Книга: Соль и пламя. Леди теней
Назад: Часть 4. Будь моей леди
Дальше: Глава 2

Глава 1

Граница была закрыта — я почувствовала это примерно за полчаса езды до широкого рва, через который вел всего один мост, охраняемый с обеих сторон. Почувствовала не физически, но чем-то сродни интуиции, словно увидела невидимую стену между государствами людей и теней.
— Граница закрыта, — сообщила Дарго.
— И что? — не понял тот. — Тебя не впустят?
В вопросе звучало серьезное сомнение, наверное, наемник не допускал даже мысли, что почти супругу лорда, будущую леди Теней, могут развернуть на въезд. Я размышляла примерно так же, и всё-таки на душе поселилась тревога.
— Впустят, — сказала, всматриваясь в туманную даль. Светало, на безоблачном небе проступал кровавый рассвет.
Вскоре мы прибыли к мосту, через который могло единовременно проехать с четыре груженые телеги. Монументальное сооружение, воздвигнутое во имя дружбы рас. Что же изменилось за последний месяц? Со стороны людей нас пропустили беспрепятственно, впрочем, предупредив, что тени в дурном настроении и отсылают прочь всех без разбора. А вот на другой стороне было пусто, но я осталась стоять, не шагнув с моста на землю.
— Так, может, проедем, и дело с концом? — предложил Дарго, разминая затекшую от путешествия поясницу.
— Не сможем. Впереди установлена сильнейшая магическая защита от вторжения иноземцев.
— Тогда давай сообщим о нашем приезде, мало ли где задрыхла стража, — Дарго прочистил горло, собираясь звать в голос.
— Они и так знают, — отрешенно заявила я и погладила лошадку по крупу.
И правда, не сразу, но из густого ельника, что рос на территории теней, вышли двое теневых мужчин самого хмурого вида. По всей видимости, в лесной хижине они отсыпались, а мы — бессовестные гады — прервали заслуженный отдых пограничников.
Понадобилась секунда беглого осмотра, чтобы тот, что постарше и массивнее, гаркнул:
— Ход через границы запрещен.
А второй погладил рукоять казенного меча.
Глупцы! Даже не потрудились рассмотреть нас внутренним чутьем, иначе бы непременно удивились туманам за спиной чужачки.
— На каком основании? — спросила я, потирая руну, обтянутую перчаткой.
— Приказ временного правления.
Сердце пропустило удар. Временное правление собиралось в смутные времена, когда лорд по какой-либо из весомых причин отстранялся от власти. Туманы кинулись на магический барьер и разбились об него солеными брызгами.
Дарго глянул на меня искоса, но я уже совладала с собой и выровняла дыхание.
— Что с лордом Траушем эр Вир — дэ?
— Есть основания полагать, что он не может более править страной, — нехотя объяснил младший под предупредительное шиканье старшего. Мол, нечего распространяться перед кем попало.
— Основания, но не окончательный приказ?
— Считаете ли вы за окончательный приказ смерть? — с иронией уточнил старший.
— Он ранен и вскоре умрет. Разворачивайтесь, разговор окончен.
Умрет?.. Я сама чуть не бросилась вперед, готовая, если понадобится, вгрызться пограничникам в глотку. Кровь прилила к затылку.
Перестань, Сольд! Раз — два — три… успокойся…
Сжала кулаки, и ногти врезались в кожу ладоней. Во рту пересохло, потому дальнейшие слова дались с болью:
— Нет, — я покачала головой, — разговор только начинается. Мне пока неизвестно, что произошло, но, раз окончательный приказ об отстранении ныне правящего лорда отсутствует, а сам он жив, вы обязаны впустить его супругу.
Я дала волю туманам, и те разрослись, опутывая собою округу. Стемнело и похолодало так резко, будто кто-то высосал всё тепло и весь свет. Наемник поежился, а пограничники подобрались. Да, они увидели мою мощь, но ещё сомневались.
— Нам запрещено, — пробормотал старший, застегивая форменную куртку на все пуговицы.
— Да вы что? — Я вслушалась в биение сердец, шум ветра, гомон еловых иголок, песнь воды. — Смею напомнить, что я — равная своему мужу во всём и, если он по каким-либо причинам неспособен управлять Пограничьем, то власть переходит не хранителям, не временному правлению, а его супруге. Так впустите же меня и прикажите жрецу настроить сумеречный туннель до загородного поместья лорда.
Пограничники по — детски напуганно переглянулись, разом растеряв былую спесь. Лошади нервно трясли мордами, отгоняя туманные сети. Дарго скрежетал зубами и не предпринимал ровным счетом ничего — даже его пугало происходящее.
