После возвращения с Крымской войны Николай Иванович летом 1856 г. отдыхает в приморской немецкой колонии Люстдорф близ Одессы и у себя на даче в Ораниенбауме под Петербургом. На отдыхе он заканчивает свою статью «Вопросы жизни», которую читал еще в рукописи в 1850 г. своей будущей жене Александре Антоновне в доме ее тети – генеральши Екатерины Федоровны Козен. Теперь же, переработанная и дополненная, она была опубликована в конце июля 1856 г. в № 9 журнала «Морской сборник».

Появление этой и других статей Пирогова в морском журнале и затем в «Медицинских прибавлениях» к «Морскому сборнику», основанных позже, в 1861 г., не случайно. Здесь ему помог его старый друг Карл Оттович Розенбергер, с которым Пирогов познакомился еще в 1828 г., когда поступил в организованный при Дерптском университете профессорский институт. Розенбергер в тот год защитил докторскую диссертацию в клинике их общего учителя профессора И. Ф. Мойера. Вскоре их знакомство переросло в крепкую дружбу, и в дальнейшем Розенбергер становится одним из деятельных членов Пироговского ферейна. Со временем Розенбергер, став директором медицинского департамента морского министерства и генерал-штаб-доктором флота, оказывал Пирогову значительную помощь в издании тех статей, которые не могли быть опубликованы в общей печати по цензурным условиям. Этому способствовало то обстоятельство, что «Морской сборник» и основанные Розенбергером «Медицинские прибавления» к «Морскому сборнику» находились под сенью великого князя и генерал-адмирала Константина Николаевича и цензуре не подлежали. Только за 1856–1861 гг. с помощью Розенбергера в этом журнале было опубликовано шесть статей Пирогова, четыре из которых имели чисто педагогическое содержание.

Успех статьи «Вопросы жизни» был колоссальным. Ее перепечатывали, комментировали и излагали во всех более или менее значительных журналах. Педагогические и моральные вопросы, поставленные Пироговым в этой работе, пробуждали общественное сознание, вызывали у современников желание обсуждать накопившиеся и нерешавшиеся вопросы общественного значения, которые долгие годы не могли не только решаться, но и подниматься.

Пирогов подверг резкой критике существующую систему воспитания и образования. Его рефреном было утверждение, что при воспитании молодого человека, полезного для общества, надо прежде всего воспитывать в нем человека – он должен «быть человеком», и только потом его следует учить на того или другого специалиста, необходимого обществу. Он писал: «Дайте выработаться и развиться внутреннему человеку! Дайте ему время и средства подчинить себя наружного, и у вас будут и негоцианты, и солдаты, и моряки, и юристы; а главное, у вас будут люди и граждане». Пирогов отмечал, что общечеловеческое образование, основанное на началах гуманизма, способствует воспитанию человека с высокими нравственными качествами, человека честного и правдивого.

Статья и начинается именно такими словами: «“К чему вы готовите вашего сына?” – кто-то спросил меня. “Быть человеком”, – отвечал я».

Пирогов имел полное основание для такого утверждения. Он, как никто другой, имел богатейший опыт общения с людьми, занимающими общественно значимые посты, но не всегда имеющими должную гражданскую совесть и поэтому пренебрегающими своими обязанностями в ущерб обществу и государству.

Известные педагоги России того времени живо откликнулись на эту и последующие педагогические статьи Пирогова. Так, один из лидеров либерального движения России, публицист и литературный критик Н. А. Добролюбов посвятил «Вопросам жизни» специальную статью «О значении авторитета в воспитании», опубликованную в журнале «Современник», где отметил, что ни одна из прежних статей, посвященных воспитанию, «не имела такого полного и блестящего успеха, как “Вопросы жизни”. «Они, – пишет Добролюбов, – поразили всех и светлостью взгляда, и благородным направлением мысли автора, и пламенной, живой диалектикой, и художественным представлением затронутого вопроса» [150].

Другой представитель либеральной интеллигенции, педагог В. Я. Стоюнин, в статье «Педагогические задачи Н. И. Пирогова» определил этот труд Пирогова как «один из первых смелых голосов после долгого вынужденного молчания». По его мнению, это был голос историка, исследователя и, главное, голос гражданина. После поражения в Крымской войне он вводил в сознание русских людей «горькие истины», с которыми нельзя было не согласиться. «Оказалось, что знаменитый хирург не только рассекал человеческие тела и анализировал их, но точно так же анализировал и целое человеческое общество – и тело, и душу его – и нашел там застарелые болезни, которые нужно лечить радикальными средствами» [151].

