Загрузка...
Книга: Игры желтого дьявола
Назад: Глава 17
Дальше: Глава 19

Глава 18

Не все с мясом, ино и с квасом.

Белорусский вокзал встретил Родика и Михаила Абрамовича утренней субботней толчеей. Москвичи, несмотря на пасмурную погоду, штурмовали электрички, стремясь побыстрее попасть в объятия природы. Выйдя на еще более запруженную людьми площадь, Родик попытался найти такси, но вынужденные делиться с бандитами водители заламывали совершенно нереальные цены. Пришлось пройтись до Бутырского вала и там поймать машину.

Окса, зная о приезде Родика, приготовила шикарный стол и попыталась сразу усадить его завтракать, но он решил сначала смыть поездной налет, накопившийся за почти суточное пребывание в пути. Стоя под душем, он вдруг захотел посвятить сегодняшний день общению с дочкой, которая отдыхала на даче. Ехать он решил один, не желая усугублять плохое отношение Наташи к Оксе. Закончив водные процедуры, он устроился за столом и, когда Окса стала расспрашивать его о поездке, сообщил о своих намерениях, пообещав воскресенье провести с ней. Та явно расстроилась, но, возможно, понимая его чувства, не стала возражать. Чтобы как-то сгладить неловкость, Родик стал вынимать из чемодана подарки, и тут откуда-то вывалилась купленная в Варшаве статуэтка.

– Чуть не забыл. Я твоему божеству вторую половину приобрел. Знаешь, у них много общего. Этот деревянный еврей – гротескная копия старика продавца, а запросил он неимоверную, но равную заплаченной за многорукую даму в Танзании сумму. Ситуация отдавала мистикой, и я непонятно почему повелся. Давай считать это началом коллекции. У меня еще несколько кукол есть. Хочешь и твою реликвию в общую экспозицию включим?

– Моей богине никто не нужен. Если хочешь собирать кукол – без меня. Бери себе этого страшилу.

– Богиня? Сомневаюсь. Ее африканцы придумали, а они мусульмане и верят только в Аллаха. Тот им сексуальную революцию устроил и многоженство разрешил. Вот они и мучаются с кучей жён, которых кормить, одевать и ублажать надо. По молодости еще ничего, а в старости – трудно. Тут родилась мечта: рук много, а все остальное – одно. Эта фигурка – обычная кукла, хотя, согласен, очень загадочная. Происхождение ее таково, что чудес она в принципе творить не может. Выбрось из головы.

– Ты ведь знаешь… Только не хочешь сознаться. Она творит чудеса, но только для нас. Я ее зову, как и африканцы, богиней Шива, а она реагирует, меняя позы. Это факт. Почему ты не хочешь его признать?

– Черт с тобой… Делай что хочешь, – заключил Родик, не настроенный на спор.

Взяв деревянного человечка, он подошел к стенке и поставил его на одну из полок. Потом, поразмыслив, сходил в спальню и, достав из своего письменного стола подаренные Раей перед отлетом из Лондона прозрачные цилиндрики с куклами, водрузил их рядом. Осмотрев получившуюся композицию, остался ею недоволен. Чего-то не хватало. Он обвел взглядом столовую и, увидев одиноко стоящий на телевизионном столике привезенный из Венесуэлы талисман выставки – керамическое изваяние подперевшей лапкой голову лягушки, – расположил его на переднем плане. Получившаяся эклектика вполне удовлетворила его, и он сообщил:

– Теперь на этой полке будем создавать новую коллекцию. Пока не знаю, как ее назвать…

– Опять мне пыль вытирать, – ворчливо заявила Окса. – Мало тебе камней и ракушек.

– Да-а-а… Наташки теперь нет, а одному коллекционировать не так приятно, но…

Он задумался о том, насколько они с Оксой разные люди, и настроение у него начало портиться. Стараясь не дать развиться этому чувству, он молча допил чай и принялся собираться в дорогу.

