Книга: Проклятый. Hexed
Назад: Глава 15
Дальше: Глава 17

Глава 16

– Эти двое парней действуют мне на нервы уже больше, чем полиция, – сказал я Халу после того, как обещал Грануаль скоро приехать.
– Что за парни?
Я быстро рассказал ему все, что знал, – совсем немного, и попросил о помощи в сборе информации о них.
– У тебя есть суперхитрый способ натравить на этих парней частного детектива так, чтобы никто не мог отследить его до тебя? Я совершенно определенно не хочу, чтобы кто-то из Стаи или друзей Стаи оказался вовлеченным в эту историю. За частного детектива я заплачу.
– Никаких проблем, – заверил меня он, глядя, как я сажусь в седло велосипеда. – Ты не против, если я зайду в магазин вслед за тобой, словно я посетитель, чтобы на них взглянуть?
– Валяй. Если хочешь.
– Ты считаешь, что мне лучше этого не делать?
– Проблема в том, что я понятия не имею, кто они такие, за исключением того, что они странные. Я не хочу подвергать тебя риску.
Хал фыркнул.
– Как скажешь. Я последую за тобой на случай, если тебе потребуются мои могучие волосатые мышцы, чтобы вышвырнуть их вон. – Он нажал на кнопку на своих ключах, и система безопасности его машины что-то прочирикала.
– Ладно, – сказал я, мне не хотелось с ним спорить.
Я мысленно попрощался с Обероном и налег на педали, стараясь сразу выйти на максимальную скорость. Не пройдет и пяти минут, как я доберусь до магазина – вполне достаточно времени, чтобы обдумать, что может меня там ждать.
Из того, что необычная пара священнослужителей вернулась в магазин второй раз за день, следовало, что они не знали, где я живу, а это очень странно, учитывая, как много им было обо мне известно. А то, как агрессивно они требовали встречи со мной, указывало, что они полностью разобрались с моим фальшивым обликом туповатого молодого студента. Складывалось впечатление, что раввин все понял в тот момент, когда они уходили в первый раз, но за прошедшее с тех пор время им каким-то образом удалось получить доказательства существования моих магических заклинаний, значит, они поняли, насколько редкими должны быть книги в моем шкафу. И чего бы они ни хотели, я уже чувствовал, что у меня прямо противоположные желания.
Три часа дня, мертвый сезон, в магазине никого, если не считать Грануаль, Ребекки, отца Грегори и раввина Иосифа. Перри сегодня отдыхал.
– Мистер О’Салливан, мы вас ждали… – начал отец Грегори, но я не стал его слушать и сразу обратился к продавцам:
– Вы обе сегодня свободны до конца дня – с полным сохранением жалованья, естественно. Кстати, Грануаль, не забудь заехать в «Таргет» по дороге домой. Спортивные товары, ты знаешь, – сказал я, чтобы напомнить.
Нам требовалось позаботиться об алиби, раз уж Гефферт так им заинтересовался.
– Все поняла, сенсей.
Грануаль подмигнула мне, быстро собрала вещи и, постукивая каблучками, устремилась к двери, Ребекка старалась не отставать.
– Что вам нужно? – спросил я у раввина, когда двери за ними закрылись.
Очевидно, он был боссом и самым крутым в этой парочке, а священник являлся специалистом по связям с общественностью.
– Мы хотим посмотреть ваши редкие книги, – сказал он с сильным русским акцентом.
Я покачал головой.
– Они не продаются.
– Нам они нужны для исследований, – вмешался отец Грегори.
– Какого рода исследований?
– Магии и оккультизма.
– В таком случае, вам лучше всего обратиться в библиотеку.
Раввин уже собрался ответить, но в этот момент его взгляд обратился к двери. В магазин вошел Хал, глаза раввина вылезли из орбит, и лицо исказилось от злобы. Мне показалось, что сейчас произойдет нечто отвратительное, а мое терпение уже подошло к концу. Я быстро убедился, что одежда раввина сделана из натуральных тканей, и тут же связал рукава с полами пиджака, зафиксировав его руки. Однако раввин оказался быстрым: пока я произносил заклинание, он выхватил из кармана серебряный метательный нож и закричал по-русски:
– Умри, волк!
Заклинание сработало как раз в тот момент, когда он занес руку для броска, – в результате нож упал на ковер у его ног, а Хал не умер.