В николаевское время очень чувствовалось это «долгое вынужденное молчание» России, народы которой, по остроумному и язвительному замечанию поэта-демократа Т. Г. Шевченко, молчат от того, что «благоденствуют». Завершилось это безмолвное «благоденствие» народа, у которого была задушена инициатива и творчество, поражением в Крымской войне.

Высшее петербургское общество, где моральный авторитет великой княгини Елены Павловны был непререкаем, выдвинуло Пирогова на пост попечителя Одесского учебного округа. Министр народного образования А. С. Норов также высоко оценил педагогические позиции Николая Ивановича. Статья «Вопросы жизни» его глубоко заинтересовала и произвела большое впечатление, и в этом не было ничего удивительного. [Это был человек редкого обаяния, образования и удивительной судьбы. Об этом удивительном и благородном человеке, который, к сожалению, руководил Министерством народного образования непродолжительное время (1853–1858), нельзя не сказать несколько слов.] Авраам Сергеевич Норов был одним из образованнейших людей своего времени. Он знал многие европейские и ряд древних языков. Его книжное и рукописное собрание являлось одним из лучших в России, и им пользовался Пушкин, работая над «Историей Пугачева». На смерть поэта Норов откликнулся стихотворением «Памяти Пушкина». Норов, потерявший ногу в Бородинском сражении 1812 г., совершал экспедиции в Египет и Палестину. Именно ему мы обязаны покупкой двух сфинксов из древних Фив, украшающих берег Невы у академии художеств.

В августе 1856 г. Норов предложил Пирогову занять должность попечителя Одесского учебного округа, чтобы использовать его богатый педагогический опыт для воспитания нового поколения возрождающейся России. При этом Пирогов принял предложение министра «под условие», как он сам об этом писал, «чтобы программа» его действий «была принята Министерством народного просвещения», на что «дано было полное согласие».

24 октября Пирогов докладывает о вступлении в управление Одесским учебным округом. Так началась его административная и научно-педагогическая деятельность. Николай Иванович остановился в доме на самой знаменитой в Одессе и далеко за ее пределами Дерибасовской улице. Ныне на этом месте стоит здание универмага «Пассаж», построенное в стиле роскошного барокко, и на нем установлена мемориальная доска в память о пребывании Пирогова в Одессе.

К тому времени должность попечителя учебного округа существовала уже более полувека, она была введена уставом учебных заведений 1804 г., утвержденным Александром I. Функции и полномочия попечителя были недостаточно определенными. Нередко бывали случаи, когда на этот пост назначались невежественные люди. На окраинах империи функции попечителя сосредотачивались в руках генерал-губернаторов. Такие «попечители» народного образования сводили свои функции к контролю за чисто внешней стороной жизни учебных заведений и наблюдением за политической благонадежностью учителей и учащихся.

В лице Николая Ивановича Пирогова страна впервые увидела подлинно культурного, высокообразованного и гуманного руководителя учебными заведениями. Должность попечителя Одесского учебного округа захватила Пирогова, и он с жаждой окунулся в новую работу. Вскоре по приезде на новое место службы он – для выяснения состояния народного образования в округе – посещает учебные заведения в городах и захолустных местечках, знакомится с бытом учащихся и учителей. Чтобы ознакомиться с методами преподавания, Николай Иванович присутствует на уроках, беседует с учителями и руководством учебных заведений, принимает участие в заседании педагогических советов. Для улучшения уровня обучения Пирогов рекомендует учителям обмениваться опытом своей работы, дает непосредственные указания и советы в ежемесячно издаваемых циркулярах в газете «Одесский вестник», осуществляя при этом личный контроль за их исполнением.

Спустя три месяца (в январе 1857 г.), ознакомившись с состоянием образования в учебном округе, Пирогов пишет обширную докладную записку министру народного образования «О ходе просвещения в Новороссийском крае и о крайней необходимости преобразования учебных заведений». В ней он излагает основные причины неудовлетворительной организации образования в округе. Пирогов обращает внимание министра на плохое состояние учебного оборудования, на формализм при оценке знаний учащихся.

