День проходил за днем, и Шеда все сильнее донимал страх. Позарез нужны были деньги. Карр уже распустил слух, что Шеду предстоит послужить для других примером.

Замысел бандита был ясен: запугать тавернщика, чтобы отписал ему «Лилию». Не бог весть какое шикарное заведение, но, черт побери, не слишком ли жирный кусок для громил? Карр выручит за него в несколько раз больше, чем заплатит сам. Или превратит таверну в бордель. А Маррон Шед вместе с матерью окажется на улице и подохнет под жуткий злорадный вой зимних ветров.

«Прикончи кого-нибудь, – сказал Карр. – Ограбь».

Шед был уже готов и на то и на другое. Чтобы сохранить «Лилию» и защитить мать, он бы пошел на все.

Эх, были бы у него приличные клиенты! Но в таверне давно никто не селится, кроме попрошаек и жуликов. Да и те приходят на одну ночь. И пока он не приведет «Лилию» в порядок, не видать ему состоятельных гостей. А без денег с этой задачей не справиться.

В дверь ворвался Аса. Бледный от страха, он подбежал к стойке.

– Не нашел хворосту? – спросил Шед.

Коротышка покачал головой и бросил на стойку пару гершей:

– Налей.

Шед сложил монеты в ящик. Не спросил, откуда они, – у денег родословной не бывает. Он наполнил кружку, Аса нетерпеливо протянул руку.

– Э нет, – сказал тавернщик. – Сначала расскажешь.

– Шед, ты чего? Я же заплатил.

– Заплатил. А заказ получишь, когда я узнаю, почему ты так трясешься.

– Где Ворон?

– Наверху, дрыхнет.

Ворона в зале не было всю ночь.

– Ну дай же мне выпить, Шед, – сделал еще одну слабую попытку дрожащий Аса.

– Говори.

– Ладно. На меня насели Карр с Рыжим. Спрашивали о Вороне.

Вот теперь ясно, откуда у Асы деньги. Он пытается продать Ворона.

– Дальше.

– Ну, просто хотят узнать о нем побольше.

– Что именно их интересует?

– Выходит ли он когда-нибудь отсюда.

– Зачем им это?

Аса замялся. Шед отодвинул кружку подальше.

– Ну хорошо, хорошо. Карр посылал двоих следить за ним. Те пропали. Как в воду канули. Карр в бешенстве.

Шед отдал Асе вино. Тот одним глотком осушил кружку.

Тавернщик покосился на лестницу. Его передернуло при мысли, что он недооценивал Ворона.

– А что Карр сказал обо мне?

– Не помешала бы вторая кружечка.

– Будет. Выкладывай.

– Да ты не нужен мне больше, Шед. У меня появились хорошие связи. Могу теперь в любой момент перейти под крылышко Карра.

Шед крякнул и превратил лицо в непроницаемую маску.

– Твоя взяла. – Он налил вино.

– Карр хочет отнять у тебя дело, Шед. Чего бы это ни стоило. Он решил, что ты заодно с Вороном. – Зловещая улыбочка. – Только ему невдомек, откуда у тебя столько наглости, чтобы брыкаться.

– Нет у меня никакой наглости, Аса. И с Вороном ничего общего. Ты это знаешь.

Аса наслаждался моментом.

– Я так и пытался объяснить Карру. Но он даже слушать не захотел.

– Допивай и выметайся.

– Шед? – В голос Асы моментально вернулась обычная плаксивая нотка.

– Ты не глухой. Вон отсюда. Топай к новым друзьям. Посмотрим, надолго ли ты им понадобился.

– Шед!..

– Они тебя вышвырнут, Аса. Будешь мерзнуть на улице вместе со мной и моей мамой. Проваливай, кровосос.

Аса допил вино и выскользнул, втянув голову в плечи. Он чувствовал, что Шед прав. Дружба с Карром будет хрупкой и недолговечной.

