Загрузка...
Книга: Игры желтого дьявола
Назад: Глава 12
Дальше: Глава 14

Глава 13

Куда легче сражаться за свои принципы, чем жить в согласии с ними.

Подбор помещения для второго салона не занял много времени. Рынок недвижимости Москвы в связи с массовой приватизацией был переполнен, а критерии отбора Родик уже изучил. Перебрав варианты, он остановился на двухсотпятидесятиметровом некогда магазине продуктов, расположенном в начале Кутузовского проспекта. Помимо просторного торгового зала и склада в подвале, Родику понравилось место расположения, дающее надежду привлечь жителей запада города и Рублевского шоссе, где еще при социализме сформировалась зона обитания элиты. В дополнение к этому в огромные витрины торгового зала очень удачно могли вписаться разработки немецких дизайнеров, которые из-за архитектурных особенностей особняка на Садовом не удалось использовать.

Проблемы возникли при обсуждении порядка покупки и дальнейшей регистрации права собственности.

По целевому назначению кредита необходимо было все действия производить от имени Родика, но это сулило в будущем массу сложностей, поскольку процедура ведения бизнеса физическим лицом в стране еще не получила нормальной реализации. Покупка на одно из предприятий Родика за счет кредитных средств учредителя не предусматривалась налоговыми и финансово-бухгалтерскими правилами. Переводить кредит в черный нал, а затем вносить его в виде финансовой помощи или уставного капитала было нерационально, поскольку влекло серьезные проблемы при отдаче и обслуживании кредита.

Напрашивалось решение открыть фирму в Германии и провести оформление на нее. Тут имелось много плюсов. Во-первых, повышалась надежность сделки из-за придания ей международного статуса, а также появлялись дополнительные гарантии прав собственности. Во-вторых, отсутствие между Германией и Россией договора о двойном налогообложении и ряда других регулирующих присутствие зарубежных фирм соглашений давало лазейки для оптимизации функционирования и уменьшения затрат. В-третьих, становилось возможно беспрепятственно отправлять денежные средства за рубеж, прикрываясь арендой и другими расходами, а кредитные средства прямо из Германии отправить продавцу, не опасаясь вопросов со стороны проверяющих органов. Самым же большим преимуществом являлась возможность уйти от ярлыка российского посредника и тем самым создать невиданный рекламный бренд. Суть состояла в том, что, получив в результате переговоров в Кельне право на использование товарных знаков и слов, Родик мог применить свой старый прием и назвать фирму так же, как и головную по производству светильников в Италии, – «Artemide». Отличие состояло бы лишь в месте регистрации и выражалось в приписке аббревиатуры «GmbH». Родик справедливо предполагал, что покупатели такую тонкость не заметят и будут воспринимать его как зарубежного производителя, а это неминуемо должно привести к увеличению продаж и уровня доверия. Столь заманчивая перспектива с лихвой оправдывала ряд сложностей, связанных с незнанием германских законов и неминуемыми временными и денежными затратами.

В качестве партнерского жеста он посчитал необходимым ввести в учредители с десятью процентами участия Вольфганга. Тот быстро согласился, хотя, по мнению Родика, заслуживал и большего. В качестве ответной услуги Калеман обещал все действия, касающиеся Германии, выполнить за свой счет. Это был очередной подарок, о котором Родик даже не мечтал.

Владелец помещения, получив аванс, согласился подождать с оформлением сделки, пока будут проходить формальности в Германии, суть которых Родик раскрывать ему не стал. Реализация плана из-за помощи Вольфганга и его юристов заняла даже меньше времени, чем планировал Родик. Четвертого апреля помещение перешло в собственность фирмы «Artemide GmbH».

По существующим правилам, требовалось поставить в курс дела «партнеров». Родик связался с Алексеем. Благо, теперь это было несложно. Недавно Родик обзавелся пейджером, а Алексей пользовался им уже несколько месяцев. Ответ на свое послание он получил быстро. Встреча должна была состояться в шесть вечера следующего дня.

Алексей на этот раз появился вовремя, сопровождаемый какими-то незнакомыми Родику молодыми людьми, имеющими ярко выраженную кавказскую внешность.

– Наше вам, Родион Иванович. Пацаны будут теперь вместо Игоря и Миши. Имена у них сложные. Вот это Вахтанг, а это – Амиран, знакомьтесь.

Родик замешкался, не зная, кому первому протянуть руку для приветствия.

– Зовите меня Виктором, – предложил невысокий, худощавый, коротко стриженный парень.

Родик, подивившись его странному, пошитому на манер кителя со стоячим воротником, наглухо застегнутому зеленому пиджаку, заметил:

– Я вполне могу запомнить ваше имя. Зачем такие условности?

