Книга: Как возрождалась сталь
Назад: Глава 2
Дальше: Глава 4

Глава 3

Берзин в половине седьмого утра умывался в своем модуле, когда без стука вошел молодой парень в спецовке на голое тело.
– Здрасьте. – Парень кивнул и быстро глянул по сторонам, нет ли еще кого в помещении. – Большаков за вами послал. Нашли тело.
Берзин сразу узнал спецназовца, который во время их прошлой поездки на катере говорил о дрейфовых течениях. Бросив полотенце на кровать и натягивая рубашку, он сразу стал задавать вопросы:
– Когда? Вчера нашли?
– Нет, сегодня. Час назад. Поспешите, а то тело чернеть начнет, столько в воде находилось.
– Вы там круглые сутки, что ли, ныряете? – изумился Берзин, выходя со спецназовцем из модуля и запирая дверь.
– Всякое бывает, – неопределенно ответил парень.
Тело лежало на краю песчаной косы, накрытое полиэтиленовой пленкой. Большаков шагнул навстречу Берзину, выпрыгнувшему из катера, и хмуро глянул на часы.
– Долго спите, инспектор! Меня уже в хвост и в гриву чешут, требуют ответить, почему я до сих пор тело не отправил на вскрытие.
– Не ворчи, Андрей, – Берзин пожал спецназовцу руку и поспешил к телу. – Спасибо, что подождал! Ты уже осматривал его? Может, это другой человек.
Большаков вместо ответа поднял с края пленки подсохший на солнце бумажник и раскрыл его перед Берзиным. В бумажнике лежала банковская карточка с фамилией Рогов, водительское удостоверение, регистрационная карточка на машину, пропуск. И всюду красовалась фамилия Рогов. Берзин присел на корточки рядом с телом. Кожа уже начала темнеть, но черты лица утопленника пока почти не изменились. Здесь лежал человек, несомненно, похожий чертами лица на фотографии в документах, извлеченных из бумажника.
– В карманах больше ничего не было, – присаживаясь рядом с Берзиным на корточки, сказал Большаков. – Только бумажник, немного мелочи в кармане джинсов да связка из трех ключей. Видимо, это ключи от квартиры.
– Смотри, – Берзин отогнул край куртки, – на теле нет никаких следов ножевого ранения.
– Да, мы его переворачивали, – согласился спецназовец, – и ничего не нашли. Вон только гематома на голове в районе виска. Или по голове ударили, или он во время падения сам ударился о швеллер.
– Вот это новость! – Берзин задумчиво посмотрел на Большакова. – А чья же кровь на ноже?
– Может, кровь убийцы? – предположил спецназовец. – Он напал на Рогова с целью убить, а тот оказал сопротивление. Может быть, убийца не отличался профессионализмом. Во время схватки Рогов мог перехватить нож и порезать нападавшего.
– Но ему все равно не повезло: его ударили по голове, и он свалился в воду. Или оглушенный упал, а потом его сбросили вниз. Ну, это только вскрытие покажет – есть ли у него в легких вода. Ладно, спасибо, ребята! Отправляй тело, Андрей, а я пойду думать дальше. Ох, не верю я в то, что это несчастный случай.
В Москву своему начальству Берзин позвонил из кабинета начальника отдела полиции в Тамани, куда его привел Вязников. Майор сидел напротив и смотрел на Берзина, подперев подбородок кулаком.
– Я предлагаю все же, как минимум, дождаться результатов вскрытия, – говорил Берзин в трубку. – Вот и местные товарищи обещали повлиять и организовать вскрытие тела в ближайшие часы.
Майор кивнул головой с улыбкой, подтверждая, что об этом он уже позаботился. Он не слышал, что отвечает руководитель Берзина в Москве, но понимал, что там, в главке, не понимали упорства подполковника. И верили ему, и разрешали заниматься этим бесперспективным делом лишь потому, что верили в оперативное чутье и опыт Берзина.