— Минутку, леди, — наконец, произнес старший, но младший побежал за ним следом, не желая оставаться с нами наедине.
Только когда они скрылись за вечнозелеными елями, я зажала рот рукой, часто задышав, чтобы подавить крик ужаса и беспомощности.
— Они могли выгнать тебя взашей, ведь никакая ты не супруга, — заявил Дарго.
Не выгнали же, — парировала я, кусая губы. — Я — жена высокого лорда.
— Почти жена. А почти жена не решает ничего, тем более, если твой лорд умрет до вашей свадьбы.
Понадобилось собрать всю силу воли, чтобы не спустить туманы на болтливого наемника. Как он посмел о таком заикнуться?! Трауш будет жить.
— Прошу, заткнись.
Дарго невесело хмыкнул.
В сумеречный туннель — черное пятно, в воздухе очерченное жрецом, — я шагнула боязливо. Этот проход объединял миры, и всё здесь искажалось: голоса, внешность, даже ты сам. Мы шли по абсолютной пустоте след в след за жрецом — говорили, если уйти с тропы, можно навсегда затеряться меж сумраком и реальностью. Лошади не брыкались, словно зачарованные, двигались, едва переставляя копыта. А по ушам била какофония из голосов, всхлипов, охов. Когда я впервые услышала их, Трауш объяснил: то мертвые силятся прорваться сквозь завесу, но их не слышит никто, кроме жрецов, леди и лорда.
Сейчас я явственно различала: «Помогите!», «Мне страшно», «Выпустите меня», «Больно», но не поддавалась и не оборачивалась на звуки. Шла, отсчитывая про себя шаги. Наконец, впереди забрезжил луч света, будто бы силящийся прорваться сквозь малозаметную щель, и жрец взмахом рук раздвинул стенки туннеля. Едва очутившись на твердой земле, Дарго припал на колено, схватившись за грудь, и долго моргал.
— Жуткое место! — ворчал он. — Из меня все соки выпили.
Да, существам иных рас особо тяжело идти по переходу теней. Сумрак съедает жизнь, выпивает молодость.
Мы очутились у конюшен, и молоденький конюх уже бежал навстречу. Он беспрекословно принял поводья, с испугом зыркнув на меня, и повел лошадей к стойлам. Жрец не издал ни звука и даже не сдвинулся, словно был и глух, и нем, и обездвижен — дожидался следующего приказа.
— Идем, — обратилась к наемнику.
— Куда? — Тот, приложив ладонь козырьком ко лбу, глянул на двухэтажный дом из камня и белого мрамора.
— Внутрь. Прикажу прислуге накормить и разместить тебя, а сама двинусь покорять городские залы правления.
— А тебя пустят? — Дарго почесал переносицу.
— У них нет выбора, — усмехнулась я.
Первое же потрясение ждало нас в поместье, а точнее — нас вообще никто не ждал. Молоденькая служанка встретила меня в молчании и ушла, не приняв одежды или дорожных сумок. Гериха, здешнего мажордома, я не дозвалась. Пожилая кухарка лузгала семечки на кухне. Завидев нас, она всплеснула руками:
— Леди Сольд! Уж не лгут ли мне глаза?
— Не лгут, я приехала.
— Хвала небесам! — Кухарка обняла меня так горячо и крепко, что я опешила.
— Тут без лорда всё разваливается. Эти поганки работать не хотят, нам с Герихом всякого наговорили, так старик с больным сердцем слег. Я б и сама ушла, да куда? Я тут, считай, с малого детства живу, у меня ни дома, ни семьи нет. Потому ждала и верила: или лорд выздоровеет, или его супруга вернется. Неужто мои мольбы были услышаны богами?
По морщинистой щеке скатилась слеза.
— Что произошло с Траушем?
— Он был ранен в какой-то стычке, — всхлипнула кухарка, — после чего его забрал к себе брат, как говорят, чтоб Трауш находился под присмотром лекарей. Но минул уже месяц, а известий никаких. Нас не распускают, жалование платят стабильно, вон, только вчера приезжал гонец от младшего лорда. Но о состоянии высокого лорда — ни словечка. Я ежедневно молюсь богам, да толку от молитв какой-то старухи?
Не может быть! Месяц назад, когда я попала к Розеншалю, мой будущий муж едва не умер и до сих пор балансирует на грани где-то у брата, который терпеть не может Трауша и вряд ли всерьез стремится помочь ему. Так вот почему он не снился мне, так вот почему стирается руна. Со смертью лорда наш союз будет расторгнут.