На даче его встретили настороженно. Лена и Надежда, поздоровавшись, удалились заниматься чем-то своим. Наташа проявила отчужденность, но, когда он подарил ей купленную в Польше модную куртку, несколько смягчилась и даже согласилась пойти погулять вдоль водохранилища, хотя погода была не совсем подходящая – нависшие облака и порывистый ветер предвещали близость дождя. Однако сосновая лесополоса, тянущаяся вдоль берега, укрыла их от непогоды, и они благополучно сначала дошли до местного центра цивилизации – причала, а потом устроились в летнем кафе.

Когда они возвратились, на террасе царило оживление – из Москвы приехал муж сестры, а женщины накрывали к обеду. Сергей стал заводить разговоры о проводимом им на складе Родика бизнесе, но, не найдя поддержки, предложил выпить. Родик отказался, сославшись на скорый отъезд. Сергей, вероятно не желая оставаться в женском коллективе, стал уговаривать его не спешить. Родик сначала заколебался, но, посмотрев на насупленную физиономию бывшей жены, отказался даже от обеда и, наскоро со всеми распрощавшись, уехал.

Оставшуюся часть выходных он провел дома с Оксой, книгами и телевизором, морально готовясь к сорокадневным поминкам Валентина, которые предстояло в понедельник организовывать в Нахабино. За этим занятием он забыл о своем обязательстве расписаться с Оксой, но та с виноватым видом напомнила, что в среду надо для этого быть в загсе. У Родика, удрученного дачным приемом и печальными думами, проснулись необычно теплые чувства. Он впервые за совместное существование в Москве пожалел эту маленькую и беспомощную женщину, попавшую волею событий в несвойственную ей обстановку, где приходится ломать жизненные установки.

Под воздействием нахлынувших чувств он пообещал устроить свадебный пир с приглашением друзей и, если она хочет, родственников. Окса по-детски обрадовалась, вероятно все эти дни переживая предстоящий фарс. Слова Родика дали ей надежду на внушенное родителями и закрепленное обычаями обустройство личной жизни, когда заветный штамп в паспорте дает уверенность в завтрашнем дне.

Родик не стал ее разубеждать, хотя твердо решил не связывать себя больше супружескими узами.

В офис Родик попал только во вторник, а к обеду с ним связался курьер. Пришла корреспонденция от Комиссии. Родик, надеясь получить приглашение, решил не медлить и договорился встретиться через час на складе, куда и без того было необходимо попасть – график процесса его закрытия и выездная торговля требовали контроля.

Полученный пакет на этот раз, как и предполагал Родик, содержал всего два листка – один с русским машинописным текстом, второй – типографический бланк на толстой бумаге.

Родик, поняв, что бланк содержит приглашение, начал с русского текста, который оказался письмом от Экерсона и начинался, как и предыдущее: «Дорогой партнер!»

Родика коробило такое обращение. Он чувствовал в этом некую скрытую издевку, поскольку не считал сотрудничество с Комиссией партнерским. Более уместно было бы, по его мнению, обращаться друг к другу общепринятым способом, а замена традиционного «уважаемый» на «дорогой», сделанная, вероятно, для придания письму неформального характера, подчеркивала неопределенность в отношениях с Комиссией. Далее следовал краткий анализ переданного Родиком отчета. Эту часть он пробежал по диагонали, отметив лишь, что его труды оценены положительно, а советы, которые давал Экерсон, ему опять показались тривиальными. Интерес вызвала лишь заключительная часть, ради которой он и ждал с нетерпением эту корреспонденцию.

«Рад сообщить о выполнении своего обещания. Вы имеете возможность в качестве почетного гостя посетить экономический форум в Риме. Приглашение от торгово-промышленной палаты Италии, оформленное с учетом всех формальностей, прилагаю. Если такое предложение не нарушает ваших планов, то необходимо срочно представить его в посольство Италии. Министр-советник господин Бонетти предупрежден, и проблем с получением визы у вас не будет. Программу запланированных мероприятий и список лиц для контактов получите на месте. Информацию о прибытии в Рим сообщите, пожалуйста, не менее чем за два дня до отъезда из Москвы. Вас будет встречать известный вам Кирилл. Смею надеяться, что вы будете полностью удовлетворены. Ваш Майкл».

