, но ему нельзя рисковать, поэтому МЛК должен позаботиться о себе и “остерегаться этих белых”». Неясно, что именно имел в виду Али, когда сказал, что не может рисковать. Вероятно, он больше боялся разгневать Элайджу Мухаммада, чем разозлить ФБР или белый истеблишмент. Его трепет перед авторитетом Посланника был непреодолимым. Однажды Али сказал Джеку Олсену: «Я больше не могу водить. Он не хочет слышать, как я попадаю в неприятности, поэтому посоветовал мне больше не садиться за руль, и я послушался. Вот какой силой он обладает. Мы делаем все, что он говорит. Даже белый человек – вся страна боится его». Элайджа Мухаммад никогда публично не комментировал решение Али жениться на Сонджи Рой. Тем не менее из-за брака Али снова оказался на распутье. С появлением собственной семьи у него появилась возможность вновь пересмотреть свои взгляды на будущее. Но он решил придерживаться того же курса в своих религиозных взглядах, сообщив журналистам, что его жена написала письмо национальному секретарю «Нации ислама» Джону Али, заявив о своем намерении зарегистрироваться в качестве мусульманки. «Это была единственная причина, по которой я женился на ней, – сказал он, – потому что она согласилась выполнять все, что я от нее хотел… я сказал ей, раз она хочет быть моей женой, ей придется носить платья по крайней мере на три дюйма ниже колена, она должна перестать красить губы, бросить пить и курить».

Но все это были мелочи для по уши влюбленного человека.

«Мы с женой всегда будем вместе», – сообщил Али прессе.

Вскоре после свадьбы между спонсорской группой Луисвилла и «Inter-Continental» было достигнуто соглашение о матче-реванше с Сонни Листоном 16 ноября 1964 года в «Бостон-гарден». После четырех лет в боксерском бизнесе бизнесмены из Луисвилла стали лучше понимать, во что ввязались, и были совсем не в восторге от этого. Мало того, что в прессе на них спустили собак за тайную сделку с Листоном и братьями Нилонами по поводу матча-реванша, так вдобавок братья Нилоны не спешили выплачивать Али сотни тысяч долларов, которые причитались ему с первой битвы. Таким образом, даже когда обе стороны проработали детали нового контракта, спонсорская группа Луисвилла подала иск против Листона и «Inter-Continental», чтобы принудить их совершить выплату по предыдущему контракту. Тем не менее в мире бокса такие меры были в порядке вещей.

Али мало внимания уделял деловым вопросам. Через одиннадцать дней после свадьбы он вернулся в Майами, чтобы приступить к тренировкам. В одних отчетах говорилось, что его вес увеличился до 240 фунтов [≈ 109 кг], в то время как другие оценивали его в 225 фунтов [≈ 102 кг]. В любом случае, боксеру пришла пора привести в порядок свою физическую форму, поэтому на пробежку он надевал пару тяжелых пятифунтовых ботинок, зажав в каждой руке по грузу в 500 граммов. Почти каждый день после пробежки он пересматривал кадры своего первого поединка с Листоном. После многочисленных просмотров он вычислил ключ к победе: все сводилось к его способности уворачиваться от ударов Листона. Как только Листон понял, что его джебы уходят в пустоту, этот более крупный и медленный боец попытался достать его левыми хуками, но это тоже не сработало, потому что Али был слишком быстр, чтобы попасть под траекторию хука. У Листона кончились варианты. Не справившись с ролью агрессора, он терял мораль и силы, в то время как Али без устали колотил.

Али решил, раз это сработало в их первую встречу, то сработает снова. Листон был похож на акулу: надо лишь помешать ему двигаться вперед, и ему конец.

За неделю до боя Али весил 216 фунтов [≈ 97,8 кг] – на 5,5 фунтов тяжелее, чем в день победы над Листоном в Майами. Но даже с парой лишних кило он был в отличной форме. Можно даже было сказать, что на этот раз он был в лучшей форме, чем в прошлый раз. Согласно Sports Illustrated, он вырос на полдюйма до шести футов трех дюймов [≈ 191 см]; окружность его бицепса составляла 17 дюймов [≈ 43 см], а бедра 27 дюймов [≈ 68,6 см], что было на два дюйма больше по сравнению с прошлыми показателями. Его талия оставалась неизменной: 34 дюйма [≈ 86 см].

«Я так прекрасен, что хоть скульптуру из золота отливай», – хвастался он.

Листон также был в отличной форме для реванша. Он знал, что в прошлый раз недооценил своего соперника. Впервые за многие годы Листон тренировался так, будто готовился к затяжному бою: бегал по лестнице, пробегал по пять миль в день и работал с инструктором по боевым искусствам, чтобы улучшить свою скорость и ловкость. Он начал свои тренировки в Денвере, а затем, по мере приближения боя, переехал в «Белые холмы», загородный клуб под Плимутом, штат Массачусетс. Он завязал с пивом и картами по ночам. К концу октября он весил 208 фунтов [≈ 94 кг], на 10 фунтов меньше, чем на момент их первой встречи. Но не все считали, что более худой Листон равняется более опасному Листону. «Кажется, что он уменьшился в размерах, – писал Артур Дейли из Times, – в свои тридцать лет он выглядел скорее как сорокалетний».