Показалось, что кухня расплывается, а пол уходит из-под ног. Пришлось ухватиться за дверной косяк.
— Не переживайте, всё наладится, — проговорила, сама не веря в сказанное.
Не слушая причитаний кухарки, я развернулась на каблуках и вышла в парадную залу, где прохлаждалась прислуга в лице четырех девиц (между прочим, попивая кофе из фарфорового сервиза). Дарго молча семенил позади и вмешиваться не спешил, а я отмечала слой пыли на подоконниках, немытые витрины, клоки волос по углам.
Хлопнула в ладоши, привлекая внимание.
— Девушки, давайте-ка вы займетесь своими обязанностями.
Одна из них, имени которой я не помнила, лишь презрительно фыркнула.
— Угомонись, ты нам никто.
— За всё платит Шур эр Вир — дэ, а тебя скоро выгонят взашей, — подтвердила вторая. — Пойдемте, девочки, здесь воняет человечиной.
Девицы, звякнув чашками, плавно поднялись (я с изумлением увидела на одной из них моё собственное платье) и вышли.
Обалдеть, — только и сказала я, смотря вслед гордо удаляющимся служанкам.
— Это в порядке вещей? — закашлялся Дарго.
— Нет, но с ними мы разберемся позднее. Разместись… — махнула в сторону дивана, — где-нибудь и жди меня. Скоро буду.
Я наскоро переоделась (хватило беглого взгляда, чтобы недосчитаться половины вещей в шкафу), вернулась к терпеливо ожидающему жрецу и попросила провести меня до Ре — ре. Злости, растущей в груди, хватило бы, чтобы разнести всё Пограничье по камешку.
Что я и сделаю, если мне не отдадут Трауша.
После очередного короткого перехода я предстала перед городскими залами правления, над которыми развевался флаг рода Вир — дэ: кленовый лист, оплетенный шипастой лозой. Трауш был где-то недалеко, в пределах города, но я чувствовала лишь отголоски его присутствия. Туманы метались из стороны в сторону, бессильные уловить лорда. Я не позволила страху осесть в легких и распахнула парадные двери.
— Вам назначено? — Путь преградил лакей и, даже поняв, кто перед ним, не посторонился.
Во мне никто не видел леди, а уж тем более правительницу. Зазнавшаяся человеческая женщина, которую необходимо осадить, унизить, растоптать — и не более того.
— Да, я должна увидеть своего деверя.
Сомнений нет, власть захватил Шур. Младший брат всегда мечтал о величии и первый же подвернувшийся случай обернул в свою пользу. Если не он ранил Трауша, то по его указанию.
— Вам назначено? — повторил лакей настойчиво.
Интересно, он вытащит меня за шкирку наружу? Ну, пусть попробует.
— Сообщите Шуру эр Вир — дэ о моем приезде.
Пришлось красноречиво пустить по холлу туманы, только после этого лакей нехотя скрылся в правом крыле. Первые десять минут я терпеливо дожидалась его, но после нагло двинулась по коридору, минуя многочисленные кабинеты, и приблизилась к залу, от которого словно собачатиной несло братцем Трауша и его туманами, хилыми, недоразвитыми. Лакей как раз выскочил из двойных дверей и попытался не впустить меня, но я шмыгнула между ним и стеной.
— Здравствуй, Шур, — поприветствовала с легкой ухмылкой.
Мужчина сидел за столом, посасывая кончик пера. Смотрелся он, мягко говоря, не на своем месте: низкорослый и излишне худой, как ребенок в отцовском кабинете. Массивная мебель и высокие потолки поглотили «правителя».
— Свободен, — бросил он лакею. — Где же твои правила приличия, Сольд? Я не разрешал входить. Впрочем, о каких правилах я говорю рабыне.
Он по — женски закатил глаза. Я, отбивая каблуками тревожный ритм по мозаичному полу, подошла вплотную к столу и глянула на Второго после лорда сверху вниз.
— Что с моим супругом?
— Почти супругом, — съязвил Шур и глянул на мои руки. — Руна совсем стерлась, не так ли?
Я вопрос, заданный с лживой жалостью, проигнорировала.
— Дело в официальной церемонии? Верни мне Трауша, и мы отпразднуем свадьбу в тот же день, как он придет в себя. Увы, Шур, я его жена по всем законам и обычаям, смирись уже.
