Историки скажут, что 1959 год ознаменовал конец десятилетия «американской невинности». Это были времена, когда дух одержал победу над плотью, эра, которая запомнилась розовыми «Кадиллаками», «драйв-ин»-кинотеатрами и ресторанами, прилизанными рок-н-ролльщиками, вездесущим бейсболом и рейдами студентов за трусиками в женское общежитие. Все это переливалось яркими цветами, словно в голливудском фильме о юности.

Клея, который на тот момент заканчивал учебу в школе, совершенно не волновали тревожные слухи о войне, равно как и акция четырех чернокожих первокурсников Сельскохозяйственного и технического колледжа в Гринсборо, Северная Каролина. Студенты вежливо попросили кофе в закусочной «Вулворт», а затем, когда им отказали в обслуживании, сели там же в молчаливом протесте. Их действия всколыхнули волну сидячих демонстраций в семи других южных штатах. Вскоре в апреле 1960 года группа решительно настроенных темнокожих ребят сформировала Студенческий координационный комитет ненасильственных действий. Они участвовали в «рейсах свободы», направленных на борьбу с сегрегацией в автобусах, а также во множестве других протестных акций в защиту гражданских прав. Самодисциплина и храбрость этих молодых бунтарей могли найти отклик в сердце Кассиуса Клея, но на тот момент парня не интересовала политика. Он был молод, красив и талантлив. Все его внимание было сосредоточено на боксе, девочках, машинах, деньгах и своем отражении в зеркале.

Когда один репортер обвинил Клея в самодовольстве, это, по-видимости, задело парня.

«Нет, – возразил он, – я просто молод, и мне плевать».

Однажды Кассиус посетил школьное шоу талантов в своей школе. Когда шоу закончилось, он заметил свою бывшую одноклассницу по имени Арета Суинт и поздоровался с ней. Арету исключили из школы в прошлом году после того, как она забеременела и родила мальчика. Она оставила ребенка дома с матерью, чтобы сходить на шоу талантов и повидаться со старыми друзьями. Когда выступления подошли к концу, Клей предложил Арете проводить ее до дома.

Большинство парней не хотели встречаться с девушкой, у которой был ребенок, пусть даже речь шла о такой красотке, как Суинт. Еще больше их настораживало, что отец ее ребенка отбывал срок в тюрьме. Но Клею не было до этого дела. Ему всегда нравилась Суинт, и он был не из тех, кого волновали подобные мелочи. После шоу Клей проводил Суинт до дома на Бичер-террас. Девушка наслаждалась компанией Клея. Ей нравился его заразительный смех. Несмотря на хвастливость, Кассиус показался ей простым и робким. Суинт знала, что Клей был звездой школы. Все девочки восхищались его спортивными успехами, его эффектной фигурой с длинными мускулистыми руками, которые он при любом удобном случае старался демонстрировать, надевая обтягивающие белые рубашки с коротким рукавом. У него были красивая кожа и темно-карие глаза, а также маленькая щель между верхними передними зубами, и это несовершенство делало его еще более очаровательным. «Он был лакомым кусочком, – сказала Суинт, позже изменившая свое имя на Джамилю Мухаммад. – Он притягивал девочек как магнит». Но Суинт больше привлекала личность Клея, а не его внешность.

«Особенно мне в нем нравилось, – сказала она, – что он мог заставить забыть тебя обо всем плохом, даже если у тебя неудачный день. Он всегда на позитиве, всегда шутит. У него волшебное чувство юмора».

В тот вечер, когда Клей и Суинт дошли до Бичер-террас, они вместе поднялись до квартиры Суинт на втором этаже. Когда они подошли к двери, Клей наклонился для поцелуя. Суинт закрыла глаза, а затем послышался грохот. Но поцелуя не последовало. Когда Суинт открыла глаза, она увидела Клея, живой клубок из рук и ног, у подножия лестницы.

У него закружилась голова.

Он смущенно посмотрел на Суинт. «Никто не поверит в это», – промолвил он.