– Да, порезов на теле нет, – продолжал настаивать подполковник. – Но такое количество крови на лезвии ножа говорит прежде всего о том, что порез или порезы получил другой человек. И только найдя его, я могу вам точно сказать: несчастный случай мы имеем или убийство. Это первое. Второе, мне нужно немного времени на разработку девушки, с которой целовался на мосту Лужников. Слишком уж подозрительная цепочка получается: у Губаря пропал нож, этот нож в крови был найден на месте предполагаемого падения в воду Рогова. Пустовой, который присутствовал на вечеринке, на которой пропал нож, имел тесные отношения с Екатериной Сташко. И следом эта же Сташко меняет возлюбленного и целуется опять же на предполагаемом месте преступления с другим человеком. Да-да, на том месте, где мог еще лежать нож, как улика в совершении преступления. Что? Почему она целовалась там именно с Лужниковым? Причины две: с Пустовым нельзя, чтобы не светить его в этом деле. Кто-то мог заметить, как он украл нож Губаря. Вторая причина, она могла с ним не просто целоваться, но и в процессе этого выяснять, заметил ли кто, что нож взял на вечеринке Плужников. Да-да, в таком случае мы имеем дело не с завербованной девицей, которой пообещали деньги за участие в операции, а с опытным агентом некой иностранной разведки, подготовленным оперативником. А этот факт, извините, говорит уже о многом.
– Ну? – осведомился Вязников, когда Берзин положил трубку. – Говорят, что натяжек много в твоей теории?
– Да… – задумчиво проговорил Берзин, – натяжки, натяжки. Ты вот что, Олег Сергеевич. Организуй-ка пока через участкового распространение по стройке информации, что тело Рогова нашли, что это несчастный случай. И я буду ходить тут по мосту понурый, как будто по шее от начальства получил за этот несчастный случай. Я же все-таки тут по вопросам охраны труда и техники безопасности.
Свет фонарей с Приморской улицы на окраину почти не попадал. Линия частных одноэтажных домов под кронами старых фруктовых деревьев притихла на самом берегу и жила, казалось, своей жизнью. Ее не касалось живое движение автотранспорта, свет рекламных огней, не касались огни прожекторов и строительный шум Крымского моста. Окраина Керчи как будто замерла в тихом провинциальном покое еще прошлого века. Где-то там гудели заводы, в своем неугомонном движении жил своей жизнью порт, а здесь, на древней рыбачьей окраине одного из самых старинных городов Крыма, было тихо и спокойно.
Большаков торопился. Черная спецназовская куртка, такие же брюки, заправленные в высокие берцы, делали его почти невидимым в темноте южной ночи. Сказывался и большой опыт, позволявший оставаться невидимым там, где это было нужным. Офицер двигался вдоль заборов и замирал, когда слышал голоса или шаги людей. Дома были разными. Были тут и современные коттеджи, выросшие уже после того, как полуостров вернулся в «родную гавань» и стал частью России, было множество домов из белого керченского камня, сложенных даже не в XX, а в XIX веке. А может быть, и раньше, как гордо поговаривали многие жители этой окраины.
Вот и нужный дом. Большаков остановился, присматриваясь к шаткому, потемневшему от времени деревянному забору. Потом, взявшись одной рукой за доску, легко перемахнул через него, оказавшись во дворе. Снова прислушиваясь, он двинулся к дому. Темные окна. Ни звука, ни света. У второго окна Большаков остановился, сунул руку за пазуху и тут же тихо ойкнул, ругнувшись. Вытащив из-под куртки роскошную алую розу, он пососал уколотый шипом палец, усмехнулся и тихонько постучал в окно.
Он заметил в темноте за стеклом фигуру девушки в белой ночнушке. Вот ее рука коснулась окна, и створка распахнулась.
– Привет Оксанка! – прошептал Большаков, протягивая девушке цветок. – Спишь уже?
– Ой, Андрей! – громким шепотом отозвалась девушка и приняла цветок. – Откуда ты? Какая прелесть… а пахнет как! Ты с клумбы в розарии ее срезал, да? Только там такие чайные розы растут.
– Да какая разница, – рассмеялся офицер. – Главное, что я достал и принес тебе это душистое чудо. Цветом твоих губ, запахом твоих волос…
– Перестань, – тихо засмеялась Оксана счастливым голосом. – Какие глупости ты говоришь, а еще военный! Я тебя не ждала сегодня, ты говорил, что у вас учения будут на несколько дней.
– Вот закончили раньше срока, и в благодарность от моего начальства меня отпустили до утра в город. Моя хорошая, – голос Большакова стал мягким, – одевайся, пойдем на берег. Там так красиво сейчас. И море такое спокойное. Как будто спит и вздыхает во сне.
– Ой, я боюсь, папка придет сегодня рано. Они должны свой баркас закончить чинить. Сейчас я.