— Ай! — Братец отложил перо. — Мне бы этот оптимизм. Твой супруг при смерти, не сегодня, так завтра Пограничье лишится лорда. — Шур встал и выпрямился, стараясь казаться выше. Туманы скрестились, запахло ненавистью и слабостью. Я, ничтожная человеческая женщина, была сильнее законного сына дома Вир — дэ.
— Отдай Трауша.
— Он под чутким присмотром лучших целителей, — по — змеиному зашипел Шур.
— В твоем доме? Не смеши меня. Мой супруг должен жить в нашем поместье.
Второй после лорда заскрипел зубами так громко, что я забеспокоилась, как бы он не стер их в порошок.
— Нашем?! Там нет ничего твоего. И вообще, благодари меня, что разрешаю пользоваться своим родовым имением.
— Оно по праву принадлежит старшему сыну, как и всё остальное. Шур, благодарю за то, что замещал лорда на время моего отсутствия. Но я здесь и готова править. Как бы ты не пытался закрыть границы, меня впустили без особых пререканий.
Удар хлыстом — туманом. Парирование туманом — щитом. Глаза родственничка налились кровью.
— Я могу вызвать стражу и казнить тебя прилюдно на главной площади.
— Можешь и тем самым обагришь все священные правила. Жена, кем бы она ни была по статусу и расовой принадлежности, равна мужу во всём, и никакой побочный родственник не может отнять правление, пока она здравствует.
Не зря я зачитывалась книгами несколько первых недель — изучила всё о правящем роде и традициях управления государством. Шур залился пунцовой краской и почти накинулся на меня, но вдохнул — выдохнул.
— Самоуверенная тварь! Убирайся.
Я же простая человечка, неужели ты страшишься меня?
Кадык дрогнул.
— Ничуть.
— Тогда созывай хранителей, — спокойно потребовала я, — и они, уверена, при всем предвзятом отношении ко мне, изберут правительницей супругу лорда Трауша, а не его младшего брата. Ибо таковы законы богов. Ты собираешься разгневать всевышних?
Туманы Второго после лорда надавливали на меня, старались удушить или замутить сознание, но я с легкостью отгоняла их, тонких и едва различимых. Шур сам подвел себя к ситуации, в которой он должен дать четкий ответ. Если он продолжит пререкаться — подтвердит свою боязнь и слабость. Зачем ему тревожиться о «почти супруге», да ещё человечке? Если он казнит меня — совершит преступление пред богами. Сколько бы он не кичился, он стоял на ступеньку ниже меня. Шур это понимал, потому, поколебавшись, ответил:
— Уговорила. Твой дражайший супруг завтра же будет доставлен в загородное поместье, где и подохнет рядышком с невестой — рабыней. А на завтрашний полдень я созываю хранителей. Готовься принять позор, тварь. Я с удовольствием понаблюдаю за твоим унижением, а после привяжу тебя на цепь и отдам своим стражникам.
— Как тебе будет угодно, — я махнула юбками, разворачиваясь.
Ненависти было так много, что она съедала меня изнутри. Ломала кости. Рвала внутренности. Я отомщу. Всем и каждому. За боль Трауша. За свое унижение. Пусть же Пограничье познает, на что способна человеческая женщина, если в ней кипит кровь четырех рас.
И начну я со слуг.
Было достаточно зайти в дом труда и написать заявку на подбор персонала: тем же вечером в поместье начали съезжаться претенденты. Холл ломился от желающих, потому как работа при лорде, пусть даже угасающем, сулила достойную оплату. Тогда-то и очухалась прежняя прислуга, весь день шляющаяся незнамо где. В полном составе (не считая мажордома и кухарки, которых я попросила не тревожиться — их места будут сохранены) она явились в гостиную.
— Что здесь происходит? — подбоченившись, спросила служанка, одетая в мое платье. Сидело то, к слову, отвратительно.
Я оторвалась от общения с молоденькой полукровкой, претендующей на должность младшей экономки, и улыбнулась.
— Всего — навсего ищу тех, кто готов работать под началом без пяти минут супруги лорда.
— А мы? — не поняла лупоглазая девица, хлопая белесыми ресницами.
— Вы желания не изъявили. Ах да, дурья башка! — Я стукнула себя по лбу. — С сегодняшнего дня вы полностью освобождены от всех обязанностей. Можете быть свободны.
Слуги выпучились. Претенденты на их должности жадно и с презрением рассматривали бывшую обслугу, в глазах читалось непонимание, как можно было отказаться от столь хлебосольного места. Вот и я не понимала.
— Ты не посмеешь!
— Что за произвол!
— Бред!
Голоса слились в один. Я отвечать не спешила, рассматривала ногти.
— А деньги? — возмутилась самая напористая.
