Загрузка...
Книга: Девятый конвой (донбасс)
Назад: В тот же вечер, перед закатом, четыреста пятьдесят километров на запад
Дальше: Глава 4

Глава 3

Получасом ранее

– Чертовщина какая-то, Дмитрий Алексеевич, – сообщил водитель Ильин, возвращаясь в кабину десятитонника и садясь за руль. – Связь действительно отсутствует во всей колонне. В эфире только треск, сотовые не работают. Мужики в недоумении. Что делать будем?

– Поехали, Андрей! – Старший конвоя Дмитрий Алексеевич Нестеров, мужчина средних лет с жидкими светлыми волосами, повернул голову к зеркалу заднего вида.

Колонна остановилась. В ее состав входили четыре большегрузных «КамАЗа», увенчанные флажками Российской Федерации, два реанимобиля, «Газель» с медсестрами и резервными водителями. Спрыгнул с подножки Серега Беляк, сунул в зубы сигарету, прикурил. Из «Газели» высунулась медсестра Людочка Гришина, повертела головой, огляделась и спряталась.

Дорога пролегала по низинной местности. Вдоль обочин возвышались темные леса. В открытое окно проникал гнилостный запах. Возможно, рядом находилось торфяное болото. Дорожное покрытие на этой трассе не меняли лет сорок, асфальт потрескался, зиял дырами.

Пятнадцать минут назад конвой проехал Осинники, крохотный городок, контролируемый непонятно кем. К колонне пытался пристроиться джип с мужиками в камуфляже, но быстро отстал. Видимо, эти люди получили категорический приказ. Особых эмоций при прохождении колонны у местных жителей не возникло. Люди прятались по домам, только собаки бросались под колеса. С тех пор навстречу конвою не прошло ни одной машины, качество дороги ухудшилось, но навигатор извещал, что нужно ехать именно здесь.

С погружением в низину у Нестерова усилилось чувство тревоги. Когда пропала связь, он принял решение остановить колонну.

– Думаете, все в порядке, Дмитрий Алексеевич? – поинтересовался Ильин, спуская десятитонную махину со стояночного тормоза. – Может, тут породы какие-нибудь залегают или лешие балуются?

– Может, и лешие здесь залегают, и породы балуются, – задумчиво пробормотал Нестеров, поедая глазами опушки, заросшие кустарником. Странное какое-то место.

Тронулся головной «КамАЗ», за ним двинулись остальные транспортные средства. Никто им не препятствовал. Округа казалась безлюдной, но беспокойство в душе Нестерова нарастало. У него возникло такое ощущение, что на колонну опустился прозрачный непроницаемый колпак, который двигался вместе с ней.

Впрочем, странности начались не сейчас. Несколько суток колонна в полной готовности простояла на границе, у поселка Изварцево. Украинская сторона изводила бюрократическими проволочками. Люди ночевали в кабинах, женщины хныкали, жаловались на отсутствие элементарных удобств, прежде всего, разумеется, Интернета.

В поселке на российской стороне не было ничего интересного, кроме единственного круглосуточного магазина. Хирург Зуев купил рыбацкую снасть, вырубил удилище и целый день пытался что-нибудь выудить из речушки, петляющей под поселком. Ему повезло, он поймал кожаный ботинок. Медсестры вспомнили трудное детство и играли в резиночку, натянув ее между бамперами машин.

Дмитрий Алексеевич постоянно находился на связи с руководством. Начальство уверяло, что с Киевом все вопросы согласованы, осталось немного, уже вот-вот. А потом как серпом по известному месту – Киев отказал, и колонна никуда не пойдет! Вот не хочется ему! Но и обратно в Сергиев Посад машины не возвращались, стояли, чего-то ждали.

Вечером сказали, что надо возвращаться, а утром все переменилось. Дан приказ – ему на запад. Киев подобрел! Пришла информация, что дорога открыта. Придется потерпеть немножко перед Холмодолом, когда национальная гвардия будет проверять машины, но это неизбежное зло.

Понижение не кончалось, носы людей уже привыкали к запаху гнили. Пространство за обочинами слегка расширилось, лес отступил, разредился. Нестеров потянулся к спутниковому телефону, лежащему в багажном отделении за сиденьем. Слава богу, удалось связаться с российским диспетчером! Данный вид связи не зависел от частот, на которых работали портативные рации и сотовые телефоны, но ее качество оставляло желать лучшего. Он сообщил о текущих проблемах, о том, что колонна продолжает движение. Диспетчер обещал передать информацию по нужному адресу.

– А ведь чувствуется мандраж, согласитесь, Дмитрий Алексеевич? – Водитель Ильин не мог сидеть в молчании, его тянуло поговорить. – Словно часовой механизм в голове тикает. У вас нет такого? Никогда не думал, что Украина может стать для нас враждебным государством. – Дорога входила в крутой поворот, водитель начал вертеть баранку. – Бред какой-то, иначе и не скажешь. Словно сон нереальный смотришь. У моей тещи три сестры. Сама она россиянка, тетя Надя тоже под Клином обретается. А две другие на Украине, в Днепровске. Всю жизнь они к нам, мы к ним, никаких проблем, считай, одна страна. А нынче как отрезало. Даже не общаются. Теща им звонит, мол, как вы там, в новых исторических условиях? А они как с цепи сорвались, дескать, хреново вашими молитвами! Вы оккупанты, из-за вас у нас все не складывается, нашу страну губите! Разве могут нормальные люди так говорить, Дмитрий Алексеевич? Как же им мозги промыли в такой короткий срок?

