Загрузка...
Книга: Синдром войны (донбасс)
Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8

Глава 7

Следующее утро тоже началось хлопотно. Что за пагубная привычка спать на спине, раскинув руки? Выпил с вечера, расслабился, бдительность потерял! Командир почувствовал, как кто-то забрался в его внутренний карман, а когда распахнул глаза, над душой уже рябила бледная физиономия Лазаря. Он тыкал в Алексея его же собственный «ПМ». Ствол дрожал, губы парня тоже тряслись, кривились в ехидной усмешке.

– Мы их сделали, товарищ майор! – крикнул он. – В этой волыне есть патроны! А ну не трожь автомат, отбрось ногой! – заорал Лазарь фальцетом, переметнув ствол куда-то в сторону. – Стрелять буду, отбрось автомат!

Послышался скрежет затвора, волочащегося по полу. Архипов подчинился.

– Твою-то мать! – ругнулся с кровати Левин. – Змеюку пригрели!..

Стригун поднялся. Лазарь отпрыгнул, схватился за рукоятку обеими руками – одной не удержал бы. Ствол подпрыгивал так, словно его дергали за веревку.

– Все к стене! – прокричал возбужденный солдат. – Стрелять буду! Автоматы не трогать!

Грязно выражаясь сквозь зубы, Архипов побрел к стене. Алексей встал рядом. Туда же приковылял Андрюха и недобро уставился на человека с пистолетом.

Лазарь отскочил на пару шагов, прижался к трубе буржуйки, чтобы с расстояния контролировать компанию.

– Все отлично, товарищ майор, забирайте автоматы!

Поперечный и Смирнов поднялись с лежанок. Майор ворошил жесткие волосы и задумчиво смотрел на все происходящее. Смирнов резво шагнул вперед, но вдруг остановился, задумался.

Неуверенность на лице майора сменилась решительностью. Он вышел на середину помещения, поднял с пола перочинный нож, оставшийся там после вчерашней гулянки, и начал перерезать веревки. Сперва на ногах, потом на запястьях. Закончил, передал нож Смирнову, приблизился к печке, смерил взглядом дрожащего Лазаря и с интересом уставился на Алексея. Подошел Смирнов, скинувший путы.

– Вяжи их, пока они на прицеле, – выдавил Лазарь.

Смирнов колебался. Ополченцы молчали, стояли у стены как коммунары перед расстрелом. Поперечный смотрел в глаза Алексею. Стригун, хоть убей, не мог догадаться, что творится у того на душе.

– Что ж, майор, ваша взяла. – Алексей печально улыбнулся. – Мы расслабились, потеряли бдительность, каюсь. Не стоило так с вами сходиться.

– Дай пистолет. – Майор протянул руку.

Лазарь покосился на него как-то странно, облизнул пересохшие губы, но выполнил приказ. Пистолет Макарова улегся в холеную ладонь майора. Офицер в очередной раз все взвесил. Было видно, как от напряжения углубились морщины на его лбу. Потом он извлек из рукоятки обойму, сунул ее себе в карман, оттянул затвор, нагнулся за выпавшим патроном и тоже убрал его в карман. Поперечный повернулся, положил пистолет на печку.

Наступила минута молчания. Ополченцы перевели дыхание. Смирнов изобразил на лице что-то среднее между скепсисом и одобрением. У рядового Лазаря задрожали губы, глаза наполнились слезами.

– Как же так, товарищ майор?..

– Автомат не трогать, рядовой! – сухо бросил майор. – Лучше ляг, отдохни, не стой тут.

На несчастного парнишку было жалко смотреть. Он был похож на маленького ребенка, у которого отобрали игрушку, шмыгал носом, пытался сдерживать слезы, но они текли по серым небритым щекам. Солдат сокрушенно махнул рукой и побрел на кровать. Надо же такому случиться! Он вторично поскользнулся на пуле, которую Архипов вытащил у него из плеча! Она отлетела к стене. Парень удержал равновесие, взгромоздился на кровать, отвернулся и засопел.

– Вы никак не прокомментируете свои действия, майор? – спросил Алексей.

– А чего тут комментировать? – Поперечный вздохнул. – Это дебет с кредитом никогда не сходятся, а нормальные люди – всегда могут. Надеюсь, меня не сделают в этой связи военным преступником. Одно условие, капитан. Вы больше не будете путать нас своими веревками.

– Идет, – согласился Алексей.

Андрюха Левин неуверенно оторвался от стены.

– Это что же получается?.. Можно еще поспать?

– Раненые отдыхают, – объявил Алексей. – Остальные как хотят.

Почему-то именно в эту минуту всех здоровых мужиков потянуло по нужде. Автоматы ополченцы с собой не взяли. Алексей на всякий случай отсоединил магазины, убрал к себе в подсумок. Ведь никто не знал, какие демоны терзают душу Лазаря.