Эта записка знаменательна и в том отношении, что в ней Пирогов поднимает вопрос о реорганизации главного центра образования в Одессе – Ришельевского лицея – в университет. Лицей получил свое название по имени знаменитого генерал-губернатора Одессы и Новороссийского края периода царствования Александра I герцога (дюка) Арманда-Эммануила де Ришелье, памятник которому, несмотря на все катаклизмы XX века, сохранился до наших дней. Он и теперь, как раньше, смотрит на море у знаменитой Потемкинской лестницы и является одной из главных достопримечательностей Одессы. В феврале 1805 г. Ришелье преобразовал частный пансион французского эмигранта де Вольсея в «Благородный воспитательный институт».

В дальнейшем, в мае 1817 г., на его основе и с присоединением Коммерческой гимназии был учрежден лицей для детей дворян, получивший имя знаменитого герцога. Он состоял из трех отделений: физико-математического, юридического и камерального, а также института восточных языков.

Ришельевский лицей, хотя и приравнивался к высшей школе, по существу, давал среднее образование. Пирогов считал необходимым реорганизовать его в университет, который был абсолютно необходим для развития культуры такой огромной области, какой являлся Новороссийский край. Обязательным Пирогов считал открытие при университете медицинского факультета.

Рассматривая учреждение университета с государственных позиций, Пирогов справедливо полагал, что это не только позволило бы повысить культурный уровень юга России, но и привлекло бы в университет молодежь православных наций – болгар, сербов, греков и других, являющихся подданными Турции и задунайских княжеств.

Николай Иванович не только обосновывал культурную необходимость преобразования лицея в университет, но, будучи практичным человеком, предлагал реальные пути финансирования этого замысла, которые были основаны на сборе налога в пользу лицея (университета) с вывозимого из Одессы хлеба. Необходимо было волевое решение властей. Оно было принято, и лицей был преобразован в Новороссийский университет в 1865 г., но, к сожалению, уже после ухода Пирогова с поста попечителя Одесского и Киевского учебных округов. Однако в преобразовании лицея в университет в значительной степени сыграли роль мнение и записки Пирогова, направляемые им регулярно и настойчиво в Петербург.

Будучи сторонником всеобщего образования, Пирогов поднимает вопрос о расширении приема в привилегированные учебные заведения округа, что способствовало бы разрушению сословных рамок школьной системы образования. Пирогов настаивает на том, чтобы педагогические советы собирались по крайней мере один раз в месяц для обсуждения и проверки различных педагогических методов и приемов образования, которым должны следовать учителя. Он публикует выдержки из протоколов этих заседаний в газете «Одесский вестник». Пирогов часто обращался за помощью к генерал-губернатору графу А. Г. Строганову. Так, он получил от него разрешение для студентов лицея выступить на городской концертной эстраде с театральными постановками. Одной из них была комедия Гоголя «Игроки», другой – «Свадьба Кречинского» Сухово-Кобылина. Получив разрешение от товарища (заместителя) министра народного образования князя П. А. Вяземского, Пирогов в 1857 г. организовал при Ришельевском лицее и публичные лекции по педагогике.

Деятельность Пирогова в качестве попечителя Одесского учебного округа привлекла к себе внимание и получила высокую оценку министра народного образования Норова. В своих годичных всеподданнейших отчетах министр излагает мероприятия Пирогова, в том числе заботу об обеспечении наглядности преподавания, о развитии мышления учащихся, введение литературных бесед и внеклассного чтения, регулярного обсуждения циркуляров на педагогических советах. Он также отмечал, что в других округах не видно такой реформаторской деятельности, как в Одесском.

Военная муштра, введенная в гимназиях во время царствования Николая I, вызывала возмущение Пирогова. В ноябре 1857 г. он обращается в Министерство народного образования с письмом «О замене маршировки преподаванием гимнастики» и получает согласие от министра.

Впервые Пирогов выступил и против наказания школьников розгами, которое было широко распространено во всех гимназиях. Особенно дурной репутацией пользовалась Херсонская гимназия. Там наказания были особенно жестокими и регулярными. Провинившихся наказывали оставлением без обеда, холодным карцером и, конечно, розгами, что проводилось в присутствии других учеников.