Девушка исчезла в окне, и Большаков опустился под ее окном прямо на землю. Да, отношения с будущим тестем у него явно не складывались. Не хотел старый рыбак прощать того казуса, который произошел два месяца назад. Большаков на катере был в море в зоне строительства моста, когда к опорам вдруг пошел рыбацкий баркас. На сигналы он не отвечал, курса не менял. Спецназовцы имели полное право открывать огонь, но Большаков приказал взять рыбаков «на абордаж». Интуиция ему подсказывала, что на баркасе просто какая-то поломка, но лишняя тренировка его бойцам не помешает. Да и рыбакам стоило лишний раз преподнести урок. В воспитательных целях, конечно. Не то место в море, где можно так ротозейничать!
Так и оказалось. Когда с подлетевшего к борту баркаса вверх полетели крючья и натянулись лини, когда вооруженные спецназовцы в мгновение ока взобрались на борт, там оказался лишь один пожилой рыбак и паренек в грязной тельняшке и по локоть перепачканный в моторной смазке. Лихие боевые пловцы, которых Большаков не успел остановить, быстро положили обоих членов экипажа на палубу носом в пропахшие рыбой доски.
Поднявшийся на борт последним командир остановил доклад подчиненных, поморщился и велел поднять рыбаков на ноги. Ох и наслушался он тогда от Кузмича! Какими только крепкими словами он его не поливал, отослав мальца в моторное отделение. И за то, что опозорили его, старого, перед пареньком, и за то, что, напялив военную форму и взяв в руки оружие, здоровенные лбы глумятся над гражданским населением, которое они призваны защищать. И все дальше в таком же духе.
Большаков безуспешно пытался унять старика, отпустив своих бойцов, прятавших веселые смешки в кулак. Перебрав все извинения, которые ему только пришли тогда в голову, он попытался объяснить рыбаку, что в зоне стратегического объекта так вести себя на судне нельзя. Но старик не унимался. Большаков не стал задерживать судно, хотя и имел на это право. А потом, спустя буквально пару дней, он познакомился в Керчи на вечерней набережной с красивой девушкой Оксаной. И влюбился в нее с первого взгляда. И закрутилось у них, завертелось, как только это бывает в молодости.
А когда Оксана впервые пригласила бравого морского офицера к себе домой, чтобы познакомить с отцом, то Большаков предстал во всей красе перед тем самым Кузмичом, которого не так давно задерживал в море, когда у того случилась неполадка с управлением. Ему тогда чудом удалось унять бурю, потому что у Оксаны характер был отцовский! И она вопрос поставила ребром. Если отец не помирится с ее возлюбленным, то она убежит из дома.
Педагогические знания, полученные в военном училище, и опыт воспитания своих солдат и управления коллективом позволили все свести к холодной войне и дать ситуации остыть. Никто из дома не ушел, никто дочь запирать в четырех стенах не стал. Да и клятвы отец с дочери не взял, что она перестанет встречаться с этим самодовольным морским петухом в погонах. Время должно все расставить по местам. Это понятно, ведь с момента конфликта в море прошло меньше месяца. Не стоит торопить события и нагнетать обстановку. Но попадаться отцу Оксаны на глаза пока не стоило.
Стукнула оконная рама, и девушка спрыгнула на землю, одетая в джинсы, футболку и летнюю курточку. Она попала сразу в объятия возлюбленного, и они долго стояли обнявшись, шепча нежности в перерывах между жаркими поцелуями. Потом Большаков потянул Оксану за руку к калитке. Они были уже в центре двора перед домом, когда Большаков услышал уверенные шаги Кузмича. Девушка ойкнула и стиснула руку жениха. Не хотелось снова повторять прошлого скандала. Оксана дернула Большакова за руку и показала на откидной люк погреба. Больше спрятаться было негде.
– Давай сюда!
– Ксюшка, ну смешно же это! – попытался возразить Андрей, но девушка смотрела на него умоляюще.
– Ну, пожалуйста, ну, миленький. Ну хоть сегодня не надо! Я прошу тебя. Ради меня.
Большаков вздохнул. Каменная кладка почти в его рост, двойная створка люка, которая откидывалась в сторону. Серьезное строение и удобное, наверное. Отодвинул щеколду, открыл створку, а там каменная лестница. Идешь спокойно, как в подвал. Старинная конструкция, раньше таких было много. Он поднял голову и прислушался. Отец Оксаны шел не один, а с каким-то другом, которого он называл Семен Ильич. Кажется, оба были чуть навеселе. Слишком громко разговаривали. Да, ссориться с пьяным было совсем ни к чему.
Оксана тихо открыла створку люка и шепотом велела держать ее Андрею, сама она перешагнула край люка и стала спускаться по каменным ступеням. Закрыв люк, Большаков достал телефон и, подсвечивая себе лишь экраном и не включая режима «фонарик», поспешил за девушкой. Ступеней было всего с десяток, а внизу их ждала еще одна дверь. Большаков взялся было за ручку но Оксана остановила его.
