Книга: Поколение I
Назад: Снижение физического насилия и ослабление сексуального
Дальше: Безопасно как дома. Всегда и везде

Безопасное пространство для всех студентов

Когда писательница Клэр Фокс приехала в одну из британских школ для девочек, чтобы принять участие в дебатах, она ожидала, что школьницы будут активно с ней спорить и возражать. Чего она точно не ожидала, так это увидеть слезы. Когда школьницы не согласились с мнением Фокс, то, к ее огромному изумлению, они расплакались и сказали, что «вы не можете такое говорить» вместо того чтобы аргументированно отстаивать свое мнение. Она называет айдженеров «поколением снежинок», потому что они настолько уязвимы, что малейший прессинг заставляет их таять.

Это оборотная сторона повышенного интереса айдженеров к собственной безопасности как идее, что человек должен быть не только защищен, скажем, от попадания в ДТП или сексуального насилия, но и полностью избавлен от общения со всеми, кто не согласен с его мнением. Возьмите, к примеру, термин «безопасное пространство» (safe space), которым сейчас принято называть место, в котором любой может укрыться и отгородиться от оскорбительных, обидных или неприятных для него идей. Растущая в последние годы популярность безопасных пространств в студенческих кампусах стала реакцией на выступления спикеров, поднимающих спорные темы: расстроенные студенты могут собраться в специально отведенных местах, чтобы успокоиться и прийти в себя. Безопасные пространства не просто отражают потребность айдженеров в безопасности, а ассоциируются у них с чувством безопасности, которое они испытывали в детстве. Так, широко обсуждавшаяся статья Грега Лукьянова и Джонатана Хайдта «Пестование американского сознания» (The Coddling of the American Mind), опубликованная в журнале The Atlantic, была проиллюстрирована изображением младенца в рубашке с надписью «Колледж». Как отметил Джош Зейц в журнале Politico Magazine: «Вчера студенты-активисты хотели, чтобы с ними обращались как со взрослыми. Сегодня они хотят, чтобы к ним относились как к детям».

Безопасные пространства изначально были местами, в которых собирались, например, студенты с нетрадиционной сексуальной ориентацией или же представители иных меньшинств. Там они могли общаться друг с другом или с теми, кто разделял их взгляды и не осуждал их. Однако в последнее время термин «безопасное пространство» трактуется значительно шире: он означает место, в котором любой студент может укрыться от любых точек зрения, которые могут задеть его чувства. Это породило множество насмешек, в том числе со стороны создателей мультсериала «Южный Парк», в котором появилась песенка «В моем безопасном пространстве» (Все любят меня и считают меня великим в моем безопасном пространстве. Мы можем столкнуться [там] почти с чем угодно, кроме реальности, без которой мы можем обойтись).

Безопасные пространства необходимы представителям ЛГБТ-сообщества, поскольку там они могут не бояться негативных оценок, но безопасные пространства не нужно создавать для защиты студентов от спорных или просто чуждых им мнений.

Просто потому, что это совершенно нормально, когда кто-то думает иначе, чем вы, или говорит то, что может обидеть или напрячь вас. Это часть жизни. Ваши чувства перестанут кого-либо интересовать на следующий день после того, как вы закончите колледж. Безопасные пространства предназначены для людей, которым необходимо место, где они могут быть самими собой и не бояться физической и вербальной агрессии.

Безопасные пространства не предназначены для тех, кто просто боится быть оскорбленным или обиженным.

[Подобного рода чувствительность] может сильно навредить в реальной жизни.

Джеймс, студент Колледжа Джорджии

Любопытный разворот: в основе первых безопасных пространств была заложена идея толерантности к чужому мнению; новая версия безопасных пространств подразумевает полное отсутствие толерантности.

Смысл их [безопасных пространств] заключается в том, что если у вас началась типа паническая атака, нереальная депрессия или вы испытываете сильный стресс, то всегда можете прийти туда и немного расслабиться. Я исхожу из того, что люди лучше знают, что им нужно, поэтому если они говорят, что хотят куда-то пойти, потому что у них есть психологические проблемы, то кто мы такие, чтобы убеждать их в обратном? Безопасные пространства необходимы, а их создание или посещение является сугубо личным делом каждого.