Пирогов, как попечитель округа, потребовал от руководства гимназий привести сведения о всех видах наказаний учащихся. Херсонская гимназия по числу наказаний оказалась в лидерах. Пирогов осудил такую практику этой гимназии, что вызвало со стороны ее директора возмущение. Тогда Николай Иванович решил вынести свое мнение на суд общественности, опубликовав в газете «Одесский вестник» в апреле 1858 г. статью «Нужно ли сечь детей и сечь в присутствии других детей?». В ней Пирогов доказывал, что розга есть грубый акт и насильственный инструмент для возбуждения стыда, а само ее применение содержит в себе элемент глубочайшей безнравственности. Статья вызвала большой резонанс в кругах интеллигенции. Действия Херсонской и других гимназий, подобных ей, были осуждены и признаны безнравственными и недопустимыми. Статью поддержал Н. А. Добролюбов.

Посещая занятия в учебных заведениях округа, Пирогов смог убедиться в плохо поставленном обучении отечественного и иностранных языков. Видя в изучении языков не самоцель, а средство познания наук, Пирогов добился от Министерства народного образования согласия на организацию специальных отделений для усиленного изучения иностранных языков. Он также получил разрешение назначать надзирателями в пансионах преимущественно учителей иностранных языков с тем, чтобы они одновременно могли исполнять и репетиторские обязанности по отношению к учащимся-пансионерам. Последнее давало возможность повышать учителям их заработок.

Николай Иванович старался пробудить творческую мысль учителей округа. Он рекомендовал им заниматься литературным и научным трудом, собирать исторические и статистические сведения о Новороссийском крае и публиковать их в печати. Пирогов сам стал принимать участие в работе Одесского общества истории древностей, и вскоре после приезда его избирают членом, а затем и вице-председателем Одесского общества истории древностей.

Пользуясь правами цензора местных изданий, Пирогов с согласия генерал-губернатора графа А. Г. Строганова передает редактирование «Одесского вестника» в руки либеральных профессоров лицея. В специальном распоряжении по этому поводу он подчеркивал необходимость считаться с пестрым национальным составом населения Новороссийского края. «Вспомните, – писал он, – что “Одесский вестник” может попасть в руки и великоруса, и малороссиянина, и молдаванина, и грека, и еврея».

Однако новое, независимое направление газеты в руках либерально настроенных профессоров лицея, идейно руководимых Пироговым, вызвало резкое возражение местных дворянских кругов, не согласных с позицией газеты, поднимающей обсуждение давно назревшего в России крестьянского вопроса. Легальное издание периодического органа, каким являлась газета «Одесский вестник», ставило генерал-губернатора в затруднительное положение, тем более что попечителю принадлежало законное право цензора над местными изданиями.

Пирогова обвинили в свободомыслии и подрыве авторитета местных властей. Генерал-губернатор и предводитель дворянства жаловались в Петербург на то, что Пирогов своими идеями развращает интеллигенцию и гласно пропагандирует опасное вольнодумство, насаживает новые, придуманные им реформы, которые грозят разрушить устоявшиеся в России воспитательные традиции. Пирогов должен был писать новому министру народного просвещения Е. П. Ковалевскому, который сменил А. С. Норова, объяснение по поводу изменения направления «Одесского вестника».

Евграф Петрович Ковалевский, по образованию горный инженер, в том же 1856 году, что и Пирогов, был назначен попечителем Московского учебного округа. В марте 1858 г. он стал первым министром народного образования, назначенным Александром II, и направление, данное Ковалевским своему ведомству, гармонировало с эпохой реформ, начатых при новом государе. [Ковалевский выдвинул на первый план заботу о народных училищах, воскресных школах и т. п., но при кратковременности своего управления (до июня 1861 г.) многого не успел сделать.] Новый министр принял меры и сохранил Пирогова в своем министерстве, а 18 июня 1858 г. последовал указ о назначении Пирогова попечителем Киевского учебного округа.

За время работы в Одессе попечителем учебного округа Пирогов приобрел огромную популярность среди прогрессивно настроенной интеллигенции. Поэтому проводы его при переводе в Киев вылились в своеобразную демонстрацию глубокого уважения со стороны представителей различных национальностей Одессы. По случаю отъезда Николая Ивановича из Одессы было устроено несколько банкетов, где выступавшие благодарили Пирогова за труды в области просвещения и распространения культуры в Новороссийском крае. В знак своей признательности ему были преподнесены священные книги, евреи подарили Тору и ее толкование Талмуд, а татары – Коран.