Мужики поднялись по лестнице, немного сконфуженные, молчаливые, и обнаружили, что дверь не открывается! Они недоуменно уставились друг на друга, налегли в четыре плеча. Неужто снегом завалило? Дверь слегка поддалась, снаружи что-то заскрежетало.

Реальность оказалась весьма плачевной. За ночь действительно выпало море снега, температура повысилась, он стал плотным, напитанным. Под тяжестью сугроба подломились чахлые опоры, удерживающие козырек, висящий над дверью. Он рухнул вместе с тяжелой снежной массой. Проход оказался перегороженным. Щель между дверью и косяком не желала увеличиваться, хотя узники и долбились в нее всем коллективом.

– Вы чего там делаете? – спросил снизу Левин, привлеченный шумом. – Совсем охренели? Дайте поспать.

– Иди отсюда! – завопили все чуть не хором.

А майор еще и пошутил:

– Не мешай работать специалистам. Раз-два взяли!

Мужики отскакивали и дружно колотили плечами в дверь, пока не отбили все кости.

Смирнов сообразил, сбегал в подвал, вернулся с ломом, вставил в щель и начал расшатывать. Дверь ходила ходуном, подвывала, скрипела, но по сантиметру продвигалась. Рухнувший козырек уперся в сугроб.

Люди с лопатами кое-как протиснулись наружу, отпуская не самые литературные словечки. Снега под крыльцом было немерено, словно с гор сошла лавина.

Делать нечего, пришлось очищать. Мужики полчаса всем коллективом вгрызались лопатами в снежную массу. Первым выдохся майор – холеная аристократическая порода. За ним сдался и Алексей. Он уже не чувствовал ни мышц, ни суставов. Только Смирнов и Архипов упорно работали лопатами, обливались потом, словно соревновались, у кого получится дальше, больше, сильнее. Наконец появилась возможность отодвинуть искалеченный козырек.

– Молодцы, работнички! – похвалил Алексей.

Они навалились вчетвером, сместили козырек от двери. Все возвращались в подвал, не чуя ног, а потом смеялись: забыли справить нужду. Архипов варил надоевшую кашу. Она вылезала из кастрюли, а он запихивал ее ложкой обратно.

– Пьянства не потерплю! – объявил Алексей. – Хватит. А последнюю бутылку можно выпить и вечером.

– Почему последнюю? – резонно возразил Архипов. – Мы не очень занятые люди, можно пройтись до магазина, еще раз покопаться в воронке.

После обеда он так и сделал, вернулся пустой и раздраженный – больше ни выпивки, ни еды! Все похоронено под снегом и глиной, нужен экскаватор, чтобы раскопать эту золотую жилу. А рыться в домах мертвых и сбежавших граждан ополченец не стал, посчитал позорным.

Продуктов оставалось немного, если на глазок, дня на три более-менее безбедной жизни. Время до ужина тянулось заторможенной сколопендрой. В подвале не было ни книг, ни игральных карт.

– Поспали, можно и поесть, – по-простецки охарактеризовал ситуацию Левин. – Поели, можно и поспать.

Смирнов и Архипов обсуждали насущные профессиональные проблемы – как сподручнее брать взятки, чтобы не попасться, сколько нужно ежемесячно платить начальству, чтобы не уволили, как грамотно располагать машину в засаде у дороге. Лазарь более-менее справился с расстроенными чувствами, сидел на кровати, весь всклокоченный, уныло смотрел на наручные часы.

– Не горюй, парень! – подколол его Левин. – Пока ты тут сидишь, на родине повалили десять памятников Ленину и еще на семь штук готовят покушение. А на территории Российской Федерации юные тупоголовые мстители опять чего-то выкрасили в сине-желтый цвет, и полиция ищет их с собаками.

 

Ночь прошла без эксцессов. Проснувшись, Алексей первым делом отыскал глазами рядового Лазаря. Может, хоть сегодня без дури? Стригун специально запихнул все оружие подальше от этого искателя приключений! Лазарь не спал, тоскливо смотрел в потолок. Его одолело горькое разочарование в людях и идеалах.

– Почему?.. – взмолился Андрюха, открывая глаза. – Почему утро всегда наступает, когда мы спим?

– Эх, жизнь!.. – кряхтел Архипов, натягивая берцы. – Проснулись, поели, устали…

– Только давай сегодня без каши! – взмолился Левин. – У меня от твоей стряпни скоро последние зубы выпадут.

После завтрака Алексей забросил на плечо автомат и выбрался на улицу. Снова падал снег. Навес над крыльцом приказал долго жить, и теперь каждая попытка открыть входную дверь превращалась в трудоемкую процедуру. Лучший выход из положения – вообще ее не закрывать.