– А меня зовите Андреем, – не дав ответить, твердо потребовал тот, кого Алексей представил как Амирана – круглолицый, с крупными миндалевидными глазами и гладко зачесанными, неестественно блестящими волосами жгучий брюнет.

– Хорошо… Пусть будет так, – согласился Родик, сделав вид, что хотел поправить очки, а не протянуть руку для приветствия, и, помедлив, сообщил: – А меня зовите Родионом Ивановичем.

– Что за срочность? – вмешался Алексей.

Родик подробно изложил свои достижения.

– Ну по этому поводу кипишиться не стоило. Точку мы за собой на Москве забьем. Базара нет. То, что движение есть, – радует. Подогрева что-то не чувствуется. Бабок не видим.

– Месяца через три появятся. Как договаривались. Пока затраты на ремонт компенсируем.

– Пурга это все. Мутно. Живые бабки требуются.

– Мы тоже пока не в прибыли. Плюс пришлось за пируэты моего зятя Сергея с вашими начальниками расплачиваться. До сих пор не отработали. Кредиты опять же висят. Потерпите.

– Терпежу нет! У нас изменения предвидятся. Я вам говорил про Отарика. Под него ляжем. Бабки во как нужны. – Он провел ребром ладони по горлу. – А от тех денег, что за вашего чмошника отдали, мы ничего не получили. Все старшим отошло в счет наших недоплат в общак. Да и в оборот мы много запустили.

– Вы в оборот? Коммерцией, что ли, занялись?

– Коммерцией нам нельзя. В «МММ» под проценты положили. Со старшими согласовано. Наши многие это сделали, хотя спорим, куда лучше. В «Хопер» вот думаем еще. Так что башли нужны позарез.

– Это не мой вопрос. Я что обещаю, то делаю. Кстати, помещение на Садовой за свой счет отремонтировал, скоро аренду начну платить. Двойная выгода у вас.

– Сколько это будет?

– В этом месте долларов двести пятьдесят–триста за квадратный метр в год. Где-то тысяч пять долларов в месяц. Надо уточнить по метражу.

– С этим вашим салоном еще мрачнее. Пришлось на той недели перетирать вопрос. Засветились вы по самое не могу. Вас теперь за крупняк принимают.

– Разве плохо?

– Как зырить. По крупняку другой базл. Платить будете семнадцать косарей в месяц.

– С какой стати? Вашей доли прибыли в таком объеме никогда не будет.

– Не о том базар. Я сказал – вы подумайте, не кипишитесь. Все без понтов и в масть. Те условия, что раньше забивали, отменены по срокам давности и в связи с выявлением новых обстоятельств. А вообще-то меня просили сдать это помещение…

Родик хотел возмутиться, но тут зазвонил телефон и одновременно пейджер Алексея. Извинившись, он ответил. Кто-то хотел переговорить с Алексеем. Родик удивился и передал ему трубку.

Тот, отрешенно глядя на дисплей пейджера и приложив трубку к уху, внимательно слушал, а потом заключил:

– Оборзели твари. Сейчас подскочим.

Родик вопросительно посмотрел на Алексея.

– В Отарика стреляли… Потом добазарим. Сейчас может такое начаться. От воров гниль эта… Мы погнали.

Родик проводил «партнеров» и, обдумывая ситуацию, решил по возможности отсрочить дальнейшее обсуждение новых требований, считая, что они навеяны эмоциями. Полученные же сведения о вероятном покушении на известного полутеневого дельца взволновали, поскольку странным образом совпали с просьбой Комиссии о его привлечении к клубной деятельности. Поэтому требовалось внимательно отследить это событие, и не только по реакции прессы, хотя дел было и без того невпроворот. Хотелось успеть к своему и Ленина дню рождения оборудовать новое помещение и провести презентацию. Времени было в обрез, но и опыт уже имелся. Родик дал команду начать рекламную кампанию с указанием срока открытия второго салона в конце апреля.

Отвлечение на исследование обстоятельств и последствий покушения не потребовали много времени. Уже к концу дня информация заполнила эфир, а утром вся пресса кишела комментариями. Родик не стал утруждаться анализом, посчитав, что и без этого у Комиссии достаточно сведений, и полностью отдался работе. К намеченному сроку в целом все было готово, но заветное число выпадало на пятницу. Поэтому решили назначить презентацию на двадцать шестое апреля.

На этот раз организаторы разработали совершенно иную программу. Действие выносилось на улицу с привлечением к нему случайных прохожих, для чего была приглашена одиозная личность – колдун Кулебякин, «таланты» которого широко обсуждались в бульварной прессе и у многих вызывали живой интерес. Маг обещал продемонстрировать разгон облаков в тот момент, когда торжество перейдет в фазу фуршета, часть которого, по задумке, выносилась на улицу. Для этого на прилегающем к витринам салона тротуаре надо было выставить пластмассовые столы с выпивкой и закуской. Планируемое мероприятие разрекламировали в газетах и по радио.