Шед попытался предупредить Ворона. Тот пропустил слова мимо ушей.

Тавернщик протирал кружки, наблюдая, как Ворон болтает с Душечкой на молчаливом языке знаков, и ломал голову: кого бы ограбить в верхней части города? В утренние часы он обычно разглядывал Душечку и раздумывал, как бы к ней подступиться. Но дикий ужас перед улицей, который не отпускал его в последние дни, заглушал похотливые мысли.

Сверху донесся крик, – похоже, визжит свинья, которой полоснули ножом по горлу.

– Мама!

Шед взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Мать стояла в дверях большой спальни. Она задыхалась.

– Мама? Что случилось?

– Там человек! Мертвый!

У Шеда подпрыгнуло сердце. Он ринулся в комнату. На правой нижней койке лежал старик.

На ночь здесь расположились четыре постояльца. По шесть гершей с носа. Комната шести футов в ширину и двенадцати в длину, с двадцатью четырьмя нарами, установленными в шесть ярусов. Когда все они были заняты, Шед брал по два герша за возможность спать на полу, привалившись спиной к веревке, которая пересекала комнату посередине.

Шед дотронулся до старика. Холодный. Значит, уже несколько часов, как отошел.

– Кто он? – спросила старая Джун.

– Не знаю.

Шед пошарил в его лохмотьях. Четыре герша, железное кольцо.

– Проклятье! – Он не мог забрать найденное – могильные сторожа, не обнаружив ничего ценного на теле, заподозрят неладное. – Сглазили нас, что ли? Четвертый мертвяк за год.

– Что поделать, сынок. Все наши клиенты уже одной ногой в Катакомбах.

Шед сплюнул:

– Пошлю-ка я за сторожами.

– Он так долго этого ждал, – произнес чей-то голос, – что может и еще немного полежать.

Шед резко обернулся. За спиной его матери стояли Ворон с Душечкой.

– Чего?

– Он может решить твои проблемы, – сказал Ворон.

В ту же секунду пальцы Душечки замелькали в воздухе, да так быстро, что Шед не смог разобрать и одного знака из двадцати. Похоже, она убеждала Ворон не делать чего-то. Тот не обращал внимания.

– Шед! – предостерегающе воскликнула Джун.

– Не беспокойся, мама. Я с этим разберусь. Займись своими делами.

Джун была слепой, но, когда здоровье позволяло, она старалась выполнять работу горничной, то есть выносить нечистоты и вытряхивать блох и вшей из постелей. Если же хворь приковывала ее к кровати, Шед звал своего кузена Дурня, такого же никчемного, как Аса, и вдобавок обремененного семьей. Тавернщик нанимал Дурня исключительно из жалости к его жене и детям.

Шед спустился в зал, Ворон, все еще споря с Душечкой, последовал за ним. Тавернщику вдруг подумалось, что наверняка Ворон с ней спит. Не пользоваться таким справным женским телом – это же вопиющее расточительство.

Как может мертвец с четырьмя гершами в кармане спасти Шеда от Карра? Ответ: законным путем – никак.

Ворон уселся на любимую табуретку и рассыпал по столу пригоршню мелочи.

– Вина. И себе возьми кружку.

Шед отправил монеты в ящик. Как же мало там денег! И как же он устал трястись над каждым гершем! Тавернщик уныло вздохнул. Он обречен. Пусть даже долг будет каким-то чудесным образом погашен, это все равно ничего не изменит.

Он поставил кружку перед Вороном и уселся. Шед чувствовал себя дряхлым стариком. Как же он изнурен и опустошен…

– Объясни, – сказал он Ворону.

– Кто этот доходяга? Откуда взялся?

Шед пожал плечами:

– Обычный человек, решивший провести ночь в тепле. Таких в Котурне полно.

– Годится. – Это было произнесено таким тоном, что Шеда пробрал озноб.

– Ты предлагаешь то, о чем я подумал?

– А о чем ты подумал?