26 октября Листон жестоко избил одного из своих спарринг-партнеров, нанеся ему глубокую рану между глаз, для закрытия которой потребовалось наложить восемь швов. Пролитая на тренировке кровь лишь подстрекала боевое настроение Листона. Хотя Али оставался непобежденным и одержал убедительную победу над Листоном в Майами, букмекеры и спортивные журналисты снова выбрали Листона фаворитом, на этот раз с коэффициентом девять к пяти. Судя по всему, эксперты поверили словам Листона, его жены и тренеров, которые твердили, что первый матч пошел наперекосяк из травмированной правой руки боксера. Листон, по их мнению, был слишком силен и слишком жесток, чтобы проиграть дважды. Да, он сдался в прошлый раз, но теперь он будет сражаться, чтобы спасти свою карьеру и репутацию. Даже Али признал, что на сей раз Листон будет бороться лучше, и предсказал, что ему потребуется девять раундов для победы. «Я даю ему еще три раунда из-за того, что он в лучшей форме», – сказал он.

Став чемпионом, Али расширил свою команду. Рядом с ним все еще был брат, который повторял каждое слово Али и смеялся над каждой его шуткой. Под рукой все еще был Бундини Браун, который травил анекдоты, писал стихи и включал звук на телевизоре по команде Али. Но теперь к ним добавились три повара-мусульманина, помощник помощника тренера, шофер его нового лимузина «Кадиллак» за 12 000 долларов плюс ходячий талисман. Талисманом был Степин Фетчит, стареющий водевильский комик, которого пресса нарекла «секретным стратегом» Али. Степин говорил, что это он научил молодого боксера секретному «якорному удару» легендарного Джека Джонсона. Возможно, это было выдумкой, но журналистам и Али байка пришлась по вкусу. Настоящее имя Фетчита было Линкольн Теодор Монро Эндрю Перри. Отец решил назвать его в честь четырех президентов. Фетчит был первой черной кинозвездой Америки, но прославился, играя ленивых, шаркающих, пресмыкающихся персонажей, которые воплощали негативные расовые стереотипы. Он казался неподходящим компаньоном для Али и его гордых мусульманских товарищей.

Одни говорили, что дружба Али с Фетчитом показывала эмоциональную глубину бойца, в то время как другие были менее снисходительны.

«Это просто невероятно запутавшийся человек», – сказал Ферди Пачеко.

Али и Фетчит были великими актерами, и Фетчит, похоже, хорошо понимал талант боксера произвести эффект. Перед реваншем с Листоном Фетчит сказал: «Люди не понимают чемпиона, но однажды он станет одним из величайших героев страны. Это похоже на одну из тех пьес, в которых мужчина является злодеем в первом акте, а затем оказывается героем в последнем… Это его решение, потому что для кассовых сборов лучше, чтобы люди его неправильно понимали».

В воскресенье 8 ноября Али и его брат посетили мусульманскую службу в бостонском храме, которую вел Луис Икс. 13 ноября, за три дня до боя, Али отдыхал в номере 611 отеля «Шерри Билтмор». В то утро он пробежал пять миль, но сделал перерыв в спаррингах, чтобы не пострадать. В «Бостон-гарден» ожидался аншлаг, а выручка с продажи билетов на трансляцию должна была превысить три миллиона долларов. За считаные дни до боя Али не бегал, не прыгал со скакалкой и не ходил на массаж Луису Саррии. Он проводил бо́льшую часть времени в своем гостиничном номере за просмотром фильмов и прослушиванием музыки в окружении своего брата, Бундини, капитана Сэм Саксона и других друзей. Репортеры сновали туда-сюда вперемешку с членами «Нации ислама», включая Луиса Икса, Кларенса Икса (ранее известного как Кларенс Гилл, один из лидеров мечети «Нации ислама» в Бостоне, одно время был телохранителем Али), а также национального секретаря «Нации» Джона Али. Али съел на ужин стейк, шпинат, запеченный картофель, тосты и салат с заправкой из масла и уксуса, а затем включил 16-миллиметровый проектор, чтобы посмотреть «Маленького Цезаря», гангстерский классический фильм 1931 года с Эдвардом Робинсоном в главной роли.

Спустя пятнадцать или двадцать минут после ужина, примерно в 6:30 вечера, Али бросился в ванную комнату, где его стошнило. Внезапно он почувствовал острую боль.

«Ох, что-то чертовски неправильно», – сказал он, выйдя из ванной.

Кто-то вызвал «Скорую помощь». Саксон, Руди и несколько других человек вынесли Али в коридор к служебному лифту, а затем через прачечную на улицу к карете «Скорой помощи».

Врачи из Бостонской городской больницы сказали, что у Али была ущемленная паховая грыжа. Опухоль размером с яйцо в кишечнике была опасной для жизни патологией, которая требовала незамедлительной операции.

Сонджи, которая находилась дома у Луиса Икса, бросилась в больницу. Туда же поспешил и Анжело Данди. Уильям Фавершам и Гордон Дэвидсон из спонсорской группы Луисвилла были в «Бостон-гарден», наблюдая за матчем «Бостон Селтикс» против «Лос-Анджелес Лейкерс», когда полицейский нашел их и велел поспешить в больницу. Еще одного сотрудника полиции отправили в оперный театр за хирургом, который впоследствии провел операцию в белом галстуке и фраке.

После успешной операции, когда жизни Али больше ничего не угрожало, сразу же поползли слухи и всевозможные теории заговора: тренеры Листона отравили Али, «Нация ислама» отравила Али, Малкольм Икс отравил Али, мафия отравила Али, Али притворился больным, потому что боялся выйти на ринг.

Когда Листону стало известно, что бой отменяется, он в сердцах налил себе коктейль «отвертку». Сонни много тренировался, чтобы привести себя в отличную форму, и теперь ему придется сделать это заново. Еще одно очко в пользу его мучителя Клея.

«Этот проклятый дурак, – сказал Листон. – Этот проклятый дурак».