— Точно. Жалованья вы не получите за то, что жили себе припеваючи и опустошали продовольственные запасы. Прощайте.
Желающие заменить нынешнюю прислугу переглянулись. Да — да, у госпожи- человечки есть характер.
— Я не уйду, — сказала одетая в моё платье. — Нам платит Шур эр Вир — дэ.
— Так сообщи ему о творящемся беспределе. Дарго, покажи нашей упрямице выход.
Наемник, до сих пор с ногами лежащий на одном из диванчиков, легко вскочил и угрожающе надвинулся на служанку. Та выпятила грудь, готовая обороняться, но уже через секунду была перекинута через плечо и вынесена из залы. Девица вопила и брыкалась, да впустую. Вскоре раздался вскрик — видимо, не особо церемонящийся наемник попросту спустил служанку с крыльца.
В глазах прислуги — и старой, и новой — появилось то, чего я так долго ждала: зачатки уважения.
— Итак, — я кивком поблагодарила вернувшегося Дарго, — последний шанс, милые мои. Те, кто желает работать на лорда, оставайтесь. Те, кто хочет уйти — идите.
— Я останусь, — проблеяла светловолосая девушка, кажется, Санэ.
— Ия, — поддакнула ей вторая.
— Вы прогнулись перед шавкой, — сказала та, которой недавно не нравился человеческий запах.
Убралась она сама.
Остальные — конюхи, садовники, рабочие и другая прислуга — тоже разделилась надвое. Я никого не удерживала и быстро подобрала замену всякому, покинувшему поместье (кстати, до Ре — ре добираться им пришлось пешком). К полуночи дом преобразился: смахнули пыль, постирали гардины, очистили ковры, сменили увядшие цветы в вазах. Кухарка поочередно благодарила то богов, то меня, старик- мажордом же разрыдался как мальчонка и расцеловал мои ладони.
В гневе ты прекрасна, — захохотал Дарго, когда наконец-то стихли голоса и рассеялось пламя свечей.
В столовой на наскоро накрытом столе были расставлены блюда, полные пищи. Салаты, закуски, горячее. В бокалах искрило белое вино. Но кусок в горло не лез. Не должна ли я сей же час ехать за Траушем? Правильно ли доверяться слову Второго после лорда? Что если он солгал?
Решено. Встречаюсь с хранителями и, при любом исходе переговоров, беру дом Шура штурмом.
— Скажи, сколько тебе заплатить за наше путешествие? — вспомнила вдруг. — Ты тоже можешь быть свободен.
— Э нет, леди Сольд. Пожалуй, я останусь у тебя на правах стража. — Дарго кинул в рот зеленую виноградину. — Мне безумно интересно посмотреть, как ты поставишь на колени Пограничье.
Я глянула на себя в оконное отражение. После сумеречных туннелей стерлись следы заклинания господина Розеншаля, и волосы вновь потемнели, а веснушки выцвели. По силам ли мне бороться с временным правлением? Не слишком ли многое я на себя взяла?..
— Завтра тяжелый день, — вздохнула, отставляя полную тарелку, — пойду спать.
— Нагни их всех! — доносилось мне вдогонку, когда я выходила из столовой. — Нагни и поимей.
Как грубо и невоспитанно! Губ коснулась тень улыбки. Нагну и поимею.
В полдень ровно, едва зачарованные часы на башне пробили двенадцать раз, я ступила в залы правления. Одетая в платье, столь скромное, чтобы не вызвать ни в ком неприязни или неодобрения — я старалась выглядеть кротко и просто, — совсем не накрашенная. Хранители должны внять моим речам, но не одеждам.
Знакомый лакей приветствовать не спешил, лишь глянул с гадливостью и буркнул:
— Вас ожидают.
В зале уже расселись все действующие лица: место правителя занимал Шур, по правую и левую руку от него расположились хранитель покоя и верховные жрец. Хранитель казны сидел напротив Второго после лорда, а мне предназначалось место с краю как секретарю или низшему чину. Я проглотила недовольство, села, смиренно сложив руки на коленях.
— Приветствую вас, достопочтенные хранители, — сказала тихо.
— Второй после лорда поведал нам о вашей сумасбродной просьбе, — хранитель казны едва сдерживал оскал.
— Это не просьба, и уж точно не сумасбродная, или же вы называете исполнение великих законов Пограничья сумасбродством?
— Ты не принадлежишь Пограничью, — утробно зарычал Шур.
— Принадлежу с того самого дня, когда высокий лорд нарек меня своей невестой.
