8
Я мчался со скоростью сто миль в час в одной из самых безопасных машин на дорогах страны. Грузовик работал от большого и дорогого аккумулятора, вполне, однако экономично, благодаря недавнему снижению цен на электроэнергию. Полностью автоматизированные грузовики типа того, что мне достался, ездили только по специально подготовленным трассам, хотя последнее время необходимым приспособлением оборудовалось все большее число дорог. Обычно грузовики двигались по одной отведенной им полосе с четкой разметкой, последнее — для водителей, которые предпочитали держаться подальше от автоматизированного транспорта. Мягко гудел двигатель, ветер со свистом проносился мимо. Краешком сознания я ощущал непрерывный поток данных для компьютера и от этого мне тоже казалось, что все в порядке. С каждой минутой я уходил все дальше и дальше от преследователей.
Помимо койки в кабине размещались элементарные санитарные удобства — по той же самой причине, по какой изготовители оставили весь комплект приборов ручного управления и два сиденья. Профсоюз водителей грузового транспорта получил довольно значительную долю акций от компаний, которым этот стремительный взлет автоматизации принес наибольшую выгоду Транспортники уже не поднимали серьезных возражений против постепенного сокращения рабочих мест, однако дебаты о необходимости присутствия в такой машине водителя еще не угасли. Поэтому грузовики по-прежнему выпускались с полностью оборудованными кабинами, а на продолжающихся переговорах все так же стоял вопрос о мерах по уменьшению безработицы. За что мне оставалось только благодарить судьбу. Впрочем, не только за это; в кабине я нашел еще и сухие концентраты, очевидно, оставленные последним водителем или пассажиром. Съев ровно столько, чтобы унять голод, я откинул спинку сиденья.
Однако пришло время позаботиться о собственной безопасности. А это означало, что мне следует выяснить о своем положении как можно больше, и лишь потом я смогу позволить себе заснуть. Слишком много я еще не знал о маршруте грузовика и обо всем том, что касалось избранного способа передвижения. Чтобы получить необходимую информацию, у меня был только один путь…
Клик. Клик-клик. Клик-клик-клик.
Компьютер не позволял машине уйти с полосы и следил за скоростью, считывая информацию о состоянии трассы и прочие необходимые данные с провода коммуникационной линии, проложенного под дорожным покрытием.
Я прошел через его рабочие программы, шаг за шагом усваивая стоящие перед ним задачи, что, в свою очередь, помогало понять общую структуру. Затем скользнул еще дальше и атаковал дорожные коды. Похоже было, что мы движемся в сторону Мемфиса.
Дальше, дальше… Сквозь программы, мимо… Самый главный вопрос оставался по-прежнему открытым. То самое «почему» продолжало манить меня, как трепещущий яркий флаг далеко впереди… Я перетряхивал команды, хранившиеся в памяти, пока не нашел то, что искал… Очень странно и одновременно очень знакомо.
Клик-клик-клик.
Удивляясь находке, я вернулся из яркого компьютерного пространства в реальный мир.
Я видел там… Свою подпись… Предельно отчетливую, словно выписанную от руки. Никаких сомнений. Как в тот раз, когда я понял, что запись, оставленная для меня в компьютере, там, дома, сделана не Корой, а кем-то чужим. Вроде бы совершенно иррациональное ощущение… И все же какая-то логика во всем этом была…
Изначальный набор программ грузовика не предусматривал остановки, чтобы взять пассажира. Но я видел изменения в программе и отчетливо понимал, что внес их туда сам, каким-то образом приказав машине остановиться. Но как? Никогда раньше я не делал ничего подобного, просто не мог этого делать и даже не имел представления, как такое можно осуществить.
Однако тут меня снова одолели сомнения… Те две измененные цифры, что набрал полицейский, когда вводил мой регистрационный номер… Действительно ли он сделал ошибку, или изменение возникло уже в электронном сигнале? Может быть, там тоже оставалась моя "подпись"?
А странное поведение монорельсовых поездов? Мне действительно хотелось каким-то образом ответить, когда Малыш Уилли пытался остановить мое сердце. Не мог ли я тогда уже действовать на каком-то ином, подсознательном уровне?