Далее послышалось рычание, во все стороны полетела слюна, но я еще не закончил. Я хотел поговорить с ними так, чтобы они не могли воспользоваться оружием, поэтому направил на священника такое же заклинание, что удерживало раввина. Затем я удвоил ставку и занялся их ногами, пока они пронзительно требовали, чтобы я прекратил. Я надежно связал ткань брюк от колен с ковром, и в результате они упали на колени – процесс оказался достаточно болезненным, и они сразу дали мне об этом знать.
Естественно, Хал сильно огорчился, когда совершенно незнакомый человек попытался его убить, но я действительно не хотел, чтобы он оказался вовлеченным в эту историю. Гуннар и без того на меня злился, и если бы Хала убили, он бы сожрал меня, как крекер. Я встал между Халом и двумя стоявшими на коленях и вопившими мужчинами и поднял руки.
– Сожалею, сэр, но сегодня мы уже закрылись. Если вы зайдете завтра, я уверен, что сумею вам помочь.
Если у меня получится убедить эту парочку, что я не знаю, кто такой Хал, тем лучше. Я кивнул, показывая ему глазами, что все под контролем. Хал неохотно кивнул в ответ, его глаза слегка пожелтели, и он молча вышел из магазина. Я не сомневался, что теперь он организует быстрое расследование прошлого моих странных посетителей.
Отец Грегори громко требовал, чтобы я немедленно их отпустил, и грозил мне ужасными неприятностями.
– Знаете, мне кажется, таких плохих покупателей у меня еще не было, – сказал я, повернувшись к ним. – Вы не только изводили моих продавцов и заставили меня прервать приятный отдых, чтобы разобраться с вами, но и попытались убить моего клиента, когда он всего лишь вошел, теперь еще и жалуетесь – а ведь я помешал вам совершить преступление, наказуемое смертной казнью. Ну, давайте, падре, – обратился я к отцу Грегори. – Как бы поступил Иисус?
Бессильно дрожа от ярости, с капельками слюны на губах, отец Грегори взревел:
– Он обрушил бы на тебя небесный огонь за связь с посланниками ада!
– Вот только не надо спешить, святой отец. Я думаю, вы сделали несколько скачков в логике и вере, за которыми я не поспеваю. Во-первых, я не знаю никаких посланников ада. Во-вторых, у меня нет ни с кем связи, потому что мне не нравится это слово. И, в-третьих, неужели вы лично говорили с Иисусом? Потому что я с ним разговаривал, и он вовсе не из тех, кто готов обрушить небесный огонь на книжный магазин – ну, это так, на всякий случай, чтобы вы знали. А теперь, парни, скажите, кто вы такие на самом деле?
– Ты понятия не имеешь, с кем связался, – прошипел раввин.
– Ну да, потому и спрашиваю. – Казалось, его борода проявляет необычную активность для волосяного покрова лица. Когда бородатый человек начинает говорить, ожидаешь, что возникнет некоторое движение у челюстей. Но, когда раввин смолк, его фигурно подстриженная бородка продолжала двигаться. – Скажи, у тебя в бороде живут тараканы или кто-то еще?
Движение прекратилось, как только я упомянул тараканов. Я включил очки фейри, но борода все еще выглядела как обычная борода. Однако мое внимание привлек серебряный нож, воткнувшийся в ковер. Он слегка светился – в нем имелась магия, но, как ни странно, только в рукояти.
– У тебя хороший нож, раввин, – сказал я, опустившись на корточки, чтобы изучить магию оружия более внимательно.
Красный узор соединял десять точек в знакомом порядке, а потом повторялся, охватывая всю рукоять. Я узнал Каббалистическое Древо Жизни.
– Можешь забрать его себе, – послышался голос из области бороды.
– Ну, неужели? – сказал я.
Раввин не походил на человека, склонного вести переговоры, значит, рассчитывал, что я просто возьму нож и скажу, что он принадлежит мне. Очевидно, заклинание на рукояти делает что-то нехорошее, если его касается кто-то, кроме раввина.
– Да, считай, что это подарок.
– Мама говорила мне: бойся волосатых людей, дары приносящих.
– Это греки говорили про приносящих дары, – вмешался отец Грегори, щеголяя своими познаниями.
Некоторое время я молча его изучал. Странный тип – отец Грегори, несомненно, был англичанином, однако он продвинулся в католической иерархии, свободно говорил по-русски и играл вторую скрипку для еврея, который относился к нему как к вышколенной цирковой собачке. Быть может, именно по этой причине он ужасно хотел оказаться правым. Или Благочестивым. Или и то, и другое.
– Моя мама ничего не знала о существовании греков, – сказал я ему. – Она опасалась угонщиков скота, приходивших из места, которое теперь называется графство Типперэри.