Родик, с удовлетворением отметив отсутствие перед подписью слова «оппонент», стал изучать приглашение. В Рим требовалось прибыть самое позднее через одиннадцать дней, а лучше раньше. По опыту получения визы в Германию Родик решил ехать в посольство незамедлительно. Узнав адрес, он сел в машину и поехал в Денежный переулок. Поездка не увенчалась успехом, поскольку прием документов уже прекратили. Слонявшиеся рядом с посольством люди наперебой советовали не тратить сейчас времени, а приезжать завтра в пять-шесть утра и занимать очередь. Это было не ново, но Родик все же надеялся связаться, как рекомендовал Экерсон, с господином Бонетти и решить вопрос без бессонных мучений. Однако все двери были закрыты, а дежуривший милиционер, узнав, что Родик не гражданин Италии, помочь отказался. Оставалось последовать советам знатоков. На следующий день к пяти утра Родик отправил занимать очередь сотрудницу бухгалтерии, пообещав ей за такой подвиг два отгула, а сам прибыл к девяти. Около двенадцати он сумел заполнить анкету и пообщаться с клерком посольства, который связался с господином Бонетти и подчеркнуто вежливо принял документы, заверив, что виза будет готова в ускоренном режиме через три дня.До процедуры в загсе оставалось больше двух часов. При подаче заявления Родик отказался от торжественной части с обменом кольцами под свадебный марш Мендельсона и даже договорился, что можно будет обойтись без свидетелей. Однако, следуя своим воскресным обещаниям, а может быть, под впечатлением от поминок Валентина он, прощаясь в понедельник вечером с Мишей, пригласил его в загс, а придя домой, предложил Оксе подыскать с той же целью кого-нибудь из подруг. Компания должна была собраться за пятнадцать минут до мероприятия. Чем до этого заняться, Родик не знал и тут вдруг захотел купить Оксе кольцо. Благо, до Арбата можно было дойти пешком, а с собой у Родика была полученная в Варшаве кредитная карточка, попробовать воспользоваться которой он давно хотел.В первом же ювелирном магазине удалось присмотреть элегантное, современного дизайна кольцо из белого золота с небольшим, но чистой воды бриллиантиком. С карточкой проблем не возникло, а когда Родик возвращался к машине, он с некоторой долей злорадства задал себе вопрос: «Сообразила ли Окса сделать нечто подобное? Ведь средствами для этого она располагала».У загса его ожидали Окса, Миша с Инной и девушка-кореянка, которую он видел впервые. Она представилась, но Родик от волнения не запомнил ее имени.Процедура носила формальный характер и завершилась очень быстро. Родик, поставив в нужных местах подписи, вынул бордовую бархатную коробочку, открыл ее и сказал:– Ну, подставляй палец, жена.Окса, не ожидавшая ничего подобного, растерялась, а регистрирующая брак женщина, не поняв смысла происходящего, поинтересовалась:– Вы же не хотели торжества. А тут…– Что тут? – перебил Родик. – Предрассудки окольцевания нам чужды. Это на память. Когда будем разводиться, она мне тоже сделает подарок. Так у нас заведено. Обычай. Окса, надевай кольцо и целуй законного мужа.Окса еще больше растерялась и перепутала руку, на которую нужно было надеть обручальное кольцо. Ее подруга громким шепотом подсказала, вызвав еще большее смятение. Окса стала снимать кольцо, но Родик остановил ее и поспешил прекратить комедию, попросив всех покинуть помещение, а сам остался улаживать формальности.Вечером собрались в недавно открывшемся в здании «Метрополя» ресторане «Луксор» и бурно отметили событие, не акцентируя внимания на его сути, которая всем присутствующим была понятна по-своему.Следующим утром Родик навел справки о возможности покупки авиабилетов. Они не составляли дефицита, а при наличии письма от предприятия их можно было приобрести без предъявления паспорта. Все же Родик решил не торопить события и дождаться получения визы. Поскольку на этот раз тайны из своей поездки он не делал, Михаил Абрамович принял в подготовке живейшее участие. Он составил множество «рыб» контрактов, изготовил цветные фотографии салонов и снял копии с наиболее ярких статей из газет и журналов, сопроводив их переводом на английский. Родика волновал дресс-код. Однако проконсультироваться было не с кем, и он купил светлый летний костюм, надеясь, что Италия менее чопорная страна, чем Англия, а смокинг решил с собой не брать.