Весну и лето 1960 года Клей и Суинт провели вместе, хотя Клей был слишком занят боксом, а Суинт – своим малышом, чтобы их отношения переросли в нечто более серьезное. Клею нравилось играть с мальчиком Суинт, Аланом. У малыша была плюшевая колли, и Клей, бывало, обматывал леску вокруг шеи игрушки, прятал ее под ковром, а затем заставлял собаку гулять по комнате.

«Каждая минута с ним была наполнена весельем, – сказала Суинт. – Вот таким человеком он был».

Клей постоянно твердил о своем намерении стать профессионалом, но пока оставался в лиге любителей. В мае 1950 года молодой боец приехал в Сан-Франциско, чтобы побороться за место в олимпийской сборной Америки. За возможность побывать на Олимпиаде соревновались восемьдесят молодых претендентов. Десять из них – каждый в своей весовой категории – попадут в команду и поедут на Олимпийские игры в Рим. Но прежде чем поучаствовать в отборочных соревнованиях, Клею пришлось преодолеть свой панический страх перед перелетами.

Кассиус Клей-старший боялся авиаперелетов, и во время первого полета молодого боксера из Луисвилла в Чикаго в 1958-м или 1959-м стало ясно, что фобия отца передалась сыну. В своей биографии 1975 года Клей описывал такую неистовую турбулентность, что «некоторые сиденья срывало с винтов на полу». В своих воспоминаниях Джо Мартин рисует во многом схожую картину: «Нас мотало во все стороны, на пол посыпались вещи, представляете? И вот самолет начал снижаться, а моторы загрохотали и взвыли. Я правда подумал, что нам конец… Посадка была такой жесткой, что винты моего кресла повылетали из пола, а на моем животе осталась черная отметина от ремня. В это время Кассиус Клей молился и кричал. Парень был до смерти перепуган».

Год спустя после этого травмирующего опыта Клей заявил Мартину, что пропустит отборочный тур в Сан-Франциско, если туда можно добраться только на самолете. Если бы он победил в Сан-Франциско, это означало бы, что ему предстоял еще один полет в Рим, а затем еще один обратно в Соединенные Штаты. Клей настаивал, что ему лучше поскорее стать профессионалом и распланировать бои в городах, куда он мог добраться на машине, автобусе или поезде. Он сказал, что его целью было стать самым молодым чемпионом-тяжеловесом в истории бокса. Клею было только восемнадцать, а значит, в запасе у него оставалось три года, чтобы побить рекорд Флойда Паттерсона, который стал чемпионом в возрасте двадцати одного года и десяти месяцев.

Мартин хотел, чтобы Клей полетел в Сан-Франциско и обеспечил себе место в команде. Он заверил своего ученика, что самый быстрый путь на чемпионат тяжеловесом лежит через олимпийское золото.

«Клей принял важнейшее решение, – писал Дин Игл, спортивный колумнист Louisville Times, одной из газет его родного города. – Если бы он не полетел сейчас, то ему еще долго пришлось бы колесить на автобусах, перед тем как он добился бы какого-нибудь успеха в профессиональном боксе». Далее Игл заметил, что с недавних пор бейсбольные, баскетбольные и футбольные команды начали путешествовать на самолетах, и цена страховки авиакомпаний свидетельствовала о низких рисках авиаперелетов. За 25 центов авиапассажир мог оформить страховку с размером страховых выплат в 7 500 долларов; следовательно, шанс погибнуть в авиакатастрофе составлял около 30 000: 1.

«В конце концов Мартин убедил Клея полететь, но перед этим Кассиус забежал в военный магазин, купил парашют и носил его прямо в самолете», – вспоминает сын Мартина, Джо Мартин-младший. Когда по пути в Сан-Франциско самолет попал в зону турбулентности над Индианой, Клей скорчился в своем кресле и начал молиться.