Верховный жрец, сухощавый, будто высушенный, мужчина с идеальными чертами лица, не выдержав, засмеялся.
— Для человеческой подстилки у вас слишком большое самомнение. Уж не думаете ли вы, что околдуете нас настолько, что мы позволим вам разрушить страну? Мы не потерпим на троне дворовую девку.
Я еле успокоила туманы, единственным желанием которых было вцепиться мерзкому хранителю в глотку.
— Не подстилки — жены, — поправила миролюбиво. — И позвольте, что противозаконного в избрании меня супругой? Не помню законов, воспрещающих межрасовые браки. — Выдержала недолгую паузу, после которой продолжила: — Насколько мне известно, окончательно решение не за вами и даже не за Вторым после лорда. Решающее слово несет коллегия жрецов, только она сможет определить законность моего статуса, ибо только ей подчиняется магия обручения.
— Коллегия подчиняется мне, — вновь прыснул хранитель магии. Пухлые губы Шура, такие непохожие на братские, озарила усмешка. Хранитель казны загоготал, брызнув слюной.
Молчал один хранитель покоя — тот, кто защищал порядок страны и теоретически мог назначить меня временной заменой. Ни хранитель казны, ни верховный жрец, ни Второй после лорда этим правом не обладали, потому слово хранителя покоя стоило столько же, как все их. Я вдохнула и выдохнула. Нужно быть сильной. Нельзя дрожать, ежиться. Я — леди Теней, и мой супруг — лорд должен мною гордиться.
— Вы собираетесь шантажировать коллегию? Чем же я вам не угодила?
Встала с неудобного стула и прошлась по залу, тем самым привлекая внимание к моей персоне. Не я должна сидеть в ожидании приговора, а хранители внимать моим словам.
— Ты — человек! — Шур уперся кулаками в стол. — Этого недостаточно?!
— Леди Анора, жена семнадцатого лорда Теней, была получеловеком — полуави. — Я возвела глаза к беленому потолку, делая вид, будто припоминаю.
— Она умерла, не продолжив род, потому кровь правящего рода не запятнана ни расой людей, ни ведьм, — перебил верховный жрец.
— Не умерла, но была убита заговорщиками. — Я скрестила руки на груди. — И её супруг горевал настолько, что выстроил в её честь храм и наладил с Островами Надежды обмен подданными.
Один случай на миллион. — Шур недовольно фыркнул. — Это…
Настала моя очередь обрывать на полуслове.
— Ваш лорд выбрал меня добровольно и осознанно, провел обряд, и боги приняли его. Кроме того, мне подчинились оберегающие туманы. Разве нужны другие доводы?
В доказательство своих слов я ударила туманами что кнутами по полу и не удержалась от насмешки, когда хранитель казны отпрянул.
— Ерунда! — вскрикнул Шур, который, как я знала, никогда не умел управляться с туманами.
— Она права, — внезапно заговорил хранитель покоя и помассировал виски, — туманы подчиняются ей как своей. Леди Анора так и не сроднилась с ними, но… — он долго думал, как назвать меня, и всё-таки выдавил: — Сольд, переродившись, словно породнилась с тенями. Возможно, дело в том, что во время обручения она погибала, потому теневой сумрак пророс в ней как в своей.
Хранители переглянулись, а Шур стукнул по столу ладонью.
— Что с того, разве дело в туманах?!
— Отчасти — да. — Хранитель покоя и сам выражал полнейшее спокойствие, нерушимое и незыблемое.
— Вернон, — толстый хранитель казны тяжело дышал от волнения; лоб его покрылся испариной, — уж не за одно ли вы с этой человеческой девкой?
— Я беспристрастен, Ротт, ибо такова моя доля: отвечать за сохранность всей нашей страны. И если будут основания полагать, что Сольд за именем Вир — дэ достойна именоваться леди Теней — быть тому. А она, несмотря на всю мою неприязнь к иноземцам, говорит правду: обряд был совершен по всем правилам, засвидетельствован богами, туманы подчинились невесте лорда. Что каждый из вас может противопоставить этому?
— Она — человечка, — сказал казначей Ротт, стирая пот рукавом.
— Она не обучена нашим законам и не сможет править Пограничьем, — добавил верховный жрец Ритте.
— Эта рабыня позорит статус леди, — окончил Шур.
Я вновь поджала под себя потемневшие туманы, свела лопатки и добавила:
— Я вынуждена согласиться с вами, уважаемые хранители, во всем, кроме знаний свода законов и правил. Мною изучены все книги, а также родословные, исторические архивы и фактографии. Также я присутствовала при отправлении правосудия моим будущим супругом — лордом и познавала азы правления, впитывая его познания. А кто, как ни правитель Пограничья, мог обучить меня всему?