– Подождем здесь. Они сейчас в дом уйдут, холодно сегодня. А могли бы и на лавочке с вином расположиться. Вот тогда бы мы с тобой тут сидели до окоченения.
– А там еще холоднее? – спросил Большаков, кивнув на внутреннюю дверь.
– Там с весны лед нарублен по сусекам. Там градусов восемь, – хихикнула девушка.
– Хозяйственная семейка, – зябко передернул плечами спецназовец.
– Так какую выбрал, – странным голосом отозвалась в темноте Оксана.
Андрей тут же схватил ее в объятия и начал пылко целовать и шептать, что ему никакой другой и не надо, что Оксана самая замечательная девушка на всем белом свете, а с ее отцом он помирится во что бы то ни стало. Девушка сначала отбивалась, а потом присмирела в его сильных и ласковых руках и стала отвечать на поцелуи. По створкам люка что-то ударило, и Большаков тут же поднял голову.
– А не запрет он нас здесь? Увидит, что непорядок, что щеколда не задвинута, и запрет.
– Не бойся, моряк, здесь, в погребе, есть подземный ход. Выберемся.
– Что? – Большаков опешил. – Какой подземный ход? В каком смысле?
– Да я толком не знаю, – пожала Оксана плечами и прижалась к Андрею. – Отец показывал, там за бочками досками забитый угол. Говорит, что опасно, обвалился весь. Вроде старинный какой-то, чуть ли не XIX века. Он его забетонировать все собирался, а потом ему один археолог сказал, что этот ход изучать надо, что это историческая реликвия и бетонировать кощунство. Правда, никто так и не пришел из историков посмотреть на него. А я в щелку видела, там сводчатый потолок из темного кирпича и по колено мусора какого-то, а что дальше, не знаю.
– И далеко ведет? Что отец рассказывал?
– Нет, недалеко. Метров двадцать, наверное. Вон туда к берегу, к овражку. Может, раньше и дальше шел этот ход, но потом появился овраг и разрушил его. Нашему дому знаешь сколько лет? Дореволюционной постройки. А до этого, говорят, тут какой-то богатый грек жил, у него усадьба стояла, только ее в турецкую войну сожгли. Потом кто-то вот этот дом построил.
– Ладно, – Большаков прислушался. – Кажется, наверху тихо. Давай выбираться, а то я тебя тут простужу. Еще не хватало из-за меня по погребам прятаться.
Обещанная субботняя вечеринка была не такой многочисленной и веселой, как ожидал Берзин. Те из молодых рабочих, кто в этот вечер был не на смене, стояли кучками: парни с парнями, девушки с девушками. Кто-то курил, кто-то энергично что-то обсуждал. Музыка играла громко, но почти никто не танцевал. Кажется, обстановка немного нервозная, подумал Берзин. Так подействовало сообщение, что найдено тело утонувшего рабочего? Но тут мало кто из его бригады. Хотя с соседних участков ребята есть, кто мог Рогова знать. Ладно, пора идти в массы!
А вот и нормировщицы Ирина с Леночкой. Не так давно они ему ручкой махали и намекали на танцы. Эти среди рабочих крутятся все время, общаются с бригадирами и прорабами. Девочки информированные. Берзин шел по пустому пятачку, между прорабскими модулями и общежитиями рабочих, кивая, пожимая руки парням и улыбаясь девушкам. Сам он старался выглядеть грустным.
– Игорь Иванович! А обещанный танец? Девчонки, ура, Игорь Иванович пришел!
Берзин вежливо кивнул девушкам и молодым женщинам, пытаясь разглядеть, есть ли среди них Сташко. Прораб Акимов с хмурым лицом обернулся, когда Берзин подошел к группе молодых инженеров. Над его плечом высился Станислав Кормильцин с неизменной недовольной ухмылочкой.
– А вот и еще один пострадавший, – хмыкнул инженер. – Берзин у нас получил, похоже, по полной. Не попрощаться к нам, Игорь Иванович?
– Да хватит тебе, – проворчал Акимов. – Игорь Иванович-то здесь при чем?
– А кто у нас бдит день и ночь охрану труда и технику безопасности? Хотя ему-то что! Он у нас личность московская, неприкосновенная. Это у нас головы полетят, а его кто же тронет!
