Книга: Ярость ацтека
Назад: 85
Дальше: 87

86

Селайя
Мы с Мариной прибыли в Селайю к полудню следующего дня, опередив армию на несколько часов. Я ожидал увидеть баррикады, военные кордоны и часовых, опрашивающих всех, кто прибывает в город, однако все оказалось совсем наоборот. Караулов не было и в помине, и мы появились как раз вовремя, чтобы увидеть, как командиры выводят из города большую часть своих войск.
– Ополченцы и гачупинос покидают город, – сказал я.
– Некоторые жители берутся за оружие, – заметила Марина.
Креолы и их слуги возводили возле городской площади баррикады.
По всему городу циркулировали самые разнообразные, порой совершенно немыслимые слухи. Одни говорили, что повстанцы разгромят город и перебьют всех до единого его жителей, другие же возражали, что опасность грозит только гачупинос. Находились и такие, кто уверял, будто нашу армию ведет сама Пресвятая Дева и мы никому не причиним вреда.
Единственные достоверные сведения, которые я смог сообщить падре, заключались в следующем:
– Горстка храбрых креолов готова защищать город. Их всего несколько дюжин, но если они произведут залп, даже страшно представить себе, что могут натворить наши войска.
Развивать эту мысль никто не стал, но все, понятное дело, подумали о грабежах, насилии и убийствах.
Падре был доволен тем, что войска вице-короля обратились в бегство, а вот Альенде – нет: он надеялся убедить их перейти на нашу сторону.
* * *
После полуночи падре разбудил меня и вручил послание, которое я должен был передать городским властям, ayuntamiento.
– Тебе предстоит доставить ультиматум с требованием капитуляции, а это может быть опасным, – предупредил он. – Случается, что парламентеров иной раз убивают на месте.
Я пожал плечами, не слишком веря в подобную опасность. Судя по наблюдавшейся в Селайе панике, ее власти будут только рады любой возможности кончить дело миром.
Однако тон обращения к отцам города меня поразил. Вот что было написано в ультиматуме.
Мы приближаемся к вашему городу с намерением обеспечить безопасность всех испанцев европейского происхождения. В случае добровольной сдачи им гарантируется гуманное обращение. Однако при попытке оказать сопротивление и открыть огонь наша кара будет неминуемой и суровой.
Да вразумит вас Господь, и да пребудет с вами милость Его во веки веков.
Поле битвы. 19 сентября 1810 г.
Мигель Идальго,
Игнасио Альенде

P. S. Если вы прикажете открыть по нашим войскам огонь, мы без промедления обезглавим семьдесят восемь европейцев, находящихся в наших руках.
Мигель Идальго,
Игнасио Альенде
Провожая меня к лошади, падре сказал:
– Меня печалит необходимость вести себя по-варварски. Хоть я и надел солдатский мундир, но я не первый слуга Господа, взявший в руки меч. Сейчас, когда мне приходится вести собственную войну, я с большим пониманием и терпимостью отношусь к Папе, который послал войска в Святую землю, зная, что погибнут тысячи людей, причем множество невинных.
Он сжал мою руку.
– Пожалуйста, Хуан, втолкуй им самым решительным образом, что они должны сдать город без единого выстрела. Боюсь, что если хоть кто-то нажмет на курок, я уже не смогу сдерживать армию.
Двадцатого сентября, перед рассветом, я вручил послание алькальду.
– Нам нужен ответ, pronto, – заявил я, сделав ударение на последнем слове, обозначавшем «скоро».
– Мы должны посовещаться, прежде чем принять решение, – ответил он.
Я указал на церковную колокольню.
– Сеньор, если у вас имеются сомнения, поднимитесь наверх и убедитесь собственными глазами.
С тем я и отбыл, опасаясь, вдруг у кого-нибудь из солдат сдадут нервы и он, нажав на курок мушкета, всадит пулю мне в спину.
Я не зря предложил алькальду полюбоваться нашим лагерем с высокой колокольни. Тысячи и тысячи походных костров произвели на представителей городских властей должное впечатление, позволив оценить, сколь велика грозящая им опасность. Альенде специально приказал не тушить костры в течение часа после того, как послание будет доставлено.
Наконец ближе к полудню из Селайи прибыл гонец, объявивший, что нас впустят в город без сопротивления, но просят дать «время на подготовку».
Падре согласился отложить вступление армии до завтра.
– Какая такая подготовка? – не понял я.
– Жителям Селайи нужно время, чтобы припрятать все ценное, – пояснил священник. – Мне трудно их в этом упрекнуть. А нам следует установить дисциплину и порядок, чтобы, с одной стороны, не допустить грабежей, а с другой – организовать сбор необходимых припасов. Наши ряды ширятся с каждым часом, а стало быть, растет и наша потребность в оружии и провианте. – Он покачал головой и заключил: – Боюсь, это почти невыполнимая задача.
На следующий день мы вступили в Селайю. Я ехал в авангарде вместе с Идальго, Альенде и Альдамой. Городские низы с воодушевлением нас приветствовали, а вот креолы по большей части попрятались кто куда.
Когда мы прибыли на главную площадь, я поднял глаза и заметил на крыше ратуши человека. Ликующие крики звучали так громко, что выстрел я едва расслышал, хотя увидел дым, поднимавшийся из дула. Куда угодила пуля, так и осталось неизвестным, но выстрел буквально взорвал толпу. Наши люди открыли ответную пальбу, совершенно бессмысленную, потому что на крыше уже никого не было. Но этим дело не ограничилось, поскольку ацтеки пришли в бешенство.
Наши индейцы, беспорядочно рассыпавшись по Селайе, грабили все подряд, как в Сан-Мигеле, но только на сей раз никто, даже сам падре, не мог их остановить. Их толпа была слишком велика и абсолютно неуправляема. Альенде, правда, пытался водворить порядок: он врезался в толпу верхом на коне и стал отвешивать удары клинком плашмя, но его лошадь поскользнулась на булыжной мостовой, упала и сбросила всадника. Мне пришлось направить к нему Урагана, расчистить проход в толпе индейцев и вывести Альенде, дав ему возможность снова сесть в седло. Он вытащил пистолет.
– Не делай этого! – закричал я. – Если ты выстрелишь, тебя разорвут на части.
Вне себя, он галопом поскакал прочь. Не подумайте, что Альенде испугался. Нет, просто он понял: если индейцы обратят свой гнев против него, восстание потерпит поражение. Человек редкой храбрости, он готов был поступиться своей гордостью, если того требовали интересы дела.
Я тоже поскакал прочь. Ну что за дикость – глаза бы мои на это не смотрели. Один-единственный выстрел воспламенил настоящий бунт в маленьком городишке. А что произойдет, когда мы достигнем Гуанахуато, крупнейшего города края, и там разразится настоящее сражение? ¡ Аy de mí! Мы спустили диког о зверя с привязи, и кто знает, что он способен теперь натворить.
Назад: 85
Дальше: 87