Вернон поднялся и, немного подумав, изрек:
— Сим считаю необходимым направить Сольд за именем Вир — дэ для окончательного вердикта в коллегию жрецов. До тех пор, пока решение не будет вынесено либо ныне правящий лорд не оправится от ранения, я назначаю её наместником и снимаю полномочия с временного правления, оставляя на нами право отстранить леди Теней, если на то будут основательные причины. Таково слово хранителя покоя. Леди, будут ли у вас указания?
— Откройте границы, — коротко попросила я.
— Разумеется, леди, — хранитель покоя поклонился.
Он вышел первым, а следом за ним потянулись остальные. Хранитель казны презрительно скривил губы, но промолчал.
— Смотри по сторонам, девчонка, — предрек Ритте, запахиваясь в плащ, подбитый алым. — Теневая магия опасна и непредсказуема, не всякая человеческая женщина сумеет выдержать её.
— Благодарю за совет, — я отвесила реверанс.
Мы остались вдвоем со Вторым после лорда. Шур проедал меня взглядом, в котором ненависть сплелась с прямой угрозой.
— Надеюсь, ты не забыл об обещании передать мне моего супруга? — спросила невинно.
— Не забыл, — и добавил, скрежеща зубами: — Учти, когда ты обрушишь страну в руины и приползешь ко мне на коленях, моля о милосердной смерти, — я надену на тебя ошейник, какой положено носить рабыне, и разрешу каждому мужчине Пограничья совокупиться с тобой, — брат Трауша говорил отстраненно, как будто вспоминал о минувшем дне.
Я хмыкнула.
— Как жаль, что это условие я не могу выставить в отношении тебя. На твоей худосочной шейке ошейник смотрелся бы ничуть не хуже.
— Тварь, — сплюнул Шур, уходя.
И когда за ним захлопнулась дверь, я без сил рухнула в кресло и разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Боги! Неужели я выстояла первое испытание из многих?!
Дом встретил меня гробовой тишиной. Я направилась сразу в спальню, минуя столовую, из которой аппетитно пахло обедом, и упала на постель, не скинув обуви.
— Госпожа, к вам гости. — Служанка Санэ заглянула в комнату и с неприкрытым любопытством посмотрела на меня.
Я пригладила волосы, поправила сбившееся платье.
— Сейчас спущусь.
На диване в гостиной развалилась девушка, чьи рыжие кудри тяжелыми прядями спадали на плечи. Прислуга уже налила в её бокал вина, и сейчас незнакомка рассматривала то на свету.
Урожай пятилетней давности, — ни к кому не обращаясь, заговорила она, когда я переступила порог. — Невероятный вкус.
— Есть ли смысл спрашивать, кто ты такая?
— Я приближенная лорда, — она по — кошачьи сощурилась.
Я оглядела соблазнительный вырез платья у бедра, сапоги на высоком каблуке, формы, едва прикрытые корсетом. Сомнений не осталось — слишком много слышала об этой «приближенной».
— Мари?
— Ха, угадала! — Она отсалютовала бокалом. — Сольд, выпей со мной за здоровье лорда. Ещё вина!
Служанка появилась так быстро, будто бы только и ждала распоряжения. Н — да, при моих приказах подобной прыти не отмечалось, из чего вывод: эту ведьму, Мари, уважают на порядок сильнее.
Разумеется, я разозлилась и даже… заревновала. Взгляд цеплялся за черты лица, гладкую, будто фарфоровую кожу, надутые губки. Эта теневая женщина была бесконечно красива и изящна, грациозна. Я ощущала в ней огромный резерв и силу, скрытую за внешней хрупкостью. Мари вручила мне бокал, наполненный до краев. Я машинально чокнулась, но не отпила.
— Что привело тебя в поместье Вир — дэ?
— Мой друг на грани погибели, и я обязана быть с ним.
— Не обязана.
— Сольд, я не нравлюсь тебе, а ты не нравишься мне. — Мари отвела со лба волнистую прядку. — Но мы не соперницы. Шу избрал тебя и не сменил своего решения, сколько бы я не убеждала. — Она заметила, как я напряглась, и кивнула:
— Уж поверь, убеждаю я хорошо. И всё-таки он дал ясно понять: ты — будущая леди, а моя обязанность, как правой руки лорда, оберегать тебя. Дело в том, что Шур слетел с катушек. Сегодня он закрывает границы, а что завтра? Оборвет торговые связи? Прирежет всех полукровок? Если с нами разругаются расы, начнется новая битва. И без полководца, я имею в виду настоящего воина — лорда, нас разгромят как безусых сопляков. Шур — не полководец, он завистливый мальчишка. Потому в моих интересах встать на сторону той, которой, по крайней мере, подчинились туманы.
