Я вытянул из колоды семерку, посмотрел свои карты, сбросил тройку на кучу. Мой туз остался в полном одиночестве.

– Понятно, – пробормотал слева от меня Ростовщик. – Опустился на самое дно.

Я с любопытством посмотрел на него:

– С чего ты взял?

Он вытянул, ругнулся, сбросил.

– А вот не надо делать такую рожу, Костоправ. Как у пациента, которого к тебе принесли давно остывшим. Даже зенки мертвые.

Леденец вытянул, обронил нехорошее слово, сбросил пятерку.

– Он прав, лекарь. Когда ты такой непроницаемый, тебя видно насквозь. Ходи, Масло.

Масло посмотрел на свои карты, потом на колоду. Посмотрел так, как будто решил вырвать себе победу прямо из зубастой пасти поражения. Он вытянул:

– Вот же зараза!

Он сбросил взятую королевскую карту.

Я показал своего туза и сгреб выигрыш.

Пока Масло собирал карты, Леденец таращился куда-то мне за спину. Его взгляд был суров и холоден.

– Что такое? – спросил я.

– Хозяин осмелел. Прикидывает, как бы улизнуть и предупредить своих.

Я обернулся, мои товарищи тоже. Один за другим хозяин таверны и ее посетители опустили глаза и притихли. Все, кроме высокого смуглого человека, который сидел в тени у камина. Он подмигнул и поднял кружку, приветствуя нас. Я нахмурился. В ответ он только улыбнулся.

Масло сдал.

– Сто девяносто третья, – сказал я.

Леденец поморщился.

– А не пошел бы ты, Костоправ? – проговорил он беззлобно.

Да, я считал партии. Они лучше всяких часов отмеряют нашу жизнь в братстве под названием Черный Отряд. После битвы при Чарах я сыграл больше десяти тысяч партий. И только богам известно, сколько их было до того, как я начал считать.

– Думаешь, нас раскусили? – спросил Ростовщик.

Он уже нервничал. Слишком долго пришлось ждать.

– А как они могли? – Леденец с особой осторожностью сортировал свои карты.

Ясное дело, у него что-то серьезное. А у меня? Двадцать одно. Похоже, продую, но и ему не дам выиграть.

– Двадцать одно.

– Ты сукин сын! – скороговоркой выпалил Масло.

Если б я не открылся, он на следующем ходу выложил бы комбинацию и остался с одной картинкой. А так, из-за этой картинки, – двадцать два. Леденец показал три девятки, туза и тройку. Усмехаясь, я снова сгреб денежки.

– Выиграешь еще раз – мы твои рукава проверим, – проворчал Ростовщик.

Я собрал карты и принялся тасовать.

Скрипнула задняя дверь. Все застыли, глядя в сторону кухни. В проеме двигались какие-то фигуры.

– Ловкач! Где ты, черт возьми?

Хозяин таверны с ужасом посмотрел на Леденца. Тот показал ему кулак.

– Да здесь я, Бугай, – откликнулся Ловкач.

– Играем, – прошептал Леденец.

Я начал сдавать.

Из кухни появился человек лет сорока. За ним вошли еще несколько. У всех пятнистая зеленая одежда и лук через плечо.

– Они наверняка поймали детей, – сказал Бугай. – Не понимаю как… – Он уловил что-то в глазах Ловкача. – В чем дело?

Мы здорово застращали хозяина, поэтому он не решился нас выдать.

Уставившись в свои карты, я медленно вытащил пружинную трубку. Все последовали моему примеру. Ростовщик сбросил карту, которую взял из колоды, – двойку. Обычно он норовит играть на понижение. Сейчас его игра выдавала нервозность.

Леденец положил карту на кучу и открыл туза, двойку и тройку одной масти. Сбросил он восьмерку.

– Говорил тебе, не надо было мальцов посылать, – заныл один из спутников Бугая, как будто хотел оживить давний спор.

– Да мало ли что ты говорил, – прорычал Бугай. – Ловкач, я объявил общий сбор. Придется нам рассеяться.

– Может, не стоит пороть горячку? – сказал другой человек в зеленом. – Это ж дети, мало ли где могли застрять.

– Не надо себя обманывать. Ищейки Госпожи наверняка взяли наш след.

– Я говорил, не надо было нападать… – снова завел свою песенку нытик, но внезапно умолк, слишком поздно заметив присутствие незнакомцев и неестественное поведение посетителей.

Бугай схватился за меч.

Их было девять, считая Ловкача и участвующих в заговоре клиентов. Леденец опрокинул карточный стол. Мы нажали на спуск. Четыре отравленные стрелы промелькнула в воздухе. Потом мы взялись за мечи.

Драка не продлилась и минуты.

– Все целы? – спросил Леденец.

– Зацепило, – отозвался Масло.

Я его осмотрел – ничего серьезного.

– Возвращайся за стойку, приятель, – бросил Леденец оставшемуся в живых Ловкачу. – Остальным навести здесь порядок. Ростовщик, присмотри за ними. При малейшей попытке к бегству убивай.

– А куда девать трупы?

– В колодец.

Я поставил карточный стол, сел и развернул лист бумаги. На нем была изображена структура командования мятежников в Клейме. Я обвел слово «Бугай». Это имя находилось на среднем уровне.

– Ловкач, – позвал я, – иди сюда.

Хозяин заведения приблизился неохотно, как собака, ожидающая пинка.

– Расслабься, с тобой ничего не случится. Конечно, при условии, что ты поможешь нам. Расскажи-ка, кто были эти люди.

Он повел себя предсказуемо – замялся, забормотал невнятицу.

– Только имена, – сказал я.

Ловкач морщил лоб и пялился на список. Ну надо же, хозяин таверны – и не умеет читать.

– Друг мой, в колодце тебе будет тесновато. Там уже плавает целая толпа.

Он судорожно сглотнул, огляделся. Я посмотрел на человека, сидевшего у камина. Во время стычки он даже не шелохнулся. И теперь сохранял безразличный вид.

Ловкач назвал имена.

Некоторые уже были в моем списке. Те, кого я не знал, наверное, простая пехота. Мы уже хорошо изучили Клеймо.

На улицу выволокли последний труп. Я сунул Ловкачу золотую монету, он выпучил глаза. Посетители буравили его недобрыми взорами.

– Это за услуги, – ухмыльнулся я.

Ловкач побелел. Монета была для него поцелуем смерти. Вожаки мятежников решат, что он помог устроить засаду.

– Приятель, – прошептал я, – хочешь выбраться отсюда живым?

Ловкач посмотрел на меня со страхом и ненавистью.

– Да кто вы, черт побери?! – раздался его хриплый шепот.

– Черный Отряд, Ловкач. Черный Отряд.

Не знаю, как ему удалось, но он побледнел еще больше.