До отъезда необходимо было запустить работы по оформлению покупки помещения для магазина, его ремонта и оборудования. Для этого Михаил Абрамович уже начал обналичивание дорожных чеков, которое пока не вызывало принципиальных сложностей. Из полученных денег Родик оплатил задаток, произвел необходимые закупки стройматериалов и, не дожидаясь оформления прав на собственность и результатов предстоящей поездки, договорился с Касымом о начале ремонтных работ.В пятницу Родик, зная, что очередь на получение движется быстро, сам приехал в восемь утра к посольству и, хотя перед ним стояла вереница людей, вскоре после начала работы консульского офиса получил паспорт с вклеенной визой на десятидневное пребывание в Италии в течение ближайшего месяца.Родик, не теряя времени, поехал в авиакассы и приобрел билет с вылетом утром в следующее воскресенье и прилетом вечером в субботу. Таким образом, он успевал к открытию форума, которое было запланировано на понедельник, а оставшийся до отъезда недели должно было хватить на приведение в порядок запущенных из-за поездки в Варшаву дел.Особенно это касалось клуба, деятельность которого в связи с летом несколько затихла, но вопросы накопились и обойтись только телефонными звонками не получалось. На последнем вечере не удалось представить всех вновь принятых в клуб, поскольку некоторые не смогли прийти. Можно было, конечно, произвести необходимые действия в рабочем порядке. Однако среди новых членов был президент крупнейшего в России концерна и два давних знакомых Родика, ставших депутатами Государственной думы, статус которых требовал публичных действий. Думая о такой необходимости, Родик поймал себя на мысли, что ищет повод для скорейшего проведения торжественного заседания, подспудно желая угодить Комиссии в ответ на услугу, обещанную Экерсоном. Это покоробило, поскольку противоречило его исходным устремлениям. Он устыдился, хотя быстро нашел себе оправдание в мысли о наличии в постановке светотехнического бизнеса двойной цели. Поэтому он, отбросив сомнения, как только добрался до офиса, позвонил Сергею и распорядился пригласить публику в среду. Тот выразил сомнение о возможности собрать достойный кворум в связи с разгаром отпусков. Родик постарался убедить его, что костяк клуба уходит на отдых, как и все в Европе, в августе, а среда – наиболее удобный день, поскольку не нарушает планов дачного отдыха, который у многих начинается в пятницу и заканчивается в понедельник. Затем Родик по памяти назвал ему фамилии тех, кто должен присутствовать обязательно, и пообещал на следующий день к вечеру появиться для решения текущих проблем и выделения финансов.Родик только успел разъединить телефонную линию, как позвонил агент, взявшийся вывезти с производства терраблоков металлоломом и забывший опечатать помещение. Родик упокоил его, а сам по ассоциации вспомнил о Дмитровском заводе и подумал, что давно не беседовал с Георгием, а он не только не звонит, но и не предпринимает никаких действий по установке линии для производства светильников, а Александр Павлович тоже помалкивает. Набрав номер рабочего телефона Георгия, он долго слушал длинные гудки. Отложив звонок на вечер, когда тот появится у себя дома, он переключился на другие дела.Уже дома он все же дозвонился до Георгия и договорился к одиннадцати утра в понедельник подъехать к нему в институт. Тон Георгия насторожил Родика, а невнятные ответы на вопросы об отсутствии действий его не удовлетворили.В последующие дни его преследовало тревожное состояние. В ночь с воскресенья на понедельник ему привиделся Георгий, но какие действия происходили во сне, после пробуждения вспомнить не удавалось. Такое происходило впервые и поэтому мучило ум Родика, заставляя напрягать мыслительный процесс вплоть до подъезда его к институту. Около центрального входа он припарковался за черной «Волгой», обвешанной массой антенн. Поставив машину на сигнализацию, он было направился к входной двери, но его окликнули. Родик остановился и, оглянувшись, увидел Георгия, выпрастывающего свое массивное тело из салона «Волги». Дождавшись, когда он приблизится, Родик спросил:– Что за чудище такое?