Звучало правдоподобно. Голос не звенел и не ломался, глаза не бегали. Мари была убеждена в своих речах так же сильно, как и в своем превосходстве. Я рядом с ней смотрелась дурнушкой.
— С чего ты взяла, что я приму твою помощь?
— Не будет обманом заявить, что я лучшая. Кроме того, пользуюсь уважением среди граждан. А тебе, человеческая женщина, не помешает тот, кого ценят. У меня есть связи повсюду, и я добуду тебе любую информацию. Поверь, Сольд, наш союз выгоден обеим. Шу доверял мне.
Но я не Шу.
— Где же ты ходила всё это время, а, приближенная лорда? — Я пристально глянула на рыжеволосую.
— Где?! — Она нешуточно оскорбилась. — Между прочим, я сдерживала недовольных правлением Шура, а их, знаешь ли, много. Пусть Ре — ре и подчинилась временному правлению, но окраины, дальние уголки Пограничья против него, а потому готовы устроить бойню со столицей. Не веришь? Поехали в провинции, где мои слова подтвердят. И только моя просьба, как приближенного лица, — она приговорила последние два слова медленно, по слогам, — возымела действие. Гражданская война отменяется, а ты спрашиваешь, где я шлялась.
Я видела возмущение в её взгляде и то, как напряглись щеки. Она пахла правдой, пусть и приукрашенной, но искренней. Эта рыжеволосая ведьма сумела убедить подданных, сумела руководить всем в отсутствие Трауша. Что ж… Настали тяжелые времена, и молодой правительнице не обойтись без союзницы, пусть даже такой.
— Договорились. — Я протянула руку, и Мари крепко пожала её. — Для начала разузнай о ранении Трауша. Любые слухи, сплетни. Почему он не излечился, кем был нападающий, что за клинок?
— Завтра к обеду всё будут у тебя. — Мари подмигнула. — Разрешишь мне увидеть Шу, когда его привезут? Возможно, я смогу чем-то помочь.
С минуту во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, Мари — его подруга, и она имеет право побыть с другом, попавшим в беду. С другой — Мари явно неравнодушна к лорду и неприятна мне. Но кто я: ревнивая женщина или рассудительная жена? Неужели я позволю эмоциям затмить голос разума?
— Как только привезут, — сдалась я.
Стоило Мари уйти, как в гостиной объявился Дарго. Выглаженный и расчесанный, гладко выбритый, меньше всего он напоминал наемника, гнавшегося за жертвой господина Розеншаля. Даже серьга в ухе была начищена до блеска.
— Кто эта приятная особа? — промурлыкал он как сытый кот, разваливаясь на диване. — Эй, Санэ, милашка, притащи-ка винца! — крикнул во весь голос.
— Эта приятная особа — теневая ведьма и личная помощница Трауша.
— О, звучит соблазнительно.
Я фыркнула.
— Дарго, ты невыносим! Пару дней назад тебя едва не принесли в жертву из-за твоей неразборчивости, а сегодня ты уже засматриваешься на Мари.
Санэ вошла, держа наготове початую бутыль красного и бокал. Она брякнула всё это на стол и глянула на наемника с возмущением, мол, сам себе наливай. Интересно, а служанке-то он чем насолил?!
— Не только на Мари. — Дарго проводил Санэ голодным взглядом. — Здесь хватает цыпочек. Как прошла встреча?
Он посерьезнел, и даже прищур его стал казаться строже.
— До решения коллегии правление передано мне. Ну а Трауша должны привезти сегодня, — запнулась.
— Ты справишься, и муженька своего непременно вылечишь.
— Дарго… — Понадобилась долгая секунда, чтобы отважиться на вопрос: — Ты точно не хочешь уйти? Я тебя не держу.
— Нет, — резанул наемник. — Меня устраивает должность личного стража. Кстати, а что с книгой? Ну той, которую ты нашла в Крово — зорях?
Совсем забыла! Я, ахнув, побежала на второй этаж, наемник, судя по пыхтению, понесся следом. Да, я определенно видела книгу из святыни Крово — зорей в библиотеке лорда. Да только никакого отношения ни к религии, ни к истории та не имела. Это были сказки.
Назад: Часть 4. Будь моей леди
Дальше: Глава 2