Лорел, тебе предстоит многое узнать. И прежде всего я должен признаться: когда в ноябре я вошел в то кафе и выбрал столик рядом с твоим, когда поздравил тебя с твоей новой прической и пригласил разделить со мной торт, – я не пытался обольстить тебя. Ты была слишком красива и изысканна, а я не настолько самонадеян.

Все, что возникло между нами после той встречи, стало для меня совершенно неожиданным, и, оглядываясь назад, я понимаю, что был ужасно, ужасно эгоистичен.

Итак, однажды в этом году я включил телевизор, чтобы посмотреть новости. Шел анонс следующей передачи. Crimewatch. Я не собирался смотреть это шоу, оно совсем не мое. Но услышал, что покажут реконструкцию исчезновения девочки по имени Элли Мэк, взглянул на экран, увидел ее фотографию, и у меня замерло сердце. Пропавшая девочка выглядела точь-в-точь как Поппи. Старше Поппи, но в точности она.

Поэтому я сел и уставился в телевизор.

– Прошло десять лет с тех пор, как Элли Мэк, пятнадцатилетняя девочка из северного Лондона, исчезла по дороге в библиотеку, – сказал ведущий. – Элли была популярной девочкой. Ее очень любили в школе. В течение восьми месяцев у нее были счастливые отношения с ее парнем. А члены ее семьи души в ней не чаяли. По словам учителей, она была настроена на оценки A и A* на выпускных экзаменах, которые должна была сдавать в том самом месяце. Эта улыбчивая, очаровательная девочка вышла из своего дома утром в четверг. Домой она не вернулась, и никто не знает почему. В 2005 году мы обратились к свидетелям исчезновения Элли, но никто не отозвался. Прошло десять лет. За это время не было обнаружено никаких следов. Никто не заявил, что видел Элли. Нет подтверждений тому, что ее похитили. Теперь мы организовали реконструкцию. Здесь с нами мама и папа Элли, Лорел и Пол Мэк. Мы пригласили их, чтобы напомнить зрителям о девочке, которую родители не видели уже десять долгих лет.

Камера перешла с ведущего на видеомагнитофон, и через секунду на экране появилась усталая пара, сидящая в очень красивой кухне. У женщины гладкая прическа. Волосы цвета ванили ровно подстрижены на концах и закреплены заколками на одной стороне. Черная водолазка с подтянутыми рукавами. На руке простые часы, и совсем нет колец. Ее муж выглядел самым обычным жителем большого города: бледно-синяя рубашка расстегнута на шее, густые седеющие волосы, короткие сзади и длинные на макушке, пробор сбоку. Добродушное лицо. Он, вероятно, бреется два раза в неделю с использованием пара и горячих полотенец на Джермин-Стрит.

Это были ты и Пол.

Сначала вы начали говорить с кем-то, кто не вошел в кадр или был вырезан при монтаже. Твой голос был серьезен и выдержан, как у диктора новостей. Я отметил, что у тебя такой же широкий лоб и такие же широко посаженные глаза, как у Элли и Поппи. Я видел сходство между вами, и у меня захватывало дух. Ты рассказывала о том, что от твоей дочери всегда исходил теплый свет; о том, как она стремилась к звездам; о ее задорном смехе и мечтах; о лазанье, которую она просила тебя оставить ей на ланч к ее возвращению из школы.

Когда ты начала говорить в камеру, твой взгляд застыл, будто стал стеклянным. Ты обвила узкие запястья пальцами, и я заметил, какие у тебя красивые руки – длинные, изящные, женственные.

Потом заговорил Пол. Я не хочу быть грубым, но он мне показался немного легкомысленным, будто у него нет твердых убеждений. Человек, исполненный благих намерений, искренний, но в конечном счете наивный и бесполезный. И я мог сказать, что вы больше не были парой. Ваш язык телодвижений, жестов и мимики свидетельствовал о том, что между вами не осталось ничего личного. Пол говорил о связи, которая у него была с дочерью, – со всеми его детьми, поспешил он добавить, – о том, что Элли была для них открытой книгой, всегда все рассказывала родителям, не хранила никаких тайн. Его глаза тоже остекленели, и его взгляд метнулся к тебе. Он отчаянно надеялся, как мне удалось понять, на какое-то подбадривание, но он не получил его от тебя.

Пока вы говорили, фотографии Элли менялись через короткие промежутки времени: ребенок у подножия пластмассовой детской горки; на корме быстроходного катера отец обнимает девочку, и ее волосы развеваются на ветру; Рождество, и Элли в смешной шляпке; в ресторане Элли обвила рукой пожилую леди, по-видимому, свою бабушку.

Девочка выглядела совсем живой, и мне не верилось, что она мертва. Даже на тех нерезких фотоснимках я мог почувствовать ее сущность, ощутить ее чистую радость. Но ее сходство с Поппи всего лишь случайное совпадение, убеждал я себя. Только и всего. Молодая девушка с довольно распространенным именем, исчезнувшая за год до рождения Поппи и поразительно похожая на нее.

Затем интервью закончилось. Экран на миг потемнел, и началась реконструкция.

И вот тогда я понял. Все маленькие кусочки головоломки встали на свои места. Я уже знал, что никакого совпадения нет и не было. Была улица, кафе на углу, магазин Красного Креста, где Ноэль покупала свою ужасную одежду. Камера развернулась, и на экране появилась противоположная сторона улицы. Вдалеке я увидел цветущее вишневое дерево возле дома Ноэль. У меня прошел мороз по коже.

Поскольку, знаешь ли, однажды в приступе гнева Ноэль сказала мне, что не она настоящая мать Поппи, а девушка по имени Элли. Та Элли выносила ребенка для Ноэль. В то время я не мог понять, очередной ли приступ безумия заставил ее сказать мне такую странную вещь, или она говорит правду. Я никогда не видел Ноэль голой во время беременности. Она не позволяла мне дотрагиваться ни до нее, ни до ее большого живота. Но тем не менее ее выскочившие в порыве гнева слова казались выдуманными мне назло. Я не придал им большого значения.

Но даже если слова Ноэль были правдой, то мифическая Элли представлялась мне безнадежной наркоманкой или другой неудачницей, которую Ноэль подобрала с улицы и дала денег, чтобы та выносила поддельного ребенка для Ноэль.

Но здесь, на экране моего телевизора, я видел прекрасную молодую девушку, которую ждала замечательная жизнь. Эта девушка исчезла с лица земли, и последний раз Элли видели, по всей вероятности, недалеко от дома Ноэль.

Такая девочка не могла оставить семью, парня и свое будущее, чтобы по своей воле родить ребенка для чужой женщины. И мои мысли стали раскручиваться, как клубок ниток, и вернулись к событиям, случившимся после исчезновения Ноэль. То есть к тому дню, когда я пошел к ней домой, чтобы забрать вещи Поппи. Я вспомнил о странном подвале, о котором уже говорил тебе. В нем не было ничего, кроме старого раскладного дивана в грязных пятнах, мертвых хомяков и телевизора со встроенным плеером. А в двери было три замка.

Меня осенило – Ноэль вполне могла похитить ребенка.

И в то же мгновение я понял, что должен сделать.