Он оставил щель, чтобы в нее мог протиснуться человек, спустился с крыльца, вышел на главную улицу, утопавшую в снегу, и осмотрелся. Во все пределы простирался унылый апокалипсис. Такое ощущение, что мертвый поселок начинал проваливаться в землю. Развалины утонули в снегу. В отдельных местах он потемнел, но еще не таял.

На черных головешках, гребнях разбитых стен сидели вороны и пристально смотрели на одинокого человека. Других людей в округе не было. Ни кошек, ни собак. Куда-то подевалась Мария Андреевна, решившая посвятить остаток жизни поиску пропавших детей.

Погода снова была нелетная, тучи грузно ползли по небу. Стригун побрел на восточную окраину, благо путь составлял не больше восьмисот метров. Его голову снова забивала мистика. Какие-то духи витали в воздухе, шевелились в скорбных развалинах.

Минут за пятнадцать Стригун добрался до околицы, засел за дощатым сараем, закурил. В восточном направлении простиралась протяженная равнина с редкими перелесками. Ветер выдувал снег с возвышенных участков. Кое-где даже просматривалась черная земля с вкраплениями голого кустарника.

Вертолет, как ни странно, не превратился в снежную горку. В месте, где он клюнул носом, видимо, сходились какие-то ветряные потоки. Груда железа неплохо просматривалась с дальней дистанции – сплющенная кабина, переломанный хвост.

«Неужели нас не искали? – мелькнула в голове командира удручающая мысль. – Впрочем, нет, не может быть. Конечно, искали – в силу возможностей и представлений о том, где мы можем находиться. Но этого никто не знает! Вертолет внезапно отклонился с курса и пропал. А исследовать всю территорию, куда его могло унести – неблагодарное занятие. Тем более в условиях войны и сложной погоды».

Из всего увиденного Стригун сделал несколько выводов:

«Когда-нибудь погода прояснится. С воздуха можно будет разглядеть остатки вертолета. Посторонних в Белозани не было, нет и, возможно, не будет. Уходить из поселка глупо, надо сидеть и ждать, пока появятся люди. Придут свои – отлично, чужие – будет бой. По-видимому, последний».

Вернувшись в подвал, он обнаружил еще одну безрадостную картину. Левин жаловался на боли в ноге. Таблетки он пил регулярно, но они не помогали. Контрафактные, наверное. Андрюха снова был бледен, но шутил, явно преуменьшал тяжесть своего состояния. Простреленная нога немного посинела, сквозь швы в небольших количествах просачивалась коричневая жидкость, подозрительно напоминающая гной. Страшно было думать, что во время операции туда попала грязь.

Лазарь тоже был вял, сновал по подвалу сонной сомнамбулой. Он почти не разговаривал, отказался от обеда, случайно задел плечом трубу дымохода и взвыл от боли. Парня довели до кровати, размотали рану. Впору проводить еще одну операцию. Плечо превратилось в сплошной синяк. Его перевернули на живот и вкатили в мышцу дозу кеторола – он даже не дрогнул. Лекари снова промывали и обеззараживали рану, накладывали на нее стерильную повязку. А Лазарь молитвенно таращился в потолок, был глух и нем, ничего не чувствовал.

 

За третьим днем пришел четвертый, с ураганным ветром и метелью. Начиналась сезонная депрессия, как мрачно пошутил Алексей. День был хмурый, свет в окно практически не проникал. Ветер ревел с такой силой, что тряслось стекло. Мужчины хмурыми тенями шатались по подвалу.

Архипов со Смирновым снова затеяли профессиональный спор и долго не могли разобраться, чья автоинспекция круче. Потом они перешли на футбол. Обсуждать достоинства клуба «Сумы» Архипов отказался наотрез, согласился обсудить лишь его недостатки. О чем тут вообще говорить? Лучше уж о бабах.

– А у тебя жена-то есть? – спросил Смирнов.

– Развелся. – Архипов вздохнул. – Давно уж, пятый год пошел. Дети есть, а вот жены нету.

– Нельзя мужику без жены, – сказал Смирнов.

– Согласен. – Архипов усмехнулся. – Мужик без жены – как дерево без дятла. Никто не клюет, мозги не выносит.

После обеда настроение у людей было хуже некуда. Разговаривать им не хотелось. Любая тема, даже далекая от политики, в итоге приводила к столкновению двух полярных мировоззрений. Но что-то менялось в головах людей. От бесед на главную тему последнего времени всех уже подташнивало.

Алексей дремал, из последних сил стараясь не заснуть. Если он выспится днем, то что будет делать ночью?

– Лазарь на табуретку полез, – как бы просто так пробормотал с кровати Левин.

Голова командира соображала плохо. Ну, полез и полез. В груде старья за загородкой действительно имелась старорежимная колченогая табуретка. Сидеть на ней было невозможно, использовать в качестве стола – тоже затруднительно.

– Бывает, – пробормотал Алексей. – На табуретку люди обычно залезают в двух случаях: чтобы рассказать стишок или повеситься.