– Моя персональная машина, – гордо ответил Георгий. – Мэрия выделила.– О-о-о. А зачем столько антенн?– Имею прямую связь с мэром и другими службами.– Круто. Идемте обсуждать наши дела?– Как договорились. Прошу…Кабинет Георгия тоже претерпел существенные изменения. Старую мебель сменили на современную офисную. В углу красовался новый компьютер с невиданно большим дисплеем, а на столе появилось несколько новых телефонных аппаратов, один из которых был с диском, украшенным гербом СССР. Рядом стоял селектор. Георгий по-хозяйски прошел за стол и, нажав кнопку, с расстановкой произнес:– Танечка, организуйте нам чайку.– Сколько перемен, – заметил Родик. – Так неплохо все. От этого аппарата забытым веет.– Хм… Такой поставили. Раритет, но у них других нет. Спецсвязь.В это время появилась девушка с подносом в руках и стала расставлять чашки.– Оставьте, Танечка, мы сами, – остановил ее Георгий и, когда девушка удалилась, огорошил Родика: – Проект по прожекторам сворачиваем.– Не понял, – ошеломленно произнес Родик.– Закрываем. Планы хозяина изменились.– Так… А что мне делать с заводиком и тратами?– Оставите себе. Пригодится, думаю.– Так не пойдет. У нас договор.– У нас – да, но мы люди подневольные. Как хозяин скажет… С ним я спорить не могу. Придумаете чего-нибудь. Вы у нас голова. Вон какой бизнес раскрутили. Кстати, имейте в виду: вам никто не мешает.Родик, почувствовав скрытую угрозу, взорвался:– Жора, вы отдаете себе отчет в сказанном? Я не позволю о себя вытирать ноги. Да и не один я в этой жизни…– Хотите совет, Родион Иванович?– На черта мне ваши советы. Кидняк так просто у вас не пройдет.– Вы идите, подумайте…– Да не пойду я никуда. Давайте конструктивно решать.– Я ведь и охрану могу вызвать.– Что?– Ничего. Вас выведут. До свидания.Родик от такого хамства потерял дар речи, тело свела незнакомая судорога. Он сжал кулаки, желая ударить по лоснящейся, самодовольной физиономии Георгия, но что-то удержало его. Это что-то вызвало чувство беспомощности, а затем стыд. Стараясь как-то сохранить лицо, он встал и, не прощаясь, вышел, хлопнув дверью. Он не помнил, как доехал до офиса. Там он, не поздоровавшись, заперся в переговорной и постарался осмыслить произошедшее, но мозг, охваченный крайним возбуждением, отказывался от анализа. Тогда он позвонил на пейджерный пункт и вызвал Алексея, продиктовав условное для экстренных случаев слово, и позвал Михаила Абрамовича.Родик поведал ему, опустив унизительные детали, суть случившегося. Тот поразился в не меньшей степени и стал строить различные предположения.– Миша, дорогой, какая разница, из-за чего все произошло. Это во всех случаях свинство. Я повел себя позорно. Растерялся, хотя сейчас думаю, что нет худа без добра: могло произойти непоправимое. Со мной такое, когда еще в институте работал, было. Чуть в тюрьму не угодил. Надо делать ответный удар, но даже не представляю какой. Не только в деньгах дело. Он вытер об меня ноги, как когда-то Айзенский. Однако тогда у меня в руках было экономическое оружие, а тут… только морду бить, оглядываясь на его депутатскую неприкосновенность. Один путь – пусть Алексей поработает.В это время дверь переговорной отворилась, и в комнату вошли Алексей и Вахтанг.– Поработаем, – услышав обрывок фразы, сказал Алексей. – Что произошло, Родион Иванович?– Небывалое. Проделки болгар по сравнению с этим – детские игры…Родик подробно пересказал разговор.– Не по понятиям. Да и за базар должен ответить. Позвоните ему сейчас и забейте стрелку на завтра. Часа на два дня.Родик набрал номер телефона Георгия. Ответил женский голос:– Добрый день. Представьтесь, пожалуйста.Родик назвал свою фамилию. В трубке что-то зашуршало, а потом тот же голос вежливо проговорил:

Назад: Глава 17
Дальше: Глава 19

Загрузка...