– Не обращайте внимания на дурака, – махнул Акимов рукой и подошел к Берзину вплотную. – Это он бесится из-за погибшего рабочего. Ну, этого, Рогова. Утонул парень, говорят. Его охрана выловила в море. Вот такие дела у нас!
– Я знаю, Акимов. Что уж тут горевать, сам парень виноват. Все ведь случилось не во время работы. Хотя начальник участка все равно получит по шапке. Он отвечает за работу вахты, за инструктаж. А ты этого Рогова знал?
– Откуда? – уныло протянул прораб. – Это вон к Кислицину, у него Рогов работал. Саш, Кислицин!
Берзин поморщился. Расспрашивать сейчас кого-то вот так открыто он не хотел. Тем более что с прорабом Кислициным он беседовал уже раза два за это время, когда пропал рабочий. Но теперь пришлось выкручиваться.
– Чего? – прораб подошел, пожал руку Акимову, потом протянул ладонь Берзину, – Здравствуйте, Игорь Иванович. Спросить чего-то хотели?
– А? Да, нет, Саша. Просто разговариваем вот с Акимовым про рабочего этого, Рогова. Ты как? Тебя не наказали за этот случай?
– Наказали! – буркнул недовольно прораб. – У нас любят крайних находить. Случилось ЧП! И если никого не наказали, то значит ЧП не разбиралось и меры не приняты. А все к тому и свелось, что найти человека, которого можно наказать. Начальника участка нельзя, он блатной, у него тесть в главке работает, главный инженер у нас тоже неприкасаемый. Один только я под все удары попадаю.
– Ладно тебе, Сашка, – Берзин положил руку на плечо прораба. – Я там с начальством поговорю, с московскими своими обсужу. Отстоим тебя. Ты-то тут при чем? Человек в нерабочее время вышел прогуляться и упал в воду. Он ведь не пил, этот Рогов?
– А кто его знает, – отмахнулся прораб, и Берзин еле сдержался, чтобы не вытаращить удивленно глаза. Вот это поворот.
– Слушай, ты чего? – Берзин понизил голос. – Знаешь чего-то? Так ты скажи, пока время есть. Если Рогов сам был виноват, так это же дело-то другое. Ты ведь себе карьеру в хорошей компании рушишь, тебе это зачем!
– А что, правда сможете слово замолвить за меня? – вопросом на вопрос ответил Кислицин.
– Санек, ты меня знаешь! – заверил Берзин, хотя прораб его в этом качестве знать не мог. Но главным было применить нужные интонации в голосе. – Я не вру, и я свое слово держу.
– Знаете, что я вам скажу, Игорь Иванович, – Кислицин взял Берзина за рукав и потянул в сторону от людей. – Я вот все думаю, думаю о Рогове. А не из-за бабы ли у них там все произошло.
– Из-за какой? – насторожился Берзин.
– Да вон, – прораб кивнул неприязненно головой в сторону женщин, стоявших особняком. – Катька Сташко из столовой. Она многим голову морочит. Красивая, стерва, вот и набивает себе цену. А из-за нее мужики дерутся.
– Рогов из-за нее дрался с кем-то?
– Не знаю, но мог вполне. Он был парень горячий, задиристый. И Катьку клеить пытался. Я видел, как он за ней следит. Куда пошла, с кем. Прямо сох по ней, только виду не подавал.
Вот это я проворонил ситуацию, думал Берзин, идя в сторону женщин. Тут такие интриги, просто тайны мадридского двора, а я ни сном ни духом. Надо к этой Сташко подобраться. Нормировщицы сразу увидели инспектора, который двигался в их направлении. Ленка успела первой, тряхнув подолом широкой и не очень длинной юбки. Берзин сделал страшное и решительное лицо оперного героя-любовника, перешагивающего через все преграды на пути к любимой. Сорвав по пути с маленькой клумбы возле женского общежития какой-то невзрачный цветок, он взял его в зубы, как берут розу, танцуя танго.
– Музыку, музыку, – зашикали женщины возле музыкального центра.
Там засуетился кто-то из организаторов музыки для вечеринки, и вот воздух страстно разорвали звуки аргентинского танго. Ленка танцевала так себе. Это Берзин понял почти сразу. Но зато она не мешала ему вести ее в танце и компенсировала свое слабое умение излишней страстностью. Она позволяла крутить и вертеть себя, она так страстно откидывала голову, когда Берзин бросал ее спиной на руку. Восторг у публики был полный! Потом Берзину пришлось танцевать фокстрот с другой партнершей. Он заметил, что молодежь заскучала и начала расходиться. Он увидел спину Пустового, который двинулся в сторону складов и ограждения площадки. Он исчез быстро и, как показалось Берзину, поспешно.