Бен, восемнадцать лет

Мне и моей студентке Ханне ван Ландингхам стало интересно, насколько это новое представление о безопасных пространствах является общепринятым. Может быть, лишь незначительная часть студентов считает, что безопасное пространство – это место, где человек может укрыться от чуждых ему взглядов? Мы опросили более 200 студентов-айдженеров в возрасте до 21 года включительно, которые слушали начальный курс лекций по психологии в Государственном университете Сан-Диего. Как выяснилось, безопасные пространства пользуются большой популярностью: трое из четырех студентов согласились с мнением, что «если многие студенты не согласны со взглядами приглашенного в кампус спикера, то студенты должны создать „безопасное пространство“, в котором любой студент может укрыться на время выступления». Совершенно невероятные 86 % согласились с тем, что «ответственность за создание безопасных пространств для студентов лежит на администрации университета». Таким образом, подавляющее большинство студентов считают, что безопасные пространства должны, во-первых, быть доступны во время дискуссий на спорные темы или полемических выступлений, а во-вторых, их создание является одной из основных задач, стоящих перед кампусами. Этих идей придерживаются не маргиналы, а большинство айдженеров.

Еще одной типичной реакцией на спикеров, поднимающих острые темы, стал полный отказ от приглашения их в кампусы. Что интересно, многие приглашения отменяются с формулировкой вроде «в целях сохранения здоровья или в интересах безопасности студентов». Когда администрация Вильямс Колледжа отменила выступление очередного спикера, в студенческой газете появилась тенденциозная статья, в которой безо всяких обиняков было сказано, что «само присутствие спикера в кампусе способно причинить (далее следует чисто айдженерское словосочетание) эмоциональную травму. Защита студентов от излишних огорчений и расстройств отныне считается более важной задачей, чем организация острых, а потому способных вызвать дискомфорт дискуссий. Раз кто-то может расстроиться, значит, надо взять и запретить выступление. Но почему бы несогласным с чужим мнением студентам просто не отказаться от участия в полемике? Этот вопрос я неоднократно задавала студентам поколения I, но ни разу не получила вразумительного ответа.

Борьба за безопасность повлияла и на лекционные материалы, из которых должно быть изъято все, что способно кого бы то ни было задеть. В своей статье «Я либеральный профессор, но мои либеральные студенты пугают меня» Эдвард Шлоссер отмечает, что многие его коллеги по факультету изменили содержание своих лекций, боясь увольнения из-за жалоб на их оскорбительный характер.

Один адъюнкт-профессор потерял работу, после того как студенты пожаловались, что на лекциях он цитировал «оскорбительные» тексты Эдварда Седа и Марка Твена. Его возражение, что он делал это намеренно в учебных целях, только подлило масла в огонь и поставило крест на его карьере.

Эдвард Шлоссер

Сейчас основное внимание уделяется скорее эмоциональному состоянию студентов, чем их интеллектуальному развитию, а дискуссии на острые темы приносятся в жертву душевному спокойствию студентов.

Убеждения студентов-айдженеров и недавние происшествия в кампусах имеют между собой много общего. В первую очередь это касается уравнивания слова и физического насилия. Слово может сильно ранить, если представления о личной безопасности охватывают эмоциональную безопасность.

Эмоциональный дискомфорт рассматривается [сейчас] в качестве эквивалента физического ущерба, а любой ущерб должен быть возмещен.

Профессор Северо-Западного университета Лаура Кипнис

Физически айдженеры защищены, как ни одно другое поколение, и, видимо, по этой причине они начали искать угрозу собственной безопасности в словах. Их жизнь проходит онлайн, а значит, слово может настигнуть и ранить, даже когда они полном одиночестве сидят дома. В 2016 году песней года по версии журнала Billboard стала Stitches, которую исполнил восемнадцатилетний айдженер Шон Мендес. «Твои слова режут глубже, чем нож, – поет он. – Мне придется накладывать швы». В видеоклипе Шона атакует некая невидимая сила, которая то сбивает его с ног на землю, то швыряет с такой силой, что он сначала разбивает головой стекло, а затем пробивает насквозь стену, в результате чего на его лице появляются синяки и порезы. После того как он встает перед зеркалом и умывается, все повреждения исчезают. На первый взгляд эта песня о расставании, однако ее можно рассматривать и как метафору опасности, которую таят в себе слова – да, они причиняют не физическую боль, а душевные страдания, но, с точки зрения айдженеров, разница не так уж велика. Айдженеры крайне уязвимы психологически из-за повышенной склонности к депрессии, и поэтому их так сильно могут ранить слова. В отличие от носивших розовые очки миллениалов айдженеры через свои линзы видят другой, гораздо более мрачный мир.