– Угонщики скота? Это же еще до Святого Патрика. Сколько тебе лет?
– А вы разве не знаете? Вы делали вид, что вам известно обо мне все, – ответил я. – Заткнитесь на секунду, пока я это проверю.
Интересно, сможет ли магическая защита моего магазина справиться с каббалистическими заклинаниями? Мне еще не доводилось испытывать ее против такого вида магии, потому что я старался защитить это место от фейри и ада, а также обычных форм колдовства. За прошедшие столетия мне приходилось сталкиваться с несколькими каббалистами, но все они вели себя дружелюбно, и между нами никогда не возникало вражды. Заклинание все еще оставалось активным и, по существу, не являлось магией для моих защитных амулетов.
Я практически не сомневался, что оно носит негативный характер, если несостоявшийся убийца раввин хотел, чтобы я к нему прикоснулся, поэтому я обратил свое внимание на действующие амулеты защиты и изменил определение магии так, чтобы оно включало Каббалистическое Древо Жизни. Заклинание рассеялось под атакой моих амулетов, и красный узор потускнел. Я снял очки фейри и принялся изучать рукоять при помощи обычного зрения. Она была сделана из гладкого черного оникса и украшена двумя рядами золотых букв. Сверху, у клинка, три буквы из иврита, которые читались как Netzakh, или победа, седьмой сфирот Каббалы. Под ними, у основания рукояти, имелся странный символ, который выглядел как стилизованная буква Р, окруженная ореолом.
– Я это конфискую, – заявил я, поднимая нож с ковра, без малейших негативных последствий для себя, что повергло раввина в шок. – Я не принимаю от тебя даров. Когда дело доходит до ножей в моем магазине, я придерживаюсь следующей политики: используешь – теряешь.
Я несколько раз крутанул ножом перед лицом раввина, чтобы он окончательно убедился в том, что нож не причинил мне ни малейшего вреда, и спокойно подошел к стойке, где заваривал чай.
– Ну, а теперь, святой отец, почему бы нам всем не расслабиться? Будь я таким плохим, как вы думаете, я бы давно начал выгрызать ваш костный мозг или делать с вами нечто столь же впечатляющее. Давайте я заварю всем нам по чашке чая, а потом отпущу вас, мы сядем и все спокойно обсудим.
– Ne doveryaite emu! – прорычал раввин на русском. Не доверяйте ему.
Я все еще не хотел показывать, что знаю русский язык, но решил, что священник может принять мое предложение.
– Послушайте, святой отец, – сказал я, – уж не знаю, что говорит ваш приятель, но если он дает уроки хороших манер или дипломатии, то у меня уже не вызывает сомнений, что он едва ли знаком с этими понятиями.
– Да, ему часто не хватает терпения, – признал священник, – но он правильно поступил, атаковав волка.
– Какого еще волка?
– Человек, который вошел в магазин, был оборотнем. Не делай вид, что не знал.
Интересно, как они могли так быстро сообразить, что Хал оборотень, но я решил поставить под сомнение правомочность их действий, чтобы скорее понять, зачем они пришли.
– Ну, и что с того? Он был в человеческой форме и хотел купить книгу. Это не причина его убивать.
– Оборотней нужно убивать сразу!
– И кто это говорит?
Раввин отчаянно пытался освободиться от своего пиджака, стащив его через голову или… что-то другое. Шляпа упала на пол, лицо раскраснелось, борода снова начала шевелиться. Я бы мог соединить нижнюю часть пиджака с верхней частью брюк и пресечь все попытки, но его судорожные движения меня забавляли, к тому же было интересно посмотреть, что он станет делать, когда вырвется на свободу. Я оставался за стойкой и не делал никаких угрожающих движений.
– Оборотни являются ошибкой природы. Почти все религии это признают.
– О, теперь я понимаю. А как вы относитесь к вампирам?
– Ну, если под «отношением» ты имеешь в виду желание их убить, то да, аналогично.
– А что насчет ведьм?
– Мы не позволяем ведьмам жить! – Священник снова покраснел, и я решил, что к ведьмам у него особое отношение.
– Ясно. Ничего другого вы и не могли сказать. Ну, а как же я? С кем вы сейчас беседуете?
– Ты святой человек, как и мы.
Его ответ меня удивил.
– Хм-м-м, разве пару минут назад вы не сказали, что Иисус обрушил бы на меня небесный огонь?
Он ответил, используя снисходительный голос – ну-это-для-твоей-же-пользы.