Потенциальных покупателей привлекали к участию в торжестве через клуб, а фирма-устроитель обещала обеспечить явку прессы, телевидения и местных чиновников. Специальных пригласительных билетов и иной атрибутики, использованной при презентации первого салона, решили не делать в связи с открытым характером планируемого мероприятия.

Из зарубежных гостей предполагалось присутствие только Калемана с женой.

В субботу Родик в ресторане отметил свой день рождения, пригласив только родственников, близких друзей и партнеров.

Все развивалось в обычном порядке, пока Валентин не поднял тост за успех предстоящей презентации второго светотехнического салона, созданного на принципиально новой основе и являющегося детищем Родика, в которое он вложил не только деньги, но и душу.

Абдужаллол по-восточному расцветил тост в части дальнейшего роста богатства таких бизнесменов, как его друг, и, обращаясь к сидящему рядом с ним отцу Родика, поздравил его со столь успешным сыном.

Иван Алексеевич, который успел уже изрядно выпить, поднялся и, прервав поток хвалебных слов, принялся поносить Родика как яркого представителя мироедов, которых не добили при социализме и они воспряли, чтобы погубить страну. Речь его изобиловала метафорами, вероятно когда-то почерпнутыми из журнала «Коммунист», а завершилась словами Тараса Бульбы: «Я тебя породил, я тебя и убью».

Все, кроме Родика, приняли это за шутку и весело выпили. Иван Алексеевич тоже выпил, но при этом бросил грозный взгляд на Родика и о чем-то стал выспрашивать Валентина. Родик, опасаясь скандала, попросил сестру приглядеть за отцом. Вскоре Надежда подошла к Родику и сообщила, что тот хочет домой и они с Сергеем его отвезут. Родик огляделся, но отца нигде не заметил.

– Он уже вышел из зала, – поняв недоумение брата, пояснила Надежда. – Не дергайся. Он какой-то возбужденный. Похоже, у него опять коммунистический заскок.

– Это я заметил. Он меня поносил на полном серьезе. Не пойду его провожать, а то очередная размолвка получится. Мы и без того почти год из-за моего развода не разговаривали. Ты уж постарайся как-нибудь его успокоить.

Отмечание продолжалось до поздней ночи. На следующий день Родик повез Абдужаллола, Олю и Оксу гулять по Москве, а вечером проводили их на воронежский поезд. Родик вволю наговорился с другом, и на душе у него было легко, несмотря на обсуждение продолжающих волновать его вопросов.

Произошедшему в ресторане Родик не придал большого значения, как и не подумал позвонить отцу. Рано утром в понедельник тот позвонил сам и после нескольких вводных фраз стал опять обличать Родика как врага отечества.

Настроение у Родика было не самое хорошее, и он вместо того, чтобы, как обычно, дать отцу выговориться, начал спорить. Кончилось тем, что Иван Алексеевич, нецензурно выругавшись, бросил трубку. Родик не стал принимать и это близко к сердцу, поскольку подобное между ними происходило периодически еще со школьных времен Родика и заканчивалось в конечном итоге примирением, хотя разрыв мог длиться иногда годами. Так случилось, когда Родик против воли отца поступил в инженерно-физический институт, а не в фамильный Бауманский и отказался сделать перевод. Тогда отец с ним не разговаривал четыре года. Во многом поэтому Родик рано стал жить отдельно от родителей, но ссоры все равно происходили, возникая в основном в поворотные моменты карьеры и личной жизни Родика, когда общения избежать было невозможно. Он не мог припомнить, чтобы отец одобрил хоть одно его начинание. Пока была жива мать Родика, она умудрялась демпфировать это противостояние. После ее смерти скандалы приобрели крайние формы, и Родик старался по возможности избегать общения с отцом, ограничиваясь материальным обеспечением его пенсионного существования. Во всем остальном он действовал через сестру, с которой у отца были диаметрально противоположные отношения.

В понедельник он встретил в аэропорту Калемана с женой. Николь впервые приехала в Москву. Родик, желая показать ей свой любимый город, но из-за хлопот по подготовке к презентации не имеющий возможности, поручил это Михаилу Абрамовичу и Оксе. Вольфганг присоединился к Родику и старался вникнуть в особенности российского рынка, а заодно осуществлял неоценимую помощь Валентину, испытывающему массу трудностей при сборке уникальных электротехнических систем, присланных специально к открытию второго салона. Одной из таких новинок была «Метаморфоза» – система, обеспечивающая при помощи компьютера и разнообразных источников освещения более тысячи световых имитаций, позволяющих человеку по своему желанию почувствовать себя то на солнечном берегу моря, то в лесной чаще, то в тиши ночи, то в осенней непогодице. Психологическое воздействие при этом имело массу применений от релаксации и послеоперационного лечения до обеспечения благоприятных условий при коммерческих переговорах. Предполагалось продемонстрировать установку во время торжества, а потом установить ее в клубе с целью не только рекламы, но и прямого использования, когда каждый мог стать дизайнером желаемого пространства. Родик видел огромные перспективы этой на первый взгляд игрушки, а на самом деле предмета научного исследования, для которого он даже придумал и вывесил в витрине слоган: «Испытай светопсиходизайн».