Вот черт! Стригун взлетел так, словно его землетрясение подбросило. Но нет, отбой тревоги.

Рядовой Лазарь действительно карабкался на табуретку, придвинутую к окну, но в руке у него не было ни веревки, ни мыла, ни плаката с надписью «Он убивал немецких солдат». Балансируя, чтобы не упасть, он выбросил вверх здоровую руку, ухватился за решетку на окне, встал на цыпочки, прилип лицом к решетке и застыл, всматриваясь, что нового там, на воле. Парень вряд ли мог что-то разглядеть детально. На улице мела поземка, снег налипал на стекло. Он старался приподняться на цыпочках, вытягивал шею. Табуретка угрожающе зашаталась.

Майор опомнился, подбежал, схватил его за ноги, заставил спуститься.

– Боец, ты сбрендил? Выйди да прогуляйся, кто запрещает? Торчишь тут как вскормленный в неволе орел молодой…

Лазарь был печален. Поперечный довел его до кровати, уложил, укрыл одеялом.

– Да уж. – Андрюха поцокал языком. – Трюк выполнен профессионалом. Не пытайтесь повторить в домашних условиях.

День волокся, как грузовик по бездорожью. Временами желающие выходили на улицу, разминали кости. Холодало, вылазки делались короче, но назрела коллективная «командировка» – кончалось топливо.

– Все работоспособные – на улицу! – объявил Алексей.

За добычей отправились только здоровые. Гаражные ворота дети подземелья давно уже разобрали по доскам. Им пришлось ломать ближайший плетень.

– Фигня какая-то! – проворчал Архипов. – Оно же сгорит как спичка. Нужно что-то солидное. – Он поплыл куда-то по снегу и через минуту закричал, что нашел дровяник запасливого сельчанина.

Тот был битком набит березовыми и осиновыми чурками! Четыре мужика полчаса таскали эти клятые дрова, и замерзли, и вспотели. Но гора получилась внушительная.

– Теперь точно до Нового года хватит, – убитым голосом сообщил Смирнов.

В их отсутствие Левин с Лазарем как-то ухитрились не перестрелять друг друга. Алексей украдкой покосился на них, когда сбивал снег с ботинок. Такое ощущение, что эти двое вели беседу. Оба сидели на кроватях. Андрюха как-то смутился, заскрипели пружины под задницей. Лазарь тоже покраснел, отвернулся, потом лег и скорчился.

«Бедняга, – подумал Алексей. – Наверное, чувствует себя преступником мирового масштаба».

К вечеру Смирнову поплохело. Он сидел на лежанке и кашлял без остановки. Физиономия его стала багровой, взгляд – мутным.

Обеспокоенный майор приложил ладонь к его лбу, сделал озабоченное лицо.

– Температура высокая. Смирнов, ты что?

– Без шапки за дровами ходил, – заметил Архипов, вскрыл последнюю бутылку водки, ссыпал в столовую ложку горсть таблеток и отправился на другой конец помещения.

Взгляд солдата немного прояснился, он потянулся к кружке.

– Сначала таблетки, – сказал Архипов. – Сам же знаешь, тезка: сделал дело – гуляй смело.

К моменту отбоя Смирнов почти перестал кашлять, но и не разговаривал. Ночью ему было плохо, он несколько раз вставал, уходил на лестницу, где его рвало. Хотя солдат не жаловался – возвращался, держась за стенку, падал на лежанку.

 

И снова наступило утро – то ли пятое, то ли шестое. Алексей уже сбился со счета. Архипов, злобно ругаясь, грузил дрова в остывающую печку. Андрюха Левин не мог ходить. Синева в ноге опустилась до колена. Он лежал на кровати и со скорбной миной смотрел на командира. У Лазаря распухла рана. Он с ужасом таращился на нее, когда Поперечный размотал бинты, чтобы наложить новые. Архипов оторвался от печки, чтобы сделать парню укол новокаина и смыть гной. Боец слабел и тоже предпочитал не вставать.

– Я умру? – прошептал он.

– Не сомневайся, – проворчал Архипов. – Когда-нибудь точно умрешь. Но в ближайшие дни это удовольствие тебе не светит.

Смирнов был горячим, как примус. Его лихорадило, он лежал, закутанный, как матрешка в груду одеял, то потел, то замерзал.

– Острая вирусная инфекция, – сумничал со своей кровати Левин.

– Конечно, в троллейбусе подхватил, – огрызнулся Архипов. – Никогда бы не подумал, что в этом холодильнике вместе с духами живут вирусы. Плохо дело, командир, – прошептал он, отведя Алексея в сторонку. – Тают ряды людей с железным здоровьем. Это точно инфекция, на простуду не похоже. Не хватало нам вслед за Смирновым разболеться. Что делать будем? И без этих недугов крыша уже едет.