Чтобы лучше понять их склад ума, я задала десяти айдженерам вопрос, считают ли они, что полная безопасность невозможна без эмоциональной безопасности. Все из них не только дали утвердительный ответ, но и смоглиаргументированно обосновать его.

Безопасность означает защищенность от самых разных угроз. Существуют физические и эмоциональные опасности. Любой отрицательный опыт может повлиять на ваш разум и стать причиной эмоциональных страданий и переживаний, которые порой так же невыносимы, как и физическая боль.

Оуэн, двадцать лет

Эмоциональная безопасность более важна, чем безопасность физическая. Безопасность подразумевает заботу о физическом и эмоциональном здоровье.

Последствия психологической травмы могут быть гораздо более разрушительными, чем последствия травмы физической.

Айви, двадцать лет

По мнению айдженеров, основная сложность заключается в том, что тело защитить проще, чем разум.

Я понимаю, что никто не может гарантировать эмоциональную безопасность. Всегда можно принять меры предосторожности, чтобы избежать физического насилия, но если вам говорят нелицеприятные вещи, то вам остается только слушать.

Айден, девятнадцать лет

Похоже, до этой невероятной мысли первым додумалось именно поколение I: окружающий мир опасен по определению, поскольку любой социальный контакт может причинить боль. Вы никогда не знаете, что вам собираются сказать в следующее мгновение, и никак не можете предотвратить это.

Некоторые студенты идут еще дальше – помимо оскорбительных и экстремистских высказываний опасным для себя они считают вообще все, что доставляет им дискомфорт или заставляет усомниться в собственной правоте.

Эверетт Пайпер, президент Уэслианского университета в Оклахоме, рассказал, как один студент пожаловался ему на то, что почувствовал себя «виктимизированным», услышав пояснения к фрагменту одного из Посланий к Коринфянам о том, что такое «проявление любви». Почему? Он посчитал себя уязвленным и даже ущербным из-за того, что сам он не умеет «проявлять любовь»! По его мнению, лектор допустил грубую ошибку, заставив его вместе со всеми однокурсниками испытывать дискомфорт. Следуя такой логике, необходимо категорически запретить рассказывать студентам обо всем, что может их расстроить или потревожить, даже если потенциально это может сделать их лучше. Пайпер написал, что его университет – «не безопасное пространство, а все таки храм науки», где учат заботится о ближнем и решать проблемы. «Это то самое место, где вы быстро поймете, что вам пора уже повзрослеть, – заключает он. – У нас не служба опеки, а университет!».

Идею о том, что вечно недовольные студенты подобны беспомощным младенцам, не стоит понимать слишком буквально; как во время массовых протестов, так и в частных жалобах студенты зачастую выдвигают совершенно законные требования, а сами массовые протесты являются традиционной для университетов формой выражения несогласия с администрацией по самым разным вопросам. Но когда студенты требуют запретить абсолютно все, что их не устраивает, они ставят под сомнение саму идею высшего образования и одновременно заявляют о своем желании жить в придуманном ими мире. Университет должен заниматься образованием, а не обеспечением эмоциональной безопасности своих студентов. Приведенный Пайпе-ром пример наглядно демонстрирует, насколько далеко зашло движение в поддержку безопасных пространств, в основе которых заложен один-единственный принцип – избегай любых неприятных эмоций и дискомфортных ситуаций, даже если они возникли по твоей вине. Категорически неверный посыл: в университете учат преодолевать сложности, а не избегать их.

Назад: Снижение физического насилия и ослабление сексуального
Дальше: Безопасно как дома. Всегда и везде