Загрузка...
Книга: Игры желтого дьявола
Назад: Глава 19
Дальше: Глава 21

Глава 20

Но помните, влюбленные поэты, что поцелуи, взгляды и слова

для женщин – только части туалета,

как бантики, чепцы и кружева;

Их можно, как и прочие предметы,

снимать и надевать; и голова

и сердце ни при чем, а выраженья

нежнейшие – всего лишь украшенья.

Открытие магазина светильников Родик решил приурочить к выставке «Быт Италии», по официальной версии, одной из первых в новейшей истории страны намеревающейся щироко рекламировать европейские достижения в области производства товаров народного потребления, как еще по старинке продолжали выражаться средства массовой информации.

На самом же деле выставка имела целью демонстрацию возможностей зарождающегося российского рынка и готовности его принять ранее невиданный и заоблачно дорогой даже по меркам преуспевающих московских обывателей комплекс обустройства жилых помещений. Социалистический бытовой комфорт с мебельными стенками, коврами, смесителями «Елочка» и чешской керамической плиткой, за которыми недавно выстраивались многолетние очереди, медленно, но неуклонно сдавал свои позиции и уходил в прошлое.

Родик, как никто другой, ощущал этот неуклонный процесс и, в отличие от многих коммерсантов, системно участвовал в нем. Поэтому устроители выставки одним из первых привлекли его к своей работе, а он в свою очередь воспользовался случаем, чтобы еще раз пригласить итальянских партнеров, которые активно с ним сотрудничали, но никак не решались посетить Москву. Мотивация оказалась на этот раз убедительной, что, вероятно, было вызвано реакцией на предстоящую выставку торгово-промышленной палаты Италии, которая, понимая перспективы, активно сотрудничала с организационным комитетом. Родик получил от всех приглашенных письма с обещанием не только приехать, но и принять участие в экспозиции.

Дирекция выставки, узнав о столь масштабном представительстве, предоставила Родику режим максимального благоприятствования, включая огромные скидки на оплату аренды, что позволило запланировать уникальную демонстрацию основных направлений современного светодизайна и наиболее ярких технических реализаций.

Началась огромная, новая и ранее не планируемая работа, требующая от всего коллектива неимоверных усилий. Михаил Абрамович и Саша согласовывали с итальянцами конструкции стендов, а Родик готовил грандиозную программу приема гостей, включая подготовку их выступлений по телевидению и радио, интервью в прессе, встречи с дизайнерами, показ достопримечательностей столицы и другие увеселительные мероприятия.

В этот насыщенный график необходимо было втиснуть презентацию нового магазина, оформление которого шло полным ходом и должно было завершиться к открытию выставки. Поэтому Родик запланировал давать соответствующую рекламу параллельно с выставочной и даже договорился разместить ее на четвертой обложке буклета с описанием будущих экспозиций. Магазин позиционировался как один из крупнейших в стране, а поддержание такого статуса требовало возрастающих с каждым днем расходов, которые Родик не мог предвидеть заранее. Если бы не консигнационные основы получения товаров, оговоренные Родиком во время поездки в Италию, то проект мог сорваться. Однако итальянцы даже перевыполнили свои обязательства, и светильников хватило не только на заполнение торгового зала, но и для создания достаточного склада. Ассортимент, конечно, еще не дотягивал до уровня Германии и Италии, но, бесспорно, являлся уникальным явлением российского рынка. Наконец удалось все оптимально распланировать так, что торжественное открытие магазина превратилось в неотъемлемую часть демонстрации возможностей фирмы Родика. Реализация задуманного не вызывала у Родика прежнего трепета, хотя и отнимала массу времени. Он уже не нуждался в помощи специализированных фирм и сам выработал эффективные и действенные процедуры.

Такие хлопоты не могли остановить текущие работы. Родик завершил закрытие производства терраблоков и, желая сгладить недовольство коллектива, устроил грандиозный банкет в опустевшем цеху. Родик пригласил всех сотрудников, главного инженера и директора завода – арендодателя, а также Алексея с компанией.

Не обошлось без курьеза. Саша Углов, расстроившись, выпил лишнего и сначала стал бузить, пытаясь выяснять с Родиком отношения, а потом уснул за столом.

Родик, не желая скандала, попросил одного, как ему показалось, не очень пьяного сотрудника отвезти бывшего начальника домой.

В такси (как потом выяснилось) Саша, решив, что уже добрался до своей кровати, разделся и опять уснул. Его провожатого, пока ловили машину, развезло, и он назвал таксисту свой адрес.