– Ты хоть что-то понимаешь в медицине, – отозвался Алексей. – Следи за ними, как-то поддерживай. Понимаю, что лекарств мало, и не от всех они болезней. – Он повернулся к угрюмо молчащему майору и предложил: – Прогуляемся, Игорь Николаевич? Вдруг свершится предновогоднее чудо, и мы найдем транспорт? А если нет, поищем лекарства и провиант.

Они пошли, укутанные, застегнутые на все пуговицы, без оружия. Архипов по доброте душевной одолжил майору украинской армии свои валенки. Сапоги у того хоть были и добротные, но на долгое пребывание в холоде не рассчитанные.

На верхнюю одежду искатели приключений натянули телогрейки, надвинули шапки, завязали уши. Лица ниже глаз закрыли масками, вырезанными из шерстяных одеял. Все эти меры не казались им излишними. Мороз крепчал, студеный ветер сбивал с ног, забирался во все незащищенные места.

За прошедшие сутки в поселке ничего не изменилось. Лишь обрушилась под тяжестью снега часть крыши поселковой управы, а вместе с ней фрагмент стены. То, что уцелело от здания, выглядело каким-то надкусанным сандвичем.

Они брели по снежной целине в восточном направлении. На этом отрезке не было каких-либо значимых объектов, не считая управы. Любоваться вертолетом Алексей не собирался. Он хотел добраться до ближайшего переулка и по нему перейти на параллельную улицу.

Залаяла собака из палисадника – страшная, одноухая, с опаленной шерстью. Действительно чебурек!.. Она вытягивала шею, дрожала, присела на передние лапы, чтобы броситься, оскалила страшную пасть. И ведь кинулась бы! Мужики дружно заорали страшными голосами, вырывая из развалившегося сарая доски, утыканные гвоздями. Чудовище попятилось и помчалось за угол.

– Вот черт! – потрясенно пробормотал майор, которого пробил холодный пот. – Ей-богу, капитан, когда в июле на наш патрульный джип выскочили ваши головорезы и саданули из «Мухи» – не так страшно было!.. Вот же чудище обглоданное! Ведь оно реально нас сожрало бы!

– Все в порядке, майор. – У Алексея тоже бешено колотилось сердце. – Нас не съедят, мы высшее звено в пищевой цепочке. Надо держаться вместе, на двоих точно никакая псина не бросится.

Они свернули в переулок, и вскоре Алексей крупно пожалел, что за пять дней невольной «отсидки» так и не сподобился сконструировать лыжи. Мужики проваливались по пояс. Снег уже забил все валенки, от холода начинало щипать пальцы.

В переулке, как и во всем поселке, неплохо порезвились вояки. Целых строений практически не осталось. Валялись вырванные с корнями деревья, кривились электрические столбы с заиндевевшими проводами.

Майор ушел с дороги, прислонился к ограде, чтобы снять валенок и выбить из него снег. Это было ошибкой. Под весом тела затрещал расшатанный плетень. Поперечный не успел ругнуться, повалился вместе с забором и высоко подбросил ноги. Он начал выбираться, но выстрелила штакетина. Майор проделал кульбит и зарылся головой в снег.

Алексей вытаскивал его за ноги, еле сдерживая смех.

– Впечатлили, Игорь Николаевич. Нет, чтобы головой подумать!.. Знаете, это так характерно для украинской армии. Вы еще не поняли, что патриотизм – очень плохая замена профессионализму?

– Шли бы вы лесом, Алексей Михайлович! – заявил майор. – При чем тут профессионализм?

– А при том, что он должен проявляться во всем. Даже в естественном желании вытряхнуть снег. Давайте руку, поднимайтесь.

Майор продолжал круто выражаться, очищая себя от снега.

– Обратите внимание на дом напротив, – сказал Алексей. – Вернее, на половину, оставшуюся от него. На крыльце сохранилась табличка «Фельдшерский пункт». Держу пари, что Архипов здесь не был. Предлагаю заглянуть за лекарствами.

– Думаете, там что-нибудь осталось? – проворчал Поперечный. – Что не завалило, то в любом случае люди разобрали. Да и какие лекарства выдержат на этом собачьем холоде? Думаете, то, что глотают наши раненые, им помогает? Разве что в качестве плацебо.

– Вы неисправимый оптимист, майор! – заметил Алексей. – Но отчасти правы. Три недели назад батальон «Дайнар» блокировал доставку гуманитарной помощи в Ленинск. Остановили на КПП и тупо не пропустили. Две фуры везли лекарства для раненых и больных. Уже стоял собачий холод. Почти неделю эти фуры торчали в отстойнике за блокпостом. Кончилось топливо, кузова промерзли вместе с грузом. Водители грелись у костра. Через неделю конвою дали разрешение на проезд. Издевательство открытое. Груз, естественно, испортился. От этих лекарств просто не было никакого прока!..