Закончив танец, Берзин принялся извиняться и отбиваться от других партнерш, которые горели желанием научиться танцевать или хотя бы освоить основные движения в руках обаятельного и милейшего инспектора по охране труда и технике безопасности. Сейчас было главным догнать Пустового. Личность этого человека интересовала Берзина все больше и больше. Проследить, но незаметно.
Дорогу буквально преградила Катя Сташко. Берзин чертыхнулся и расплылся в вежливой улыбке. Эта стерва могла и подождать, но как ее обойти, чтобы не выдать своего намерения догнать Пустового?
– Какой-то вы сегодня торопыга, Игорь Иванович, – ткнув ноготком в грудь инспектора, произнесла женщина мурлыкающим голосом.
– Да я… – Берзин рассеянно пожал плечами, – с чего вы взяли? Я и не спешу никуда.
– Погуляем? – Сташко без всяких предисловий взяла его под руку и направила вдоль моста к бытовкам. – Расскажите, Игорь Иванович, где вы так научились танцевать?
Берзину стало интересно, что это за такой поворот в событиях. Очень похоже, что женщина специально его остановила, заметив намерение догнать Пустового. И под руку взяла. Раньше они даже взглядами не встречались, да и не особенно ее Берзин помнил по столовой. Прибежал, поел, убежал. Что это за симпатии такие? Понравилось в самом деле, как он танцует? Так это не первое «публичное» выступление Берзина.
– А вы даже не сказали, как вас зовут? – хмыкнул он, послушно идя в том направлении, куда его вела рука и мягко прижавшаяся к его локтю женская грудь.
– Катя… Катерина, – промурлыкала женщина. – Как кошку. Так вы расскажите, откуда такие таланты при такой скучной работе.
– Ну, работа у меня может показаться скучной только здесь, на мосту, – пожал Берзин плечами. – А в Москве в институте жизнь далеко не скучная. Да и вне работы есть где и чем заняться. Вот, ходил одно время в группу классических танцев. Потом надоело, правда.
– Скажите, – Сташко понизила голос и чуть сильнее прижалась к его руке грудью, – а во время танца, когда вы так прижимаете к себе партнершу, вы не возбуждаетесь? Думаю, что кровь у вас кипит после таких жарких па.
Опять неуловимое движение, и женщина свернула к модулю, в котором жил и работал Берзин. Довольно настырно и откровенно, подумал он о своей спутнице. Ладно, посмотрим, что будет дальше.
– Ой, – женщина остановилась возле модуля Берзина и тихо засмеялась. – А мы пришли к вам! Как-то случайно у нас получилось. Или вы это с самого начала задумали? Ладно, показывайте уж, как вы живете. Я пить умираю хочу! У вас не найдется чего-нибудь в холодильнике, а?
Берзин мельком глянул на часы. Прошло семь минут. Но Сташко тянет время. Глупо верить, что он нравится ей как мужчина и она намерена ему прямо сегодня в срочном порядке отдаться. И сколько она будет разыгрывать этот спектакль? По продолжительности можно определить расстояние, которое пройдет Пустовой. Лучше всего все прекратить прямо сейчас, но тогда Берзин выдаст себя, выдаст свой интерес к Пустовому. А они заодно, это точно. Парочка, которая даже взглядом не обменялась на вечеринке, не потанцевали ни разу. Странные отношения у «влюбленных». И что-то не очень верится, что Сташко просто похотливая сучка.
– Прошу! – Берзин отпер дверь, пропуская женщину в свой кабинет. – Располагайтесь, я сейчас вернусь. Буквально секунду.
Усадив гостью на старенький диван у стены своего кабинета, он подмигнул и вышел на улицу. Там он достал телефон и настроил просмотр изображения с камеры наблюдения, замаскированной под потолком. Было хорошо видно, что Сташко некоторое время с напряженным лицом смотрела на дверь, наверное, прислушивалась. Потом она вскочила с дивана и подошла к рабочему столу Берзина. Его поразило, что женщина сразу полезла в тот ящик, в котором еще два дня назад лежал в пакете нож, найденный Берзиным между поддонами на мосту. Сейчас там ножа не было, а в пакете были завернуты старые пассатижи. Женщина торопливо развертывала пакет. Когда она поняла, что в нем нет ножа, на лице Сташко отразилось удивление и досада. Она положила сверток в ящик, быстро обыскала стол, потрогала сейф и только потом снова вернулась на диван.