– Современные технологии, Андрюха! – со вздохом сказал Нестеров. – Искажение фактов, наглая ложь, переворачивание с ног на голову. Методики отработаны на Западе, вот и обкатывают их на доверчивых украинцах.

Водитель ахнул и резко надавил на тормоз. Проезжую часть за поворотом перегородил небольшой грузовик. Видимо, водитель не справился с управлением на вираже, машину занесло, она завязла передними колесами в кювете. Из будки высыпались мешки. Бледнолицый взъерошенный тип пытался оттащить их с проезжей части. Заскрипели тормоза, головной «КамАЗ» натужно остановился.

– Да пропади ты пропадом! – пробубнил Ильин, натягивая стояночный тормоз.

Водители остальных машин успели среагировать, не допустить столкновения. Возмущенно заголосили женщины в «Газели». Вот и нештатная ситуация. Нестеров снова схватился за спутниковую станцию, хотел сообщить диспетчеру о досадной задержке.

Пулю, влетающую в раскрытое окно, заметить довольно трудно. Стрелял, по-видимому, мастер, настоящий снайпер. Массивную штуковину выбило из рук, левую кисть обожгло пронзительной болью! Нестеров охнул и на пару мгновений потерял ориентацию.

Водитель Ильин все понял. Он что-то бормотал срывающимся голосом, отжимал рукоятку тормоза, видимо, собрался таранить грузовой фургон. Но на подножку уже вскочил боец в камуфляже и балаклаве, распахнул дверь, схватил водителя за горло. Оба покатились под откос.

Дмитрий Алексеевич уже забыл про боль в руке, шарил по полу. Он зачем-то хотел найти средство связи, наверняка разбитое. Рядом с ним тоже распахнулась дверь, возник крепыш в защитном обмундировании. Нестеров заметил колючие глаза в прорезях маски, и пространство кабины завертелось. Не успел он опомниться, как вылетел на дорогу. Там его кто-то перехватил, толкнул в канаву водостока.

Спецназовцы назубок знали свои роли. Вооруженные люди с закрытыми лицами вытаскивали водителей из машин.

– Падлы, что вы делаете?! – возмущенно воскликнул молоденький Сергей Беляк, но получил прикладом в живот и рухнул на колени.

Плечистый Егоров пытался сопротивляться, но ему тоже надавали тумаков и погнали на поляну за обочиной. Группа спецназовцев была немногочисленной – человек десять, но действовала слаженно и жестко.

– На опушку всех! – лаконично скомандовал старший.

Он изъяснялся по-русски, что логично. На каком еще языке все поймут тебя правильно?

Бежать никто не пытался, да и не было возможности. В считаные мгновения водителей вышвырнули на поляну, согнали в кучу. Над ними встали два бойца с автоматами. Нестерова кто-то крепко ударил под зад. Если бы его не поймал Володька Журавлев, водитель второго «КамАЗа», он точно свернул бы шею! У реанимобилей и пассажирской «Газели» царила возня. Бойцы диверсионного отряда «Днестр» воевали с российскими медиками!

– Живо из машины, пока целы! – прорычал спецназовец.

– Вы не имеете права! Нам разрешили ехать в Холмодол! – выкрикнул старший в бригаде хирургов, Василий Сергеевич Зуев, анемичный мужчина предпенсионного возраста.

Но его даже слушать не стали, заломили руки.

– Езжайте, кто вас не пускает! – заявил какой-то спецназовец и захохотал.

Бледных, взволнованных врачей вытаскивали из машины и гнали на поляну. У хирурга Маслова из кармана выпали ранетки, которые он грыз по дороге, и это тоже вызвало взрыв веселья.

– Смотрите, конь в яблоках! – заявил здоровенный детина.

Последними из машин выбрасывали женщин – грубо, с солдафонской жестокостью.

– Вылезайте, ведьмочки! Всех приглашаем на шабаш! – выдал какой-то остряк.

– Отстаньте, не трогайте меня! – закричала хирург Екатерина Савицкая, статная женщина лет тридцати.

Она отбивалась, но ее хватали, лапали, ржали!

– Смотрите, хлопцы, эка гарна дивчина! Вот это запальный темперамент! Эх, показать бы ей свою палочку-выручалочку!

– Да и вот эти тоже ничего! – Спецназовцы ржали, отправляя на поляну перепуганных медсестер.

– А вот тут косметика бессильна! – Кряжистый боец вытаскивал за ногу из «Газели» Людмилу Гришину.

Она кричала, огрызалась, норовила попасть ему в мошонку каблуком.

Через минуту взбудораженных людей согнали на поляну. Мужчины старались прикрывать женщин. Ругался как сапожник водитель «КамАЗа» Копылович, простой рязанский мужик.

