Книга: Тайны тринадцатой жизни
Назад: Пихенько и СМИ
Дальше: Вторая встреча

Вот они!

Смычкин не мог дождаться, когда к нему придёт Дубравин и принесёт чудом сохранившиеся глиняные таблички с клинописными стихами. А вдруг это будут не мои стихи? Вдруг кто-то другой, как и я, вынужден был придумать носить стихи на палках? Значит, он тоже должен был делать дырчатые таблички? И всё же свои тексты я должен вспомнить. Тем более, что я ещё и подписывал стихи своим именем Антрахамер. Кстати, свой престижный отель в центре Старой Качели Виктор Охапкин назвал этим именем в честь меня. Вот только я роман о нём так и не написал. Потому он и вспылил в Дворянском собрании. Нехорошо получилось. Ладно, я ему стихотворение посвящу. Этот обжора вполне заслужил такой подарок.
За этими мыслями и застал Смычкина появившийся Михаил Михайлович. Владлен вскочил обрадованный его появлением и усадил гостя в удобное кресло. Потом побежал на кухню, принёс бутылку вина и пару бокалов.
– Ну, давай, мифограф древностей показывай твои артефакты!
Дубравин не спеша вынул из портфеля коробку, открыл её и стал разворачивать пергаментную бумагу, которая особенно сильно шуршала в создавшейся тишине. Сердце у Смычкина замерло на нулевой отметке. И вот, наконец, появилась первая глиняная табличка, изрядно посеревшая от времени и пыли. Но углубления от клинописи были вполне рельефными и читабельными. Смычкин стал ощупывать табличку, разглядывать её и даже понюхал, чтобы убедиться в реальности происходящего. Но самое главное было то, что он узнал свою подпись, поставленную в самом низу таблички. И стихи стал узнавать.
Затаив дыхание, за его движениями следил историк. Было непостижимо для Дубравина, что глиняные таблички принадлежат человеку, который ради этой встречи с прошлым умудрился прожить дюжину жизней. Именно он создатель таблички и тех значков первой на Земле письменности, которыми он смог закодировать мудрость, зародившуюся в древнем царстве Урука.
Назад: Пихенько и СМИ
Дальше: Вторая встреча

Елена Дегтярева
Сергей Каратов: «Тайны тринадцатой жизни». — М.: Интернациональный Союз писателей, 2017 — 328 с. (Серия: Современники и классики). Само название романа сразу же наталкивает на мысль, что читателя ждут мистические явления и необычные герои. Вы вряд ли найдёте на карте Старую Качель – место, где происходит действие романа. И, наверняка, вы вовсе не знакомы с его жителями – старокачельцами. Всё это чем-то напоминает гоголевский город N и его героев с «говорящими» фамилиями. Надо признать, что автор обладает тонким чувством юмора и фантазией. Иначе, как объяснить создание им литературного направления под названием «скептический роялизм», в котором нашли отражение, так называемый, плутовской роман, с фантастическими и вполне житейскими приключениями, всюду поджидающими его лирических героев. Появление такого течения сам автор объясняет в одной из глав книги с одноименным названием. Каждая новая глава - увлекательный ироничный рассказ из жизни и истории Старой Качели и её обывателей. Надо отметить, что Сергей Федорович не только своеобразный самобытный писатель, но и мастер интересных ироничных высказываний, которыми изобилует его роман: «Когда человек излишне сыт, то душа его начинает томиться от бессмысленности существования» «Да, многое может отнимать время у творческого человека» «Литературу в Старой Качели делили на периоды, а писателей периодически сажали». «Бронзовая доска с барельефом видного человека в военной форме свидетельствовала о том, что прежде здесь проживал нарком обороны. Ныне в его квартире поселился местный наркобарон». «Кто-то предложил установить фонарь. Так в центре, около фонаря, стали собираться сходы, а потом и соборы. С тех пор и повелось в Старой Качели, что всякие важные решения стали приниматься «от фонаря». Ещё одна отличительная особенность автора - это умение придумывать необычные имена и названия. Только здесь вас ждёт рассказ об инженере-умельце Уклейкине и его друге студенте физико-технологического института Опёнкине; многопрофильном предприятии ОГОГО «Дринк»; про «Утруску», в которой когда-то жили этруски, про главу местной управы Демокрита и его жену Демокрицу. Сергею Каратову удаются диалоги, в которых ярко и своеобразно раскрываются персонажи его романа. «– Хочет узнать, что же ему уже нельзя и что ещё можно в этой жизни? Но никто не даёт ему вразумительного ответа, вот и мается человек. – Скажите ему, что с женщиной можно. Даже нужно! – твёрдо добавляет Смычкин. – А кто ему даст? – Пусть ищет такую, которая даст. Во всяком случае, у него смысл жизни появится». Его герой размышляет о веке потребительства, сделавшегося бичом современного общества: «Одни говорят, что богатство – это грех, другие говорят, что любвиобилие – это разврат, третьи уверяют, что желание хорошо поесть – это обжорство. Все говорят, но никто ни от чего не отказался». «Скучно стало жить без хорошей, дружной компании, без вольных и беспечных молодых людей, без шумных застолий, без путешествий на чём попало и куда глаза глядят». С уверенностью можно сказать, что именно Сергей Каратов родоначальник таких слов как: шкробы, самостийцы, недопатетики, спиксили, шельмостат. Сложная, но интересная и, уж точно, не обычная книга. Вряд ли она подойдёт для любителей бульварных романов и бестселлеров. Она скорее заинтересует тех читателей, которым предпочтительнее глубокие произведения с элементами иронии и фантастики. Надеемся, что вместе нам удастся разгадать тайны тринадцатой жизни. Елена Дегтярёва