– Гм… Какой прок от трупа? Если даже могильные сторожа ничего с ними не делают, просто складывают в Катакомбах?..

– Предположим, есть покупатель.

– Я так и понял.

– И?

– Ну и что делать-то? – Голос Шеда был едва слышен.

У тавернщика просто не укладывалось в голове столь отвратительное преступление. Даже самый последний из городских мертвецов почитается больше, чем любой живой человек. Покойник свят. Выгородка – сердце Можжевельника.

– Очень просто. Ночью перетащи мертвяка к задней двери. Это ты можешь сделать?

Шед слабо кивнул.

– Хорошо. Допивай вино.

Шед допил залпом, затем взял другую кружку и стал тщательно ее протирать. Это просто дурной сон наяву. Сейчас он закончится…

Труп казался почти невесомым, но Шед слишком много выпил, поэтому еле спустился по лестнице. Ступая с чрезмерной осторожностью, он пересек общий зал. Люди сгрудились вокруг камина; в красном сиянии догорающих углей они казались чертями возле адской топки.

Когда Шед вносил старика на кухню, у того нога задела и опрокинула горшок. Тавернщик в ужасе застыл. Тишина. Сердце постепенно успокоилось. Он еще раз напомнил себе, что делает это ради матери: она не должна замерзнуть на улице.

Шед толкнул коленом дверь. В тот же миг она двинулась на него, отворилась внутрь. На пороге возник темный силуэт.

– Поторапливайся, – раздался шепот.

Темный схватил старика за ноги и помог затащить в фургон.

– Что теперь? – прохрипел Шед, тяжело дыша.

Он был в ужасе.

– Иди спать. Утром получишь долю.

Из груди Шеда вырвался то ли стон, то ли всхлип.

– Сколько? – задыхаясь, спросил он.

– Треть.

– Только треть?

– Весь риск на мне. А тебе уже нечего бояться.

– Ладно. Но все-таки что по деньгам?

– Цены меняются.

Ворон отвернулся. Шед затворил дверь и обессиленно привалился к ней, смежив веки. Что он натворил?

Тавернщик подбросил в огонь дров и лег в постель. Рядом храпела мать. Догадалась ли она? Может, и нет. Могильные сторожа часто дожидаются ночи. Шед скажет матери, что она все проспала.

Сон не шел. Кто еще может знать о трупе? Если поползет слух, Шеда заподозрят в небывалом, даже немыслимом преступлении.

А что, если Ворон попадется? Заставят ли инквизиторы его говорить? У Вола в лапах запоет даже камень.

Все утро Шед наблюдал за матерью. Старуха произносила лишь односложные слова, то есть вела себя как обычно. Ворон появился сразу после полудня.

– Чай и миску каши, Шед.

Расплачиваясь, он положил на стойку деньги. Не обычные медяки.

У Шеда глаза полезли на лоб. Перед ним поблескивали серебряные левы. Десять! За одного мертвого старика! И это треть от вырученного? Наверняка Ворон и раньше этим занимался. Должно быть, он сказочно богат. Взмокли ладони. Прикинув, на какие преступления он сам готов пойти ради таких денег, тавернщик едва не взвыл.

– Шед, – мягко сказал Ворон, получив чай и овсянку, – даже не думай.

– О чем?

– Не думай о том, о чем ты сейчас думаешь. Иначе сам окажешься в этой телеге.

Душечка мрачно смотрела на них из кухни. Перехватив ее взгляд, Ворон как будто смутился на мгновение.

Шед прокрался в гостиницу, где обосновался Карр со своей шайкой. Снаружи она имела такой же убогий вид, как и «Лилия». Стараясь не обращать внимания на Асу, тавернщик искал Графа. Надеялся, что громила не станет мучить его ради собственного удовольствия.

– Граф, мне нужно встретиться с Карром.

Граф приоткрыл карие коровьи глаза:

– Зачем?

– Я принес деньги. В счет долга.