Наконец к вечеру вторника все было готово и опробовано. Родик ощутил гордость и не сомневался в завтрашнем успехе. Волновала только погода, которая начала портиться. Устроители то ли в шутку, то ли всерьез успокаивали его тем, что приглашенный колдун Кулебякин, который считает себя повелителем мировой погоды, обещает разогнать облака и гарантирует, что в течение всего действия будет светить солнце. Родик посмеялся и предложил обсудить это с его штатными йогами, участвующими в подготовке торжества. Услышав это, Лена и Сергей на полном серьезе дистанцировались от своего собрата, наградив его нелестными эпитетами, что вызвало у Родика прилив юмора по поводу конкуренции разных управлений знаменитой организации, получившей теперь новую трехбуквенную аббревиатуру и уповающей на чудеса.

Утром, выглянув в окно, Родик увидел мокрые крыши и пасмурное небо. Прогноз не предвещал ничего хорошего. Это могло испортить уличную часть программы, но Родик посчитал преждевременным предпринимать какие-либо действия.

К обеду дождь прекратился, но похолодало и поднялся ветер. Родик шутя предположил, что великий колдун еще не проснулся, и стал обсуждать различные варианты изменения программы с директором фирмы-организатора. Ничего не получалось, и, расстроившись, решили все же действовать по имеющемуся сценарию.

Около пяти часов вечера начали прибывать гости. Вскоре их появилось столько, что вместить всех без риска поломки светильников в помещение салона было невозможно. На такое никто не рассчитывал. Спасло появление колдуна Кулебякина, начавшего действия по разгону облаков. Все высыпали на улицу. К ним присоединились случайные прохожие. Толпа росла на глазах и вскоре, не умещаясь на тротуаре, стала заполнять проезжую часть. Подъехало несколько машин милиции. Водители следующих по Кутузовскому проспекту автомобилей, боясь кого-нибудь задавить, с визгом тормозили, сигналили и в конце концов либо выходили поглазеть, либо, отчаявшись, пытались развернуться. Движение транспорта стало невозможным, образовалась гигантская, гудящая на все лады пробка. В столпотворении сновали милиционеры, но на их действия никто не обращал внимания. Ситуация приобрела неуправляемый характер, и тут показалось солнце.

Колдун Кулебякин и его почитатели возликовали. Толпа отхлынула от витрин. В этот момент Родик дал команду выносить в освободившееся пространство столы с выпивкой и закуской. Народ, увидев такую роскошь, рванулся назад, и начался полный бедлам. О демонстрации светильников и реализации части программы, с ними связанной, не могло быть и речи.

К Родику подошел подполковник милиции и потребовал прекратить уличные беспорядки. Родик и сам находился в замешательстве, понимая, что могут последовать административные кары, но какие меры предпринять, не знал. Милиция теснила народ, пытаясь восстановить хотя бы движение. Репортеры со своими операторами, рьяно продираясь сквозь толпу, пытались запечатлеть наиболее интересные события. Родик пожалел о своем распоряжении по поводу выноса столов, да еще и с выпивкой, но что-то изменить был не в силах. Каждый желал пробиться к спиртному и закуске, но те, кому это уже удалось, ревниво отстаивали свои позиции. Толкотня в совокупности с ветром приводили к уничтожению разовой посуды, разливанию напитков и разбрасыванию закуски. Столы приобрели ужасающий вид.

Так продолжалось более двух часов, пока не стал накрапывать дождь. Закуска и выпивка иссякли. Колдун Кулебякин, вероятно почувствовав подступающее фиаско, подошел к Родику и попросил выделить ему водки для неких магических действий. Родик посмотрел на, как казалось пьяного, собеседника и во избежание новых эксцессов проводил его в комнату, где готовили фуршет. Тот, прихватив четыре бутылки водки и разную закуску, вероятно из благодарности, сообщил, что отправил в астральный мир очень благоприятное для салона заклятье. Потом протянул Родику руку и, пристально оглядев его, произнес:

– Ваня меня зовут. Иван Иванович. Я только что поймал о вас мысль и запустил дальше. Она хорошая. Погуляли у вас тоже достойно. Почти как на моем девяностолетии. Жаль, животных не было. Ты возьми себе животное. Нужно.

Назад: Глава 12
Дальше: Глава 14

Загрузка...