За Сашей он не следил и поэтому перед своей женой появился в сопровождении голого мужчины, за что они и были выгнаны на улицу. Дальнейшее покрыто мраком неизвестности, но утром Родик и Михаил Абрамович, приехав, чтобы передать помещение арендодателям застали Сашу сидящим среди вчерашнего мусора в углу цеха в чей-то телогрейке, надетой на голое тело. Он дрожал с похмелья и боялся ехать домой.

Родик попросил Михаила Абрамовича отвезти бедолагу, предварительно убедившись, что его домочадцы ушли по своим делам.

Сам же направился к главному инженеру и, передав ключи от всех помещений, подписал акт сдачи-приемки.

Потом они на прощание за чаем разговорились, и Родик, чтобы не терять лицо, объяснил причины закрытия производства ситуацией, вызванной срывом договоренностей с правительством города. Ему посочувствовали, рассказав массу аналогичных случаев, и посетовали на появление ранее не виданной системы, ломающей основные построения производства в стране и способной привести к окончательному развалу промышленности.

Родик и без того уже понял бесперспективность борьбы с чиновниками, о которой свидетельствовала беспомощность Алексея, не только не сумевшего разобраться с Георгием, но и, если верить его словам, подвергшегося нажиму со стороны правоохранительных органов и поэтому отказавшегося от дальнейших действий. Родика же никак не покидали мстительные чувства. Он с непроходящей озлобленностью наблюдал, как раскручивается при участии знаменитых артистов кампания по выбору Георгия в Государственную думу, что объясняло его наглое поведение, но никак не укладывалось в представления Родика о порядочности. На досуге он то и дело строил планы отмщения, но путей их реализации пока не находил, и это вызывало еще более острое чувство унизительной беспомощности. Родик не стал развивать свои мысли и переживания, а, еще посудачив, распрощался и на этом завершил очередной этап своей коммерческой деятельности.

Склад почти освободился от торговли продуктами, но с трудом вмещал поступавший из Италии товар, что требовало перевода его в другое помещение, которое Родик пока безрезультатно подыскивал в ближайших к расположению магазина районах. Предложений было много, но все они не подходили либо по цене, либо по обустройству. Да еще и находились на территории различных предприятий, навязывающих свои условия функционирования и охраны. В связи с этим Родик начал искать возможности покупки или строительства собственного здания для организации хранения светильников, только наименование которых насчитывало уже несколько тысяч, а упаковка одного могла содержать много ящиков и требовала соблюдения ряда правил при разгрузке и перемещении. Такой случай представился. Удивительно дешево продавали земельные участки около Кольцевой автодороги в десяти–пятнадцати минутах езды от будущего магазина. Денег на это пока не было, но Родик надеялся на скорое развитие торговли и, дав обещание на покупку тридцати соток, стал изыскивать деньги на залог.

Тут случилось непредвиденное. В понедельник Саша поехал менять накопившиеся от продаж в салонах рубли на доллары, но курсы, которые ему предлагали, не вязались ни с чем. Он позвонил Родику, и тот решил расплатиться рублями с Касымом, который, понимая финансовые трудности, уже давно терпел безденежье. Оставшиеся деньги он зарезервировал на текущие расходы.

Во вторник стало ясно, что произошло. Рубль рухнул и стал по отношению к доллару дешевле более чем на тысячу рублей. Родик дал команду заморозить продажи, хотя и до этого цены постоянно индексировались в зависимости от курса валют, но решиться на столь резкое изменение он не мог. Покупатели же повалили валом, желая избавиться от обесценившихся бумажек.

В среду Родик разрешил торговлю, повысив цены на двадцать процентов, а в пятницу курс упал почти до прежнего уровня и Родик с удовлетворением подсчитал прибыль. Она составила около семидесяти тысяч долларов. Это был столь необходимый подарок судьбы, который Родик тут же использовал, оплатив залог по покупке земли и частично закрыв долги перед Вольфгангом, а тот в ответ пообещал привезти на выставку массу сувениров с фирменной символикой – ручки, часы, линейки, счетные машинки, точилки и значки.

К середине октября на выставочную таможню стали поступать оборудование, рекламные материалы и экспонаты, а вскоре начался монтажный кавардак, знакомый Родику по венесуэльской выставке. Требовалось возвести стенд на площади почти двести квадратных метров. В разгар работ появилась Аня, которую Родик уговорил приехать, чтобы поработать переводчицей. Та долго упиралась, не желая, вероятно, попадать в объятия своей матери, но в конце концов уступила настояниям Родика, чему тот несказанно обрадовался.

