Трудно сказать, когда у Н. И. Пирогова зародилась эта оригинальная идея – создание Анатомического института в Медико-хирургической академии. Она могла возникнуть задолго до его основания, но, несомненно, во время его многочасовых трудовых бдений в различных анатомических театрах, где он провел немалую часть своей жизни. Во всяком случае, именно в Медико-хирургической академии эта мысль окрепла и нашла поддержку у таких единомышленников, как К. М. Бэр и К. К. Зейдлиц.

21 октября 1844 г. они вместе подали на рассмотрение Конференции рапорт, предлагая основать при академии новое научно-практическое анатомическое отделение или институт. Авторы, а по сути, Пирогов, предлагали создать такое учреждение, где было бы возможным сочетать практические занятия студентов и врачей по хирургической и патологической анатомии с оперативной хирургией. Анатомический институт должен был обеспечить наглядность преподавания и широкое развертывание экспериментальных исследований. Здесь предполагалось воспитывать будущих наставников анатомии не только для академии, но и для российских университетов и других учебно-медицинских заведений России.

По заведенному в то время порядку рапорт был передан попечителю академии генерал-адъютанту П. Ф. Веймарну, который предписал Конференции подробно рассмотреть предложение и в случае положительного решения наметить кандидатуры профессоров для занятия должности директора института, определив сумму, потребную на содержание института и профессора.

В комиссию по разработке Положения, штатов и финансовых потребностей для института Конференцией были включены профессора А. П. Нелюбин, С. Я. Нечаев, К. К. Зейдлиц, Н. А. Пирогов, К. М. Бэр и И. Ф. Олендзский [99].

Подготовленные материалы были розданы для прочтения и высказывания своего мнения членам Конференции. Большинство из них с одобрением отнеслись к внесенному предложению, но были и другие мнения. В письме И. В. Бертенону, написанном в 1889 г., Пирогов писал, что проект учреждения Анатомического института вызвал жесткую позицию со стороны черниговцев. Противники создания первого в мире Анатомического института указывали, что подобного учреждения нет нигде за границей и, следовательно, оно не нужно и в России. Какая знакомая нам всем родовая черта россиян – если нет чего-то за рубежом, значит, и нам не надо. Пусть сначала там что-то сделают, а потом мы бросимся их догонять. Выражались опасения, что углубленные практические занятия по анатомии отвлекут студентов от других не менее важных предметов. Одним из противников института был профессор хирургии Х. Х. Саломон (не относившийся по рождению к профессорам-черниговцам, но разделявший их точку зрения. – А.К.). Однако энергичная настойчивость Пирогова, убежденного в своей правоте, смогла преодолеть сомнения коллег и вышестоящего начальства, прежде всего попечителя академии Веймарна, в целесообразности организации института и в конечном счете добиться положительного решения о необходимости открытия Анатомического института. Это еще раз показывает, что Пирогов, работая в Медико-хирургической академии, мог реализовывать свои крупные научные идеи, что неоднократно подтверждалось.

Высочайшее повеление об учреждении при Санкт-Петербургской медико-хирургической академии «Анатомико-практического отделения или института» состоялось 28 января 1846 г. Тогда же директором в должности «управляющего анатомическими работами» был назначен Николай Иванович Пирогов. Этот институт стал логическим развитием его творческого анатомо-физиологического направления.

В этот период Пирогова постигло глубокое личное горе. После того как 12 января 1846 г. родился его второй сын Владимир, 25 января после родов, осложнившихся менинго-энцефалитом, умерла его жена Екатерина Дмитриевна. Не приходя в сознание, в муках она ушла из жизни, так и не увидев своего новорожденного сына.

Тяжело переживая смерть жены, Пирогов перестал ходить в академию. Выразить сочувствие и поддержать морально к нему приезжали Зейдлиц и Бэр. Посетил Пирогова и попечитель академии генерал Веймарн.

Еще совсем недавно, накануне своей свадьбы с Катей Березиной – Екатериной Дмитриевной, к нему приходили пугающие мысли возможной потери грядущего счастья. Ему представлялось «необыкновенно страшным умереть… умереть, когда любишь». Теперь, когда он обрел наконец давно желанное счастье семейного очага с любящей женой, которая полностью подчинила себя всем его интересам, когда стали появляться дети, а он, приходя домой, мог отвлечься от всех забот и неприятностей, сопутствующих его напряженной работе, все рухнуло. Умер не он, умерла его любимая жена. Пирогов был в отчаянии. Он не находил себе места. Дети остались без матери. Старшему Николаю едва минуло два года, новорожденному Владимиру требовалась кормилица. Дома слышался детский плач, и это еще больше напоминало ему об ушедшей навеки и безвозвратно его Кате. Она ушла, и он снова один, один, и никто не мог ему помочь. Темными зимними вечерами Пирогов уходил из дома и, чтобы хоть как-то забыться, подолгу бродил одиноко по заснеженным улицам столицы.