Клей с легкостью прошел первые раунды квалификационных состязаний, но в финальном раунде он столкнулся с опасным противником, за которым тянулся кровавый след из поверженных бойцов до самого Сан-Франциско. Аллен «Джунбаг» Хадсон, ветеран войны из Лонг-Айленда, боксер-тяжеловес с самым свирепым хуком на турнире и характером под стать. Его прошлый соперник продержался лишь тридцать две секунды.

Хадсон вселял ужас на ринге и за его пределами. Но даже если он заставил Клея понервничать, тот ничем не выдал своей тревоги. Перед боем парни решили перекинуться в карты. Очень скоро безобидные шутки между Кассиусом с Хадсоном переросли в ругань и лай. Томми Галлахер, боец-любитель и будущий тренер, вспоминает, как резко заскрипели стулья, боксеры выпятили грудь и взметнули кулаки. Согласно Галлахеру, виновником конфликта был Клей. «Это был самый несносный парень на свете, – вспоминает Галлахер. – Забияка! Хулиган! Он был выходцем из среднего класса. Он не вырос в черном гетто, но вел себя до ужаса отвратительно. Вообще-то, мне кажется, он до смерти перепугался и не знал, что делать».

Джулиус «Джули» Менендес, главный тренер олимпийской сборной по боксу 1960 года, вмешался в конфликт, велев юношам надеть перчатки и выйти в ринг, если они хотят драться. Так они и поступили. За день до запланированной встречи Клей и Хадсон сразились перед горсткой своих сверстников и тренеров. Бой, в котором на карту была поставлена только гордость.

«Неприятно признавать это, – сказал Галлахер, – но [Клей] выбил из него дерьмо».

В день их официального боя на стадионе «Кау-Пэлас», исход которого определял, кто из них отправится на Олимпиаду в Рим, Хадсон и Клей лаяли друг на друга с неслыханной для любительского бокса яростью. Это был судьбоносный момент для Клея, который на протяжении всей своей карьеры дразнил своих противников, убежденный в том, что хвастовство и дурные манеры подрывали их самообладание. Вдобавок это было прекрасной иллюстрацией того, что бокс, даже любительский, питался гневом: это была битва, и каждый боксер, который когда-либо выходил на ринг, стремился доказать свое превосходство, использовать слабость соперника, выбить челюсть, сломать нос, повредить глазницу, свернуть череп, вырубить свет.

Несмотря на вспыхнувшую вражду между двумя бойцами, Клей сохранял спокойствие в первые минуты матча, нанося удары и двигаясь, словно разведчик, перед тем как пуститься в полномасштабную атаку. Ловко танцуя, он уворачивался от ударов Хадсона. Перемещая свою руку то вперед, то назад, Клей оставался вне досягаемости грозного левого хука своего соперника. В Хадсона прилетел удар, но это его не остановило, и он продолжил с силой прорываться через джебы Кассиуса, избивая тело молодого бойца. По прошествии двух раундов оба бойца стояли на ногах, но Клей лидировал по очкам, а это означало, что Хадсону понадобился бы нокаут в третьем и последнем раунде, чтобы обеспечить себе место в олимпийской команде.

Прозвенел гонг, бойцы встретились в центре квадратного ринга и уже не разменивались на сантименты. Темп ускорился. Хадсон нанес два левых удара. Клей увернулся от обоих и несильно ударил Хадсона правой. На это Хадсон ответил своим мощным правым, который пришелся по корпусу Клея. Кассиус обрушил на противника град джебов. Хадсон чуть было не достал Клея левым хуком, но удар лишь слегка задел его лицо. Бойцы вошли в клинч и начали пихаться. Рефери разнял их, и тогда случилось то, на что рассчитывал Хадсон и к чему совершенно не был готов Клей. Хадсон преодолел слабый джеб Клея и зарядил еще один левый хук – именно он поразил Клея в подбородок, развернув его голову и шею. Кажется, Клей даже не увидел приближение удара. Его зад первым грохнулся о настил ринга. Это был быстрый, громовой удар, сопровождаемый ревом толпы. Но Клей вскочил на ноги, прежде чем рефери начал отсчет, и начал энергично кивать и говорить, пытаясь прогнать туман из головы и убедить рефери, что с ним все в порядке, что он готов к бою, что он еще не побежден.