Присутствие Ани наполнило для Родика подготовку дополнительным смыслом. Он приезжал рано утром и проводил в ее обществе целый день, хотя мог бы этого и не делать. Каждый вечер он завершал стандартно: ужин в ресторане с Аней, а затем доставка ее домой к маме, которая была неописуемо благодарна Родику за возвращение блудной дочери.

Аня не сопротивлялась такому порядку, а Родик проявлял к ней все больше знаков внимания. На третий день он, провожая ее до подъезда, перешел через невидимую черту, которая разделяет добрые отношения между сотрудницей и начальником. Придерживая дверь, чтобы она вошла в подъезд, он скорее инстинктивно приобнял ее за талию и почувствовал, что ее тело отвечает на его прикосновение. Он не сдержался и привлек ее к себе. Губы их слились в поцелуе, а Анины руки обвили его шею. Такая близость длилась недолго, и Аня упорхнула в подъезд, оставив Родика наедине со своими желаниями.

На следующий день они встретились как ни в чем не бывало, а вечером все повторилось, но на этот раз Родик долго удерживал Аню в своих объятиях, а потом предложил:

– Поедем покатаемся по Москве. Маме твоей позвоним из какого-нибудь автомата. Я объясню, что так надо по работе. Ей пора привыкать. Во время выставки окончание рабочего дня, вероятно, убежит далеко за полночь… Мы должны будем развлекать итальянцев по полной программе, а без вас у меня ничего не получится.

– Я с удовольствием. Мои родственные чувства уже давно насытились, а потусоваться в Москве интересно. Что тут есть?

– Не так много, как в Италии, но существуют ночные клубы. Знаю э-э-э… восемь. Я туда хожу редко, но подергаться и выпить там можно. Что предпочитаете: живую музыку или упражнения диджеев?

– А может, прокатиться по всем?

– Попробуем. Сначала заскочим в «Метелицу». Вспомним мои институтские годы, потом в «Эрмитаж», а там посмотрим. Может, в «Арлекино» или в «Утопию». В общем, попутешествуем.

К полуночи Родик почувствовал себя усталым. В этой глушащей музыкальной какофонии и толчее плясок он против своего желания отдалялся от Ани, а те короткие моменты, когда они поглощали различные комбинации спиртного, не приносили ни отдыха, ни близости, ни даже единомыслия. Аня же, наоборот, была полностью поглощена происходящим, и, казалось, ее это не только не утомляет, но даже приводит в эйфорическое состояние. Ее черные кудри взмывали в такт ритмам, лицо раскраснелось, а миндалевидные глаза находились в постоянном беспокойном движении, не позволяющем Родику установить желаемый контакт. Она непрерывно пребывала в толпе, и Родик с трудом поспевал за ней. Все это должно было возбуждать, но Родик испытывал противоположное чувство. Ему казалось, Аня теряет присущую ей сексуальность, становясь частью безумного шоу. Он хотел уединения, но обретал его лишь в машине, когда они перемещались от одного клуба к другому. Тогда Родик, поглядывая на обтянутые черными колготками колени и высокую, покрытую нежным пушком шею, опять до предела возбуждался. Временами ему удавалось приобнять девушку, но та, казалось, была зачарована настолько, что ее упругое тело не реагировало на прикосновения.

Около «Арлекино», где долго искали, как припарковаться, а подойдя ко входу, увидели массу желающих попасть вовнутрь, Родик, посмотрев на часы, сказал:

– Ваша мама, наверное, уже обзванивает морги. Мы ведь забыли ее известить, а сейчас делать это уже поздно. Предлагаю перенести продолжение знакомства со злачными местами города на другой день.