– Вы хотите обвинить мой полк еще и в этом? – разозлился майор. – Ладно, пойдемте, посмотрим, что там осталось.

Алексей сделал несколько шагов, провалился в снег и почувствовал под пяткой что-то скользкое, явно не землю. Это был фанерный щит или что-то в этом роде. А под ним!..

Реагировать было поздно. Затрещала хлипкая древесина, вспыхнула боль в боку, когда он падал вниз. По всей видимости, это была воронка от мощного снаряда, на которую сверху прилетел щит. Падать пришлось недолго. Стригун ободрал бок, повалился на дно, успел вскинуть руки и прикрыться от обломков, падающих на голову.

Впечатления были не самые радужные, но он ничего не сломал, голова не пострадала. Оставалось только материться, что он и делал с большой охотой и от всей души. Глубина воронки составляла не меньше двух метров. Алексей сделал попытку вылезти самостоятельно. Глина обвалилась, он чуть не расквасил нос и с трудом устоял на ногах.

Майор Поперечный подошел к краю обрыва, присел на корточки и снял шерстяную маску с лица. В его глазах поигрывала какая-то прохладная ирония.

– Профессионализма, говорите, кому-то не хватает? – насмешливо спросил он.

– Ладно, забыли, – сконфуженно пробормотал Алексей. – Помогите выбраться.

Он вытянул руку, чтобы майор смог ее перехватить, и вдруг как-то тревожно екнуло сердце. Майор не шевелился, смотрел на него очень странно, задумчиво. Алексей медленно опустил руку, стараясь не выдать волнения, охватившего его. Взгляд Поперечного не предвещал ничего хорошего.

– То есть вы не поможете мне выбраться? – на всякий случай уточнил Стригун.

Все эти дни у майора была прекрасная возможность вспомнить присягу, завладеть оружием и выполнить наконец-то свой служебный долг. Но он ни разу не воспользовался случаем. Неужели вспомнил, взыграла в голове подзабытая патриотическая дурь?

Они внимательно разглядывали друг друга. Майор не шевелился, но Алексей отчетливо видел, как в нем бились противоречия. Жертва в капкане, выбраться не может, оружия нет – доской по голове и забросать снегом!..

– Вы колеблетесь, майор? – В горле Алексея пересохло, но он не подавал вида. – Не спорю, случай удобный. Решайте быстрее, хорошо? Не май месяц, здесь негде греться, только в нашем подвале. Признаться, я думал о вас немного лучше.

– Вы еще скажите, что я изгадил все чистое и светлое. – Поперечный глумливо усмехнулся и протянул руку. – Ладно, капитан, держите краба. – Он крепко схватил Алексея за запястье и без особых усилий помог выбраться.

Майор продолжал улыбаться, но уже не глумливо, а совершенно нормально.

– О чем это вы подумали? Кстати, вы в курсе, что в наше время сыр становится платным даже в мышеловках?

– Я вам что-то должен? – Алексей облегченно выдохнул.

Чертов майор отыграл одно очко! Ведь Стригун реально струхнул. Хотя, если вдуматься, Поперечный не играл. Он на самом деле колебался, вспомнил про присягу, все такое.

В фельдшерском пункте царил несусветный бардак. Шкафы с медицинскими принадлежностями были завалены строительным мусором. Отыскать что-то путное в этом хаосе было невозможно. Легкая паника начинала стучать по вискам мужиков. Им не стоило терять время. Минут двадцать на этом холоде еще продержатся, а потом надо будет вприпрыжку бежать в подвал.

Оба припустили на параллельную улицу, выбежали к перекрестку, стали осматриваться и испытали немалую досаду. Не в ту сторону пошли! Только частные дома, вернее, то, что от них осталось. Никакого транспорта в зоне видимости. Несколько металлических гаражей, у которых взрывами вышибло ворота.

Они отправились к гаражам, уныло смотрели на «Ладу», посеченную осколками, на «Ниву» со спущенными колесами и раздробленными дисками. О каком транспорте размечтались? Даже если найдется автомобиль, способный осваивать сложные рельефы, как технически будет выглядеть отъезд?

Ополченцы отвезут украинских силовиков в Реман, сдадут их однополчанам, помашут рукой и отбудут восвояси, то бишь в Староброд? Снова их связывать и сразу ехать к себе, глуша свою совесть тем, что с горем пополам выполнили задание командования?

Все это было глупо и бессмысленно. Развеялись, погуляли. Ситуация до зубовного скрежета напоминала патовую.

– Я понимаю, капитан, что творится у тебя на душе. – Да, майор проявил проницательность, вник в его терзания. – Знаешь, моя ситуация ничем не лучше. Ладно, вернемся в подвал – выпьем.

– За дружескую встречу ветеранов? – Алексей усмехнулся.