С детьми в доме оставались его родные люди: старая мать и две старшие незамужние сестры.

Вскоре после учреждения института, который, по существу, еще не начал функционировать, Конференция академии, сочувствуя Пирогову, чтобы как-то отвлечь человека от тяжелых дум, направила его в научную командировку в Западную Европу для закупки необходимого оборудования и приглашения квалифицированных сотрудников для Анатомического института. Командировка Пирогова продолжалась с 1 марта по 1 сентября 1846 г.

Официально это оформлялось как «…отпуск за границу на 6 месяцев для поправления здоровья и по делам учреждаемого Практическо-Анатомического института с сохранением содержания». Исполнять должность профессора было поручено ассистенту Неммерту.

В это же самое время, 1 марта 1846 г., издается очередной анатомический атлас – «Анатомические изображения наружного вида и положения органов, заключающихся в трех главных плоскостях человеческого тела», предназначенный преимущественно для судебных врачей, в котором имелось шесть больших иллюстраций с их полным описанием.

Через четыре года Пирогов повторил издание, значительно обогатив новыми прекрасными иллюстрациями, выполненными по новой технологии. Это второе издание, вышедшее в 1850 г. в виде книги удобного формата, имело объем около 80 страниц с 20 высокохудожественными черно-белыми иллюстрациями, которые делались с граверных досок тончайшей работы. Среди соисполнителей этой работы в предисловии указывался и знаменитый скульптор П. К. Клодт. Нельзя не добавить, что Клодт сделал немало работ и с И. В. Буяльским, когда тот после ухода из Медико-хирургической академии стал преподавать анатомию в академии художеств. Одна из их совместных работ – височная кость (повторенная в увеличенном размере копировщиком) украшает музей кафедры отоларингологии Военно-медицинской академии.

Пирогов посещает университеты во Франции, Австрии, Италии и Швейцарии. Николай Иванович загружал себя работой в заграничных университетах – закупая оборудование, препараты, знакомясь с постановкой преподавания анатомии и хирургии, и это как-то отвлекало его от тяжелых дум.

При посещении Австрии, по рекомендации австрийского профессора анатомии Гертля, Пирогов приглашает талантливого анатома Венцеслава Леопольдовича Грубера на должность первого прозектора института.

На обратном пути в Россию Пирогов заезжает в Дерпт к своему старому знакомому, доктору медицины Г. Х. Шульцу и также приглашает его в Петербург, предложив ему должность второго прозектора.

Пирогов был знаком с Шульцем еще в период работы над докторской диссертацией и тогда счел своим долгом посвятить верному товарищу горячие слова признательности при защите диссертации: «Мне остается выразить публично благодарность студенту-медику Георгию Шульцу, который всегда помогал мне в проведении опытов делом и советом; я не нахожу достаточных слов, чтобы похвалить его за проявленную им в этих делах изобретательность».

Шульц относился к людям, о которых можно было сказать, что их призвание – следовать за другими и добросовестно выполнять поставленную руководителем задачу. Шульц помогал не только Пирогову изготовлять анатомические препараты. Он был помощником и великого эстонского просветителя и поэта Фридриха Рейнгольда Крейсвальда, которому помогал издавать народный эпос «Калевипоэг». С Крейсвальдом Пирогов был также знаком еще с того времени, когда тот учился на медицинском факультете Дерптского университета.

В. Л. Грубер, в отличие от Г. Х. Шульца, жил собственными идеями. Пирогов писал, что выбором Грубера «академия по справедливости может гордиться так же точно, как и я сам». У Грубера, как и у Пирогова, был нелегкий характер. Однажды они повздорили из-за пустяка и были в ссоре около восьми лет. Все эти годы Грубер свободно и творчески работал, занимаясь в Анатомическом институте, развивал и продолжал дело Пирогова. Он обладал колоссальной, почти пироговской работоспособностью – изготовлял каждый год более двухсот замечательных препаратов, занимался изучением аномалий, которые описывал самым тщательным образом. Он, в частности, описал добавочную слезную косточку. Грубер воспитал целую плеяду блестящих русских анатомов, среди них П. Ф. Лесгафт и А. И. Таренецкий. Пирогов, находясь в ссоре с Грубером, не только не мешал ему трудиться, а, наоборот, всячески протежировал его работе. Это великолепный пример того, как у людей долга личные отношения не влияют на исполнение общественных обязанностей.

Для размещения Анатомического института на территории двора сухопутного госпиталя, за его главным корпусом, в 1846 г. было выстроено одноэтажное деревянное здание барачного типа, разделенное на две половины: одна предназначалась для занятий студентов и врачей, другая – для кабинетов профессора, прозекторов и хранения препаратов. Занятия в новом здании начались с 1847 г.