Рефери схватил Клея за перчатки, посмотрел ему в глаза в поисках следов сотрясения и объявил, что бой продолжается.

Хадсон двинулся на Клея, пытаясь прикончить своего младшего противника, но его пыл остудили два сильных удара. Теперь Клей оставил свои танцы и уже не гнался за очками, им завладели адреналин и жажда крови. Уклонившись от удара, Клей отпрянул корпусом назад и нанес мощный правый хук – один из тех, что он редко использовал, поскольку этот прием оставлял его открытым для ответных ударов. Но он не только идеально нанес этот удар – ему удалось поразить Хадсона, который на мгновение потерял равновесие. В то время как Хадсон попытался найти опору, Клей прыгнул вперед и разрядил еще один сокрушительный правый, который впечатался в челюсть Хадсона. Удар повернул его голову на 180 градусов и отбросил лицом в канаты в углу ринга.

Хадсон поднялся на ноги, но уже не мог перестать шататься. Рефери объявил о завершении боя. Высоко подняв руки над головой в форме буквы V, Клей радостно прыгал по рингу, в то время как Хадсон обмяк в своем углу и заплакал.

Это было самое жестокое противостояние, которое видел Сан-Франциско в ту неделю. Молодой Кассиус Клей стал победителем и, вполне возможно, главным претендентом Америки на олимпийское золото в Риме.

После завершения отборочных соревнований Клей попросил Джо Мартина одолжить ему денег на поезд. Когда Мартин отказался, возразив, что он уже заплатил за самолет, Клей заложил свои золотые часы – один из призов турнира – и отправился домой на поезде.

Клей как раз успел на выпускную церемонию Центральной средней школы. Однако за считаные недели до этого еще не было известно, получит ли он аттестат об образовании. Бо́льшую часть старших классов он провел вдали от школы, участвуя в боксерских турнирах по всей стране. Даже когда он посещал занятия, его успеваемость оставляла желать лучшего.

Некоторые члены преподавательского состава настаивали, что Клей не заслуживает аттестата. «Он был не очень прилежным учеником, – сказала Бетти Джонсон, одна из учителей школы. – Он ходил в школу только потому, что был обязан это делать». Однажды в старших классах Клей вручил своей учительнице английского языка сочинение об Элайдже Мухаммаде и «Нации ислама». Любое выполненное задание от Клея стало бы настоящим праздником для педагога, но, по воспоминаниям Бетти Джонсон, эта учительница была «убежденной христианкой, и упоминание о сепаратизме или о воинственно настроенных чернокожих пугало ее». Учительница английского намеревалась завалить Клея на экзамене, но учтивый и уважаемый директор школы Этвуд Уилсон произнес на собрании преподавателей речь, которая войдет в историю Центральной средней школы под названием «Предмет нашей гордости». Уилсон понимал беспокойство некоторых членов преподавательского состава, которые думали, что выдача аттестата Клею будет плохим примером для молодых спортсменов, которые могут решить, что школьные занятия не имеют значения, если они умеют быстро бегать, метко бросать мяч или больно бить кулаками. С другой стороны, сказал Уилсон, Кассиус Клей однажды может прославиться, заработав больше денег, чем все преподаватели школы вместе взятые. Если это произойдет, то каждый из преподавателей и администрации школы будет хвастаться тем, что знал и учил его. Это стало бы самым большим предметом их гордости. В этом случае Уилсон не хотел, чтобы его запомнили как человека, который выгнал Кассиуса из школы.

Клей закончил школу. Он стал 376-м из 391 выпускников и получил «справку о посещении». Это был документ самого низкого уровня, предоставляемый выпускникам, но его было достаточно, чтобы войти во взрослую жизнь.