Пора было возвращаться, пока окончательно не задубели. Мужики месили снег, продвигаясь в западном направлении. Очевидно, магазин, «разграбленный» Архиповым, находился в другой стороне. Вокруг возвышались лишь руины и головешки.

Стригуна снова брала злость. Ведь украинские артиллеристы знали, куда стреляли! Откуда столько ненависти к «недочеловекам» Юго-Востока, абсурдные объяснения, которым верит весь мир? Мол, сепаратисты сами себя уничтожают, разрушают собственные города, заживо сжигают своих людей. Может, власть в Киеве когда-нибудь сама застрелится?

Впереди уже маячил переулок, по которому можно было выйти к управе. Мужчины сделали круг по восточной части поселка и вернулись туда, откуда пришли. Тут майор и обратил внимание на одноэтажное кирпичное здание вытянутой формы. В его стенах чернели пробоины, в нескольких местах прогнулась и осыпалась крыша. Но крыльцо сохранилось, и центральная часть выглядела относительно неплохо.

– Милицейское отделение, надо же! – удивился майор, не жалующийся на зрение. – У нас еще остался запас морозоустойчивости, капитан? Может, заглянем?

По совести сказать, никакого запаса у Алексея уже не было. Ноги замерзали даже в валенках, немели пальцы рук в ватных перчатках. Заледенел позвоночник.

– Только быстро, майор. Боюсь, скоро дуба дадим, сляжем, как твой Смирнов.

Они бродили по разгромленным помещениям. В здании было несколько кабинетов, зарешеченный обезьянник для задержанных. Повсюду валялись груды кирпичей от рухнувших стен, фрагменты мебели. Сильного пожара здесь не было, но разрушения наблюдались повсеместно.

Майора чем-то привлек кабинет начальника отделения за разбитым дверным проемом. Он нырнул туда, согнувшись пополам. Иначе было невозможно из-за рухнувших потолочных балок. Алексей добрался до конца коридора, не нашел там ничего интересного и вернулся. Поперечный не появлялся, похоже, что-то нашел.

Стригун пригнулся и проник в кабинет. Распрямиться в полный рост там было невозможно. Что-то трогать тоже не хотелось. Алексею вспомнился закон «полочки в ванной»: заденешь одно, упадет все.

Видимо, снаряд разорвался на чердаке над кабинетом. Потолок с перекрытиями частично обрушился, раскурочил мебель и погубил как минимум одного человека. Растерзанные и замороженные останки валялись недалеко от входа. На покойнике был милицейский мундир с погонами старшего лейтенанта.

Встреча со зловещими мертвецами в планы Алексея не входила. Он подался в обход, вдоль предмета мебели, когда-то бывшего диваном. В помещении стоял треск и лязг. Поперечный что-то разглядел под мусором и перекрещенными балками и решил до этого докопаться.

– Вы сорока? Вас привлекает все, что блестит?

– Помогите лучше. – Майор с опаской навалился на тяжелую балку.

Алексей пришел ему на помощь. Вдвоем они отодвинули деревяшку.

– Здесь разбитый сейф, – пояснил майор. – Довольно большой, хотя и хлипкой конструкции. От честных людей, так сказать. Он разбился, насколько я вижу. Вам не интересно заглянуть внутрь?

Майор не ошибся. В груде хлама поблескивал стальной бок. Несколько минут мужики расшвыривали кирпичи, куски мебели, чихали, вороша застарелую штукатурку с известкой. Потом они налегли на угловатую железную конструкцию, взгромоздили ее на попа.

Замок был поврежден, дверца открылась от несильного рывка. Майор начал вытаскивать добычу. Улов оказался интересным. Толстая пачка мятых гривен, перетянутая резинкой, стопка документов, которые вряд ли представляли интерес для присутствующих. Далее на белый свет появилась бутылка медовой немировской горилки, коньяк «Хэннесси».

Майор, не раздумывая, отвинтил крышку и припал к живительной влаге. Его небритое лицо сразу расслабилось, потеплело. Он передал бутылку Алексею. Тот не стал возражать, приложился к горлышку и почувствовал, как целебная жидкость потекла по сосудам, в желудке потеплело. Стригун не удержался, сделал второй глоток, поперхнулся, начал кашлять.

Поперечный отобрал у него бутылку, смерил критическим взглядом остатки золотистого содержимого, покачал головой… и одним махом их выхлестал. Оба посмотрели друг на друга, сыто облизнулись, рассмеялись.

– Виноват, товарищ майор, – сказал Алексей. – Культура потребления дорогого алкоголя у меня пока хромает. Но штука знатная, согласитесь. Это не ваш патриотический «Хлебный дар».

– Не будем спорить. – Майор икнул. – Хорошо пошла, зараза!.. Мы еще не закончили, капитан. Здесь есть и нижняя полка.