Ну, вот теперь с вами, мадам, все ясно, подумал Берзин. Осталось понять, от кого она могла узнать о том, что нож лежит в столе и именно в том ящике. Знали об этом только волжане – Лужников и Губарь. И если с ними дружил Пустовой, то вполне мог разговорить ребят. И они, сами того не понимая, выболтали ему про нож. Теперь надо от этой гостьи как-то побыстрее избавиться. Причем эффектно, но не давая ей оснований для подозрений. «Если я скажу, что я голубой или импотент, она мне не поверит».
С этими мыслями Берзин снова вошел в свой кабинет и с довольным лицом уселся рядом с женщиной на диван.
– Ну вот, теперь порядок, – заявил он. – Ну, чем вас угостить? Квас, лимонад, кока-кола?
– Какой же ты глупый, – обворожительно улыбнулась Сташко и, повернувшись к Берзину, обняла его руками за шею. Женские губы скользнули по его щеке, коснулись ушной раковины и шепнули: – Взрослый, красивый мужик, но глупый, как мальчик. Мне это нравится в тебе.
– Так… – нетвердым голосом запротестовал Берзин, – спокойнее, Катя.
– Ты что? – страстно спросила Сташко и губами стала приближаться к его губам. Женская ладошка скользнула по груди, пальчики стали расстегивать пуговицы на рубашке, забираясь под тонкую ткань. – Я хочу тебя! Иди ко мне!
– Да вы что, в самом деле? – Берзин с трудом вырвался и вскочил на ноги, отходя на пару шагов назад. – Я женатый человек, что вы себе думаете!
Сташко сделала движение всем телом в его сторону, как будто собиралась броситься следом и схватить свою жертву. Но огонь в ее глазах быстро погас, руки медленно опустились на колени, и женщина произнесла уже спокойнее, с нотками разочарования:
– Ну, ты и дурак, Игорь Иванович! Вот уж что я о тебе думала, так только не это. – Сташко поднялась, поправила волосы. Потом смерила мужчину взглядом с ног до головы и произнесла презрительно сквозь зубы: – Ну-ну, женатенький ты мой!
Сташко вышла и хлопнула дверью. Берзин вытер ладонью вспотевший лоб и посмотрел на часы. В принципе, он еще мог успеть поискать Пустового и понаблюдать за ним. А может, и понять, куда он так таинственно исчез и что это его подруга так кинулась отвлекать инспектора по технике безопасности. Кстати, она тоже успела глянуть на часы, стоявшие на столе Берзина.
Пустового он, конечно, не нашел. Можно было расспросить рабочих о нем, но сейчас, когда многое стало проясняться, выдавать себя не хотелось. Хотя Сташко, а может, и Пустовой уже догадываются, кто такой Берзин. Но, может, они просто хотели выкрасть у него нож как улику. Идя вдоль складов, примыкавших к ограждению зоны строительства, Берзин заметил черные фигуры двух человек и услышал громкий шепот. Подойдя поближе и прячась за модулями, он стал наблюдать. Увы, это оказались двое рабочих с моста, которые покупали рыбу. Приглядевшись в темноте, Берзин даже узнал паренька из рыбацкого поселка. Передав через ограждение пакеты с рыбой, Макар получил деньги, деловито пересчитал и кивнул рабочим, двинулся по сухой траве каменистого острова к противоположному берегу. Идея созрела мгновенно. Берзин нашел место, где он смог бы перебраться через ограждение, огляделся и, приставив толстую доску к сетке, полез наверх.
Парня он догнал минут через двадцать, когда до поселка оставалось уже недалеко.
– Привет, Макар! – дружелюбно позвал Берзин.
– Здрасьте! А, это вы. Вам еще нужна копченая барабуля? А чего это вы через забор перелезли. Вас же за это ругают вроде!
– Ну, ты просто засыпал меня вопросами, – засмеялся Берзин. – Ругать будут, если узнают, что я вышел за территорию. Но ведь не узнают. Ты же не расскажешь, что меня видел в поселке?
– А че мне про вас говорить. У вас же не тюрьма там. Я понимаю, что все строго должно быть. Еще бы, такое строительство!
– Вот и хорошо, что понимаешь, а то, может, у вас какие страшные слухи по поселку ходят про нас!
– Ничего не ходят, – засмеялся Макар.
– Слушай, а твой дед меня может на рыбалку взять с собой? Люблю я это дело, а за работой все некогда, да и снастей нет, лодки нет, не с моста же леску бросать и пальцем подсекать.