Граф тяжело поднялся:

– Ладно, жди здесь.

– Где ты взял деньги, Шед? – спросил Аса, когда Граф ушел.

– А сам ты где их берешь?

Коротышка не ответил.

– Невежливо об этом спрашивать. Займись своими делами и оставь меня в покое.

– Шед, я думал, мы друзья.

– Я пытался с тобой дружить, Аса. Даже ночевать позволял в моем доме. Но ты связался с Карром…

По лицу Асы пробежала тень.

– Прости меня, Шед. Ты ведь знаешь, я плоховато соображаю. Иногда делаю глупости.

Шед фыркнул. Итак, Аса все-таки пришел к неизбежному заключению. Как только Карр разберется с Вороном, он вышвырнет коротышку на помойку.

Шеда все время подмывало предать Ворона. Тот наверняка запрятал целое состояние. Но Шед боялся тысячи вещей. И на первом месте в этом списке стоял сам Ворон.

– Я знаю, как в Выгородке добыть валежник. – Лицо Асы светилось трогательной мольбой. – Правда, это почти сплошь сосна, но она тоже горит.

– Выгородка?

– Вполне законно, Шед. Выгородку регулярно чистят.

Тавернщик скривился от возмущения.

– Поверь, это более законно, чем рыться в чужих…

Шед сдержал гнев. Ему еще пригодится союзник во вражеском лагере.

– Ладно, Аса. Дрова – это те же деньги. Без родословной.

– Спасибо, дружище, – подобострастно улыбнулся Аса.

– Шед! – позвал Граф.

Тавернщика трясло, когда он пересекал комнату.

Ничего не выйдет. Карр не станет слушать. Просто швырнет деньги Шеду в лицо.

– Граф сказал, ты хочешь кое-что отдать, – проговорил Карр.

– Угу.

Казалось, логово Карра выломано из какого-нибудь особняка, стоящего высоко над долиной. Шед был ошеломлен окружающей роскошью.

– Кончай пялиться, говори по делу. И учти: не стоит совать мне горсть медяков в придачу к обещаниям. Ты уже нашел себе теплую подворотню для зимовки? Твои выплаты – это жалкие крохи, Шед.

– На сей раз, господин Карр, не крохи. Я готов отдать больше половины долга.

Карр удивленно поднял брови:

– Интересно.

Шед положил перед ним девять серебряных лев.

– Очень интересно. – Карр вперил в Шеда пронзительный взгляд.

– Тут больше половины, считая с процентами, – запинаясь, проговорил тавернщик. – Я надеюсь, этого достаточно, чтобы обсудить отсрочку…

– Цыц!

Шед умолк.

– Думаешь, я все забыл?

– Это не по моей вине случилось, господин Карр. Я не хотел, чтобы он… Вы даже не представляете, что за человек этот Ворон.

– Заткнись. – Карр разглядывал монеты. – Пожалуй, можно уладить наше дельце. Я знаю, Ворон тогда встрял не по твоему принуждению. Не стал бы он слушаться такого слабака.

Шед уткнулся взглядом в пол, не в силах отрицать свою трусость.

– Ладно, Шед. Ты мой постоянный клиент. Вернемся к постоянному расписанию. – Карр опять посмотрел на деньги. – У тебя три недели.

– Спасибо, господин Карр. Вы даже не представляете, как много для меня это значит…

– Заткнись. Я точно знаю, что это значит. Проваливай. И живо собирай остаток. Это твоя последняя отсрочка.

– Да, господин. – Шед попятился.

Граф открыл дверь.

– Шед! – сказал вдогонку Карр. – Мне может что-нибудь понадобиться. Услуга за услугу. Дошло?

– Да, господин.

– Все, топай.

Шед ушел. Чувство облегчения сменилось отчаянием. Карр потребует от него помощи в расправе над Вороном. Ковыляя к дому, тавернщик едва не плакал. Час от часу не легче. Ему не выбраться из западни.