– Придет час расплаты, когда ты ответишь за те времена, когда общался с силами зла, но мы признаем, что ты следуешь по древнему пути друидов.
Мои брови поползли вверх. Все-таки они знали, кто я такой.
– И где сказано, что друиды общаются с силами зла? Это совсем не так.
– Именно магия друидов открыла портал ада в горах Сьюпестишен, – заявил отец Грегори. – И ты там был.
Проклятый Энгус Ог.
– Да, и убил практически всех демонов, вышедших из портала. Другого общения с этими силами у меня не было. Я прикончил демонов.
– А как же демон в средней школе Скайлайн?
– Падший ангел Базазель. Он также убит вашим покорным слугой.
Священник побледнел еще быстрее, чем покраснел, демонстрируя высокое качество кровеносной системы.
– Ты убил падшего ангела? – едва слышно прошептал он.
– Onnetakoisil’ny! – прорычал раввин Иосиф из-под пиджака. Он не такой сильный.
Ну, я достаточно сильный, чтобы сделать так, чтобы ты выглядел идиотом, – подумал я. Однако я понимал, что еще немного, и он избавится от пиджака.
– Да, я это сделал, святой отец. Так вот, послушайте меня. Я готов вас отпустить, и вы потеряете лишь нож и малую толику достоинства, но я больше не хочу вас видеть. Вам здесь не рады, и я не намерен показывать вам свои книги. Я не продаю их фанатикам любой окраски. Живи и давай жить другим. К тому же, когда дело доходит до ада, мы на одной стороне. Договорились?
– Я не могу отвечать за всех, – сказал Грегори, бросая выразительный взгляд на раввина, продолжавшего извиваться на полу рядом с ним. – Но со своей стороны я вполне удовлетворен.
Раввину, наконец, удалось вытащить одну руку из пиджака, за ней почти сразу появилась вторая. Он тут же принялся читать заклинание на иврите, а его руки начали чертить в воздухе узоры. Я активировал очки фейри, чтобы иметь возможность видеть, что он делает. Крошечные разноцветные огоньки слетали с его пальцев и объединялись в изящную паутину. Я тут же понял, что он создает заклинание из Каббалистического Древа Жизни, и не стал ему мешать. Как только он закончит и попытается его задействовать, защитная магия магазина распознает и остановит угрозу. Священник нервно смотрел на меня, пока его коллега продолжал произносить заклинание, словно ждал каких-то ответных действий, но я лишь равнодушно наблюдал за происходящим.
– Ха! – воскликнул раввин, закончив.
Он закрыл глаза, склонил голову набок, сжал руки в кулаки и расположил их на девяти и трех часах, словно управлял тягачом с прицепом, дожидаясь, когда что-то произойдет. Может быть, он рассчитывал, что появится ангел и надерет мне задницу, или даст ему силы, или принесет шоколадное пирожное с орехами. Через пару секунд и нескольких вздохов он открыл глаза, повернул голову и увидел, что я с усмешкой смотрю на него.
– Отличная попытка, раввин Иосиф. – Я отпустил одежду священника и сказал: – Вы можете уходить, отец Грегори. Но если вы вернетесь, я не буду столь же вежливым и всепрощающим. Второго предупреждения не будет.
– Я понял, – сказал священник, с трудом поднимаясь на ноги. Он встряхнул руки и сделал несколько неуверенных шагов в сторону двери. – Пойдем, Иосиф.
– О, раввин присоединится к вам чуть позже. – Я улыбнулся. – Нам нужно кое-что обсудить наедине, если вы не против.
Отец Грегори вопросительно посмотрел на раввина, чтобы убедиться, что он не возражает. Сначала кивнула борода, потом движение повторила голова. Священник вышел из магазина, и колокольчики у него над головой громко звякнули в тишине магазина.
– Отец Грегори показался мне всепрощающим человеком, – заговорил я, когда мы остались вдвоем, – но у меня сложилось впечатление, что ты из тех, кто лелеет обиды. Я прав, раввин Иосиф?
– Если ты не связан с адом или другими мерзостями, то мне нет до тебя дела, – прорычал он сквозь сжатые от гнева зубы. – Однако я тебя раскусил, человек-друид. Ты постоянно имеешь дело с такими существами. Тебя не беспокоят оборотни. Я уверен, что в твоем книжном шкафу полно нечестивых книг. И меня не удивит, если выяснится, что ты знаком с вампирами и ведьмами. Пройдет совсем немного времени, прежде чем я выступлю против тебя. Но мной будет двигать долг, а не обида, когда я обрушу на тебя молот возмездия.