С. Я. Штрайх приводит описание Анатомического института, сделанное в мрачных тонах одним из современников, очевидно, очень впечатлительным человеком, впервые попавшим в анатомический театр. Этот посетитель, вошедший в институт, вероятно, в сумрачный осенний или зимний петербургский вечер, так передает свое впечатление жутко поразившей его картины увиденного: «Уже входя в переднюю, зажимаешь нос от запаха, который распространяется от ящика с хранящимися в нем трупами без какой-либо дезинфекции. В самой комнате у окна стоят выкрашенные в красный цвет столы с покатыми досками; возле столов кадки со всякой мерзостью, комната отапливается железными печками, вокруг которых кладут трупы для оттаивания, и освещается масляными лампами, которые горят так тускло, что все занимающиеся там держат в руках сальные свечи. Студенты, одетые в черные клеенчатые фартуки, копошатся возле трупов, все окутано серыми облаками табачного дыма. Это прямо какая-то пещера из Дантова ада, чем место для научных исследований».

И все-таки это было место для научных исследований и первый в мире Анатомический институт, из стен которого выходили труды, составившие гордость русской и мировой науки!

Вот некоторые сведения о результатах функционирования Анатомического института, приведенные Пироговым в отчете за первые 5 лет работы института (на самом деле только за 4 года его реальной работы).

Так, Пирогов сообщает, что студентам было демонстрировано 2000 препаратов, приготовленных сотрудниками института, самими учащимися произведено 2000 анатомо-патологических вскрытий, проведенных под его руководством с объяснением патологических изменений. В институте прошли практическую подготовку с изготовлением препаратов и слушали лекции 85 врачей и 30 фельдшеров; было произведено более 200 вивисекций по части экспериментальной патологии и хирургии, изготовлено 560 препаратов для анатомического музея.

Патологический музей, состоявший до учреждения института из 150 препаратов, теперь состоит из 1311 препаратов, 100 восковых слепков и 850 рисунков.

Сверх того Пирогов сообщает, что исследования, произведенные им и Грубером, позволили составить 11 сочинений, опубликованных на русском, немецком и французском языках.

Надо добавить, что занятия в Анатомическом институте, начавшиеся вскоре после его основания, получили у студентов большую популярность. Увлечение и рвение их к занятиям по практической анатомии и оперативной хирургии доходили до того, что в 1851 г. Конференция была вынуждена предписать студентам 3-го и 4-го курсов посещение Анатомического института только в часы, свободные от лекций.

Что может еще лучше характеризовать его полезную значимость!

Н. И. Пирогов в своем отчете о деятельности Анатомического института мог с чувством справедливой гордости заявить: «Пусть же другое учебное заведение укажет нам на более благоприятные результаты, и я охотно соглашусь, что наши действия при Анатомическом институте не оправдали цели и пользы, которую правительство и академия ожидали от его основания; покуда же я считаю себя вправе оставаться при убеждении, что мы сделали все что могли для пользы заведения» [100].

Оценивая значение инициативы Пирогова в создании Анатомического института, А. И. Таренецкий, профессор кафедры нормальной анатомии и начальник академии в 1901–1905 гг., совершенно справедливо подчеркнул заслуги Пирогова в практической направленности изучения анатомии. Он писал: «Энергии Пирогова академия обязана, что анатомия, эта основа медицины, стала доступна для каждого желающего и что изучение ее приняло преимущественно практически-прикладное направление» [101].

Дальнейшая судьба Анатомического института развивалась следующим образом. После первого пятилетнего срока, который заканчивался в 1851 г., Конференция академии высказалась за необходимость сохранения института и дальше. После ухода Пирогова из академии в 1856 г. и отставки доктора Шульца возглавлять институт стал Грубер. Положение института оставалось неизмененным до 1860 г., когда Конференцией был поднят вопрос о целесообразности открытия самостоятельной кафедры практической анатомии, с которой предполагалось слить воедино Анатомический институт.

Ходатайство Конференции об этом было утверждено новым императором Александром II в 1860 г., и тогда же Венцеслав Леопольдович Грубер был избран профессором этой вновь образованной кафедры практической анатомии и возглавил ее. И здесь еще раз надо напомнить, что появлению в академии такого ценного сотрудника, каким являлся Грубер, академия обязана Пирогову.

В дальнейшем, в 1887 г. в связи с новым Положением о Военно-медицинской академии, кафедра практической анатомии, в которую влился Анатомический институт, была преобразована в кафедру нормальной анатомии, которая и ныне располагается в морфологическом корпусе на бывшей Нижегородской улице (ныне улице академика Лебедева).

Первым профессором кафедры нормальной анатомии был избран Александр Иванович Таренецкий, крупный отечественный анатом, продолжатель идей Н. И. Пирогова и В. Л. Грубера. При Таренецком был создан фундаментальный анатомический музей и была произведена опись и ревизия всех его богатых коллекций, ныне составляющих гордость Военно-медицинской академии.