Аня скорчила недовольную гримасу, но Родик был непоколебим и, взяв девушку под руку, увлек ее в машину. До дома Ани они ехали молча. Родик даже стал опасаться, что обидел ее. Однако, когда остановились около подъезда, Аня вдруг прильнула к нему, желая, как ему показалось, подарить спутнику прощальный поцелуй. Родик инстинктивно обнял ее и почувствовал знакомые каждому мужчине флюиды женского желания. Он стал расстегивать ее пальто. Пуговицы плохо подчинялись его пальцам, никак не освобождаясь из петель. Тогда он с нетерпением потянул пальто на себя, и оно на удивление легко оказалось у него в руках. Он попытался проделать то же с блузкой, но тут спинка его сиденья самопроизвольно откинулась. Не ожидавший этого Родик, потеряв опору, завалился. Аня обретя свободу от его объятий, задорно засмеялась. Родик, изловчившись, принял полусидячее положение и притянул девушку к себе. Она подалась, и губы их встретились…

Расстались они, когда темнота ночи уже перешла в предрассветные сумерки. Аня впорхнула в подъезд, а Родик, опасаясь, что его увидят, не поднимая спинки сиденья выехал из двора и только тогда остановил машину. Привести сиденье в порядок ему не удалось – механизм не фиксировал нужное положение. Пришлось, ежась от холода, выйти на улицу и повторить попытку. Однако внутри кресла что-то щелкало, но спинка не держалась. Он открыл багажник и, достав оттуда канистру, использовал ее как подпорку. Устроившись столь неудобным образом, он направился домой, размышляя о том, как починить машину к приезду зарубежных гостей. Получив давно и страстно желаемое, он не задумывался, является ли оно актом благодарности за все сделанное им для Ани, следствием ли мимолетной страсти, вызванной напитками и музыкой, или тем, что называют любовью. Он даже не делал попытки анализа произошедшего, приняв все как данное.

Только поднимаясь на лифте к своей квартире, он сообразил, что не предупредил Оксу и та, вероятно, волнуется. Действительно, в столовой горел свет, и в кресле спала Окса. Родик решил ее не тревожить и тихо прошел в спальню, но, вероятно, издаваемые им звуки разбудили ее.

– Ты где был? – спросила она, появившись в дверях. – Позвонить не мог? Только о себе думаешь.

– Да в ночном клубе задержался. Извини.

– С кем это ты? С этой потаскухой-переводчицей?

– Зачем ты так? Да, с ней, но она совершенно нормальная девушка. Я ей еще в Италии обещал Москву показать.

– Она в этой Италии в публичном доме…

– Слушай. Прекрати. Знаю я, кто тебе это напел. Получит он у меня. Женой себя почувствовала? Смотри-ка… Ладно, не шуми. Давай поспим пару часов, а то мне еще работать целый день.

– Спи, – зло сказала Окса и, захлопнув дверь, ушла в столовую.

Родик разделся и постарался заснуть, но сон никак не приходил. Так он и проворочался до восьми утра.

На выставку он попал около десяти. Работа под руководством Саши шла полным ходом, а Ани нигде не было видно. Родик, подумав, что девушка отсыпается после бурной ночи, и не стал акцентировать на этом внимания. Больше для видимости задал несколько вопросов и уехал в офис, где за время его отсутствия накопилось много дел.

После обеда он позвонил Ане домой, но трубку никто не брал. Родик начал волноваться, но тут Аня позвонила сама. Оказалось, уже больше часа болтается на выставке и не знает, чем заняться.

Родик хотел было отпустить ее отдыхать, поскольку на следующий день предстояло рано выезжать в аэропорт для встречи гостей, но передумал и, несмотря на конец рабочего дня, попросил приехать в офис.

Девушка появилась, когда сотрудники уже разошлись по домам. Родик, помогая ей снять пальто, ощутил некоторую неловкость, скрывая которую сделал комплимент:

– Вы отлично выглядите…

– Мы опять на «вы»?

– Хм, сложный вопрос. Смотря что у нас вчера, вернее, сегодня было… Случайный секс или что-то большее.

– Это важно?

– Для меня – да. Не хочу интрижек на работе. Это не мой стиль.

– Но ведь женщина, с которой вы живете, – тоже сотрудник.

– Это другое. Там длинная история, совершенно не похожая на нашу.

– Серьезно… А ты как хочешь? Извини, что на «ты», но у меня тоже есть принципы.

Тут только Родик попытался понять свои чувства. Их ночное приключение пока не выходило за рамки иногда случающихся эпизодов. Такое у Родика уже бывало, и обычно не заканчивалось даже последующими воспоминаниями. Сейчас, поняв, что от его ответа зависят их последующие отношения, он, зрелый мужчина, прошедший упоение страстью, разочарования и обманы, был готов на все, лишь бы эта женщина не покидала его. Он приобнял ее и увлек в комнату. Там она отстранилась и устроилась поодаль за столом Михаила Абрамовича. Родик подошел к окну и, глядя куда-то вдаль, выдавил:

Назад: Глава 19
Дальше: Глава 21

Загрузка...