– Дед же не удочкой ловит, – резонно заметил Макар. – А поговорить можете. Он вас с мужиками к себе на лодку возьмет, по-настоящему рыбу будете ловить. Сетями, на косяк.
Дед Макара оказался крепким словоохотливым мужчиной с темным обветренным лицом. Седые волосы окаймляли обширную загорелую лысину, губы то и дело расползались в добродушной усмешке во время разговора. Когда внук привел гостя, старик отложил напильник и вытер руки. В углу кухни на маленьком верстаке он обрабатывал какую-то деталь. Берзин осмотрелся в доме. Все просто и рационально. Вся мебель сделана своими руками. Да, наверное, и весь небольшой дом тоже.
Бутылка кубанского вина, жареная рыба, овощи со своего огорода, вот и все простое угощение. Если не считать приветливости хозяина.
– Знаю, тяжко вам там, – кивал старик. – Работать приходится не покладая рук. Спешить надо, это понятно. Ведь не просто мост строите, вы народ друг с другом связываете. Накрепко, и снова на века. Как раньше было. Я это понимаю. Он ведь, ваш мост, во всех отношениях мост, а не просто дорога на опорах, чтобы проехать можно было.
– Это точно, – серьезно согласился Берзин, решив, что достаточно было сказано общих фраз и пора бы узнать у рыбака кое-что полезное. – В основном народ на строительстве привычный, вахтовым методом работать приходится часто. Кто по три-четыре недели, кто по месяцу, а то и по два. Тяжеловато, но такая работа. К вам вот иногда удается сбегать, хоть и знают, что за это по голове не погладят.
– А нам и не жалко, – заулыбался дед. – Рыбы на всех хватит. А вам все разнообразие меню столовского. Так ведь.
– Частенько приходят к вам рабочие? – спросил снова Берзин и с улыбкой потрепал Макара по вихрам. – Или все внучка гоняете туда-сюда: убегался малый.
– Ничего, я спортом занимаюсь, мне привычно. От вас часто не выберешься, я знаю. Чаще я сам заказы выполняю и приношу к мосту рыбу.
– А катер у вас хороший, – решил ненадолго сменить тему Берзин.
– Этот? – рыбак кивнул в сторону берега. – Это не мой. Это с турбазы. Моторы я им чиню, когда просят. Ухайдакают, а потом не знают, что делать. А я в молодости ведь на флоте служил мотористом.
Поговорили о моторах, о катерах. Поговорили и о турбазе, которая с началом строительства стала оживать. Много любопытных приезжает. И отдых, и сфотографироваться на фоне исторического строительства можно. Потом Берзин сделал серьезное лицо, покосился для виду на дверь и наклонился к старику, заговорив уже совсем другим тоном:
– Я что хотел спросить. У нас тут один человек есть, как бы это вам сказать… – Для виду Берзин замялся, как будто слова подбирал. – Люди ведь разные на стройке работают, каждому в душу не заглянешь. Так вот, есть подозрения, что один такой завелся, что тащит со стройки и продать на острове пытается. То инструмент, то сверла разные, крепеж.
– Так гнать такого в шею, чтобы не позорил святое дело! – уверенно предложил старик.
– А если ошибаемся? – резонно возразил Берзин. – А если это не он? Обидеть человека просто. Только здесь уже не обида будет от напраслины, а оскорбление недоверием, унижение перед товарищами. А у него дети, семья. Как он им в глаза смотреть будет, если мы ошибемся, а человек окажется честным?
– Да, это ты правильно рассудил, – согласился рыбак и почесал под бородой. – С людьми надо по-людски. Тут разбираться надо.
– Вот то-то и оно! Я чего пришел, я ведь узнать хотел, только между нами разговор, и ты, Макар, не подведи меня, язык за зубами держи. – Берзин достал телефон и открыл фотографию Пустового. – Вот посмотрите, этот человек к вам часто приходит в поселок?
– Этого я видел, – заверил Макар. – Только он мне рыбу заказывал пару раз. Ну и с другими был, когда я приносил к забору.
– Не, не было в поселке у нас такого, – покачал дед головой. – А вот на турбазе я его видел. Не знал, что он ваш, с моста.
– А что он там делал? К кому приходил?
– Вот это уж не знаю. А что, про него сказ был? Этот, что ли, ворует?
– Не знаю пока, дед, – вздохнул Берзин. – Разбираться будем, выяснять. Только вы уж слово свое сдержите. Не хочется напрасно позорить честного человека. А вдруг ошибаемся?
– Ну, сказали же! – заверил старый рыбак.
Назад: Глава 2
Дальше: Глава 4