Мне снова вспомнились слова Мари: "…и с каждым днем мои способности растут…" Может быть, дар, которым я обладаю, тоже развился за период вынужденного покоя, только в другом направлении? И все те стрессовые ситуации, что выпали на мою долю совсем недавно, заставили меня использовать свой талант в новом качестве, а за ниточки до сих пор дергало измученное подсознание?
Если это так и если я научусь управлять своим даром, тогда у меня появится нечто вроде страхового полиса на время пути.
Клик-клик-клик.
Биты информации проносились мимо, словно вытянувшийся в струнку рой сияющих пчел…
Удалось.
Я надежно замаскировал свой грузовик. Как только Барбье поймет, что меня не сбили, когда я пересекал шоссе, и что меня нет нигде на другой стороне, он начнет задумываться: кто мог остановиться посреди ночи и посадить истекающего кровью беглеца? Пусть думает. Пусть ищет. Грузовик в том районе даже не проезжал..
Никогда раньше мне не доводилось видеть сны среди витков и спиралей глобальной информационной системы, никогда раньше не отдавал я свое сознание столь полно. Усталость настигла меня, и, даже не успев ничего понять, я провалился в сон…
Сон в объятиях моря информационных данных, в самых его пучинах.
Что-то снилось мне, и никогда прежде я не испытывал ничего подобного, но потом, когда очнулся, над горизонтами сна остались какие-то фрагменты воспоминаний…
Мне чудилось, что я — компьютер, огромный, сверхсложный компьютер, живущий в некоем запредельном пространстве. Затем рядом появился неясный силуэт какого-то существа. Я не знал, кто это, но в то же время чувствовал, что мы уже знакомы. Существо подошло к клавиатуре и напечатало запрос — я не помню, как он выглядел конкретно, — на поиск среди моих банков данных. То, что его интересовало, потребовало огромного количества информации.
Взяв распечатку в руки, таинственное существо принялось считывать строки, причем с такой же скоростью, с какой я их печатал.
Когда я закончил печатать, бумагу сдуло словно внезапным порывом ветра, и существо набрало на клавиатуре новый вопрос. Я ответил. Потом все повторялось снова и снова…
Затем существо пыталось запрограммировать в меня — сообщить мне — какую-то информацию. Данные продолжали вливаться, но я почти ничего не понимал. В отчаянии существо предприняло еще несколько попыток.
После всех тех фокусов, какие обычно проделывает просыпающееся сознание с материалом снов, я запомнил только одну фразу: "Компьютерная сеть — единению истинных мыслей; помехи ослабевают…"
Проснулся я уже не в витках информационной сети, а в самом себе. Проснулся, чувствуя, что мне удалось отдохнуть. Несколько секунд я не мог понять, где нахожусь, но затем вернулась память о событиях предыдущего дня. Я сел и посмотрел в окно. Кругом по-прежнему поля и холмы; чуть посветлело перед восходом небо слева по курсу…
Я сделал два-три глотка безвкусной воды на бачка. Умылся, причесался и оттер пятна на одежде. Затем вскрыл пакет концентрата, единственным достоинством которого служила калорийность, и принялся утолять голод, глядя вперед на дорогу, и пытаясь вспомнить что-то, казавшееся очень важным.
Что-то на самом деле произошло. И я никак не мог осознать, что именно. Я уже не сомневался, что действительно изменил кодовый сигнал грузовика и данные о его передвижении. Но оставалось еще что-то. Я чувствовал: в приснившемся мне был какой-то смысл. Вдруг я и в самом деле компьютер, которому снится, что он человек?
Небо светлело. Ночь уходила, словно вода при отливе, оставляя за собой дома, фермы и стога сена вдоль дороги.
Я задумался. В принципе, я мог бы добраться отсюда — терминал за терминалом, контакт за контактом, через всю компьютерную сеть — прямо к Большому Маку, информационной системе "Ангро Энерджи". Если бы я смог проникнуть в информационное хранилище Большого Мака и добраться до сектора «Дубль-Зет», где скорее всего и содержались данные о Коре, это стало бы, возможно, моим ритуалом перехода в новое состояние, на новый этап развития. Если только удастся…