Поперечному пришлось согнуться в три погибели, чтобы дотянуться до нее. Он опасливо сунул руку внутрь, удивленно присвистнул и вытащил компактный, хорошо узнаваемый девятимиллиметровый пистолет-пулемет «Кедр». Майор озадаченно повертел его в руках, отложил, вынул еще два таких же, вороненых, хорошо смазанных.

Затем он извлек из сейфа коробку с магазинами для этого оружия. Все были заряжены. Майор убедился в этом, выборочно проверив пару штук.

После этого на свет божий появился небольшой, но тяжелый цинк с патронами для автомата Калашникова калибром 7,62 мм. В третьей коробке лежали три гранаты «РГД-5» и две – «Ф-1».

– Ни хрена себе! Начальничек-то запасливый был, – протянул майор. – Впрочем, время было такое, что тут удивляться. Может, выдали на все отделение, а он заныкал, не вручил личному составу?

– На хлеб все это не намажешь, – резонно оценил находку Алексей. – И в рану не вотрешь. Сомнительное приобретение, майор. Мы собираемся держать длительную оборону?

– Но взять нужно, – подумав, решил Поперечный. – Ты не волнуйся, капитан, против тебя и твоих парней оружие не повернется. Так что давай, подставляй плечо, держи карман шире.

– А это? – Алексей кивнул на пачку гривен.

Майор проследил за его взглядом и нахмурился, чтобы скрыть смущение.

– Ах, деньги. Тебе нужно? Возьми.

– Не нужно, – отказался Алексей. – Зачем мне сомнительная валюта другого государства?

– Лукавишь, капитан. – Майор рассмеялся, но не очень весело. – На вашей территории все расчеты по-прежнему осуществляются в гривнах. До рубля вам еще и расти и расти, как бы он ни падал. Возьми, капитан, придумаешь, куда потратить.

– Сам возьми, – огрызнулся Стригун. – Тут на глазок штук пять твоих месячных зарплат. Ты же не будешь петь патриотическую ораторию?

– Деньги важны, – согласился Поперечный. – Без них, как говорится, ни туда и ни сюда. Ладно, капитан, не хочешь – не надо, не буду тебя уговаривать. – Майор как-то брезгливо, двумя пальчиками, взял пачку денег и бросил обратно в сейф. – Не будем расстраивать бренные останки безымянного старлея. Возможно, его душа витает где-то рядом. Пусть чахнет над своими накоплениями.

В подвале была одна отрада – тепло. Не временное прибежище бравых военных, а какой-то скорбный лазарет. Архипов колдовал у печки. Остальные лежали. Лазарь беспокойно спал, Смирнов обливался потом. Андрюха Левин свернулся калачиком, тоскливо смотрел на «командировочных» и выразительно застонал, когда офицеры стали сгружать под печку оружие и боеприпасы. Впрочем, появление немировской горилки вызвало самую положительную реакцию общественности.

– Не такие уж вы и безнадежные, – проворчал Архипов.

– Извините, мужики, это все, что нашли, – сказал Алексей.

Теперь уже и Левин начал с подозрением принюхиваться, пристально поглядывать на боевых командиров. Проснулся Лазарь, уставился на прибывших мутным взором. Начал привставать на колени Смирнов, утвердился на ногах, потащился к печке.

– Эх, забухало наше командование! – удрученно проговорил Левин. – Транспорт нашли? Лекарства где? Вы зачем сюда это железо притащили? «Кедры» – это понятно. Они решают все. А в коробках что? Набор «Юный сапер»? Специально для Лазаря?

– Пусть снова идут, – буркнул Архипов. – И без хороших новостей не возвращаются. Дать им срок исполнения…

– И срок за неисполнение, – сострил Левин и откинул голову на подушку.

Лазарь всхлипнул. Все насторожились, угрюмо смотрели, как он поднялся вялой безжизненной массой и куда-то побрел, цепляясь за все, что попадалось ему под руку. На людей он не смотрел, прошел мимо них, зацепив плечом Алексея, потащился к двери.

– Боец, ты далеко? – опомнился Поперечный.

– Уходить отсюда надо, товарищ майор, – прошептал рядовой. – Не можем мы больше тут оставаться, сваливать пора. Я пошел, больше не могу здесь.

– Все, клиника для умалишенных! – Майор вздохнул, успел догнать своего бойца, прежде чем тот распахнул дверь, обнял его за плечо, повел обратно.

Лазарь не сопротивлялся, вообще не понимал, что происходит. Майор уложил его на кровать, укрыл одеялом.

– Вот же чертова жизнь! – проговорил он свистящим шепотом. – Капитан, давайте еще выпьем? Есть желающие к нам присоединиться? Архипов, будете пить дьявольское зелье, сваренное в стане ваших злейших врагов?

– Буду, – решительно заявил Архипов, закрывая створку печи.

Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8

Загрузка...