– О, значит, твой долг заставляет тебя вести себя как последнего придурка. Теперь я понял. Ты думаешь, что ты хороший парень, а я – один из плохих. Обычное дело, я к такому давно привык. Но помни, что я знаю твой номер, раввин, – он десятый, – и в течение многих лет я хотел только одного: чтобы меня оставили в покое. Пожалуйста, больше не нарушай мир моей жизни. – Я снял заклинание с его брюк и указал в сторону двери. – А теперь можешь уходить.
Он вскочил на ноги, бросил на меня злобный взгляд, потом принялся не спеша отряхивать колени и надевать пиджак и шляпу, чтобы продемонстрировать, что совершенно меня не боится. И все же он больше ничего не сказал, а его борода оставалась неподвижной, когда раввин резко распахнул дверь и вышел на улицу, где ярко светило послеполуденное солнце.
Я запер за ним дверь и перевернул табличку с ОТКРЫТО на ЗАКРЫТО. Затем взвесил три фунта тысячелистника для Малины и вызвал курьера, чтобы он доставил пакет как можно скорее. Потом я выключил свет в магазине и направился в отдел Восточной философии, куда нельзя заглянуть через окна. Я уселся на пол, скрестил ноги и положил руки на колени. Затем я провел три часа, тщательно обновляя обереги от каббалистической магии – мне и в голову не приходило, что в этом может возникнуть необходимость, – а также усиливая быструю внутреннюю защиту. В конце я скопировал ее на оборону внешнего периметра.
У меня осталось немало вопросов относительно этой парочки – прежде всего об их тайной организации и о том, откуда им стало известно о моей деятельности здесь, – но теперь имелись серьезные подсказки. Они религиозные фанатики, пытающиеся избавить мир от зла, каким они его понимают; у одного из них есть нечто живое на лице; и я стал обладателем очень интересного ножа, который могу отдать Стае Темпе.
Я не сомневался, что раввин будет наблюдать за моим магазином и либо последует за мной, когда я поеду домой, либо попробует устроить какую-нибудь гадость, поэтому я приготовился разрушить его планы.
Мой магазин, как всем казалось, имел только один вход. Задняя дверь или пожарный выход отсутствовали. Лишь одинокая стеклянная дверь с мощным засовом. Но подобный расклад не мог удовлетворить такого параноика, как я. Мне требовался путь к отступлению на случай, если появится нечто большое и ужасное или представители власти. В кладовой с надписью: ТОЛЬКО ДЛЯ СОТРУДНИКОВ, находившейся рядом с ванной комнатой, имелась лестница со стальными ступеньками, прикрепленная к стене и ведущая к люку, через который я мог попасть на крышу. Этот люк не открывался снаружи – на то были практические и магические причины, и только я мог с ним справиться.
Чтобы ускользнуть от раввина, я взобрался по лестнице, словно пират – с серебряным ножом в зубах, и вылез на крышу, стараясь оставаться в ранних вечерних тенях. Я сотворил заклинание невидимости и сбросил одежду, сожалея, что приходится оставить сотовый телефон. Затем связал шнурком кольцо ключей и рукоять ножа, принял форму большого филина, крепко сжал шнурок когтями и беззвучно взмыл в ночное небо Темпе. Я не полетел сразу домой, а спланировал на одну из ветвей большого эвкалипта, который рос рядом с парком Митчелла. Там я провел четверть часа, внимательно наблюдая, не следит ли кто-то за магазином, как на реальном, так и на магическом уровне. Уж не знаю, как мог раввин следить за невидимой птицей, о существовании которой не имел представления, но паранойя – это мой стиль жизни.
Наконец я остался доволен увиденным и полетел домой. Спланировав на задний двор, я снял заклинание невидимости и вернулся в человеческую форму. Оберон был счастлив, что я снова дома.
«Мистера Семерджана привезли из больницы, – сообщил он. – Мы можем его уделать еще разок, когда он придет в себя окончательно. Мне очень хочется немного повеселиться».
Я приготовил для нас обед, а потом с домашнего телефона позвонил Халу и предложил ему заехать за серебряным ножом, который может помочь расследовать деятельность отца Грегори и раввина Иосифа. Я оставил нож на крыльце, тщательно завернув его в промасленную ткань, а потом начал готовить свой дом к защите от каббалистических атак. Когда через несколько часов я закончил, на меня навалилась усталость, но я с радостью улегся в постель, радуясь, что хотя бы этой ночью мне не придется спать под открытым небом, чтобы исцелить свое тело.
Назад: Глава 15
Дальше: Глава 17