– Объясните, что вы делаете! – прохрипел Нестеров, зажимая пострадавшую руку. – Это незаконно! Кто вы такие? У нас имеется официальное разрешение!

Тот человек, который подошел к нему, по-видимому, был здесь старшим. Рослый плечистый мужчина не снимал маску, из-под балаклавы цепко смотрели глаза. Не говоря ни слова, он наотмашь хлестнул Дмитрия Алексеевича по лицу. Тот ахнул и повалился на Ильина, который едва успел подставить руки.

– Такая боль!.. – заявил один из автоматчиков.

– Добро пожаловать на Украину, дорогие граждане соседнего государства! – объявил спецназовец. – Вас приветствует специальный диверсионный отряд «Днестр». Не будем ничего объяснять, хорошо? Мы очень рады, что вы здесь. Надеемся, вам у нас понравится. За работу, хлопцы!

К колонне подъехал грузовик. Люди в камуфляже выгружали из кузова, затянутого брезентом, какие-то ящики. Они работали осторожно, но быстро. Ящиков было много. Их растаскивали по «КамАЗам». Звучали лаконичные команды. Кто-то выгружал провода с клеммами, загадочные механические приспособления, коробку, напоминающую осциллограф. Люди носились как роботы, каждый четко знал свою работу.

– Груз не трогать! – раздалась команда. – Пусть лежит, времени нет.

– Ребята, они же минируют нашу колонну, – пробормотала доктор Савицкая и побледнела. – Это что же творится? Вот ублюдки!

Мужчины зароптали, но люди с автоматами угрожающе передернули затворы, сжали кольцо вокруг кучки россиян.

Фургон, перегородивший дорогу, без усилий выбрался на проезжую часть. Взъерошенный тип, якобы не справившийся с управлением, в два приема развернул машину, съехал с дороги в том месте, где сглаживался водосток. На поляне он развернулся и задом подогнал фургон к группе пленников.

Загрузить двадцать человек в небольшой кузов было трудновато, но бравые военные справились с этим делом. Людей гнали прикладами, били по почкам, не оставляя иных вариантов. Ильин и Беляк первыми вскарабкались в кузов, помогали другим. Ругань и возмущение пользы не приносили. Людей утрамбовали в кузов, створки захлопнули и заблокировали.

– Ты знаешь, куда везти, – бросил старший водителю.

Тот кивнул, переключил передачу. Грузовик, набитый пленниками, неторопливо выбрался на дорогу. Из леса выехал открытый джип. Несколько спецназовцев по приказу старшего бросились к нему, расселись. Внедорожник пристроился в хвост фургону, и машины исчезли за поворотом.

В колонне продолжалась работа. Подъехал еще один грузовик, бойцы сноровисто выгрузили из него какие-то ящики.

Командир отряда нетерпеливо посмотрел на часы. Лично он – майор Петро Заяц, командир диверсионной группы – свою задачу выполнил. Какого черта возятся эти «смежники»? Прозвучал тревожный вскрик – солдат не удержал ящик! Но нет, все в порядке, ловкий парень успел подставить плечо. Майор на всякий случай отошел подальше. Не стоит находиться рядом с сапером в тот момент, когда он ошибется!

Заяц стащил маску – какой теперь в ней смысл? Его и раньше не было, так, всего лишь глупая условность. Открылось обветренное щекастое лицо, близко посаженные глаза. Остальные бойцы, беря пример с командира, тоже стали стаскивать балаклавы.

Заурчал мотор на примыкающей дороге, и вскоре из леса появился невысокий сухопарый мужчина со шрамом на челюсти. Он подошел к майору. Тот подобрался, впрочем, честь отдавать не стал.

– Неплохо, майор, быстро справились, – заявил визитер, глянув на часы.

– Минеры еще возятся, господин генерал-майор.

– Ничего, время есть. Потеряем несколько минут, но в пути сможем наверстать. – Оба уставились на группу людей в штатском, выходящих из леса. Это были новые водители конвоя. Их уже проинструктировали, пообещали не допустить никаких неприятностей на блокпосту у Холмодола. Мужчины рассаживались на водительские места. Минеры заканчивали работу. Кто-то задернул шторки в «Газели», чтобы не бросался в глаза вызывающе пустой салон. Заработали мощные двигатели.

– С богом, что ли? – Майор спецназа усмехнулся. – Водичкой бы святой побрызгать!..

– Не стоит. – Куратор «Дайнара» и прочих диверсионных формирований тоже хмыкнул. – Думаю, сегодня мы в любом случае обречены на успех. Все чисто, главное, нагнать время.

* * *

Через час на блокпосту у щебеночного завода ополченцы и горожане радостно встречали долгожданный гуманитарный конвой. Грузовики колонны один за другим возникали из леса. Все они были окрашены в серый цвет, на них развевались российские флажки. Можно было бы удивиться, как их с такой символикой пропустил батальон «Дайнар», перекрывший лесную дорогу. Но никто об этом не задумывался.

Машины выезжали из осинника на полевую дорогу, ведущую к покатой укрепленной высоте, за которой начинался город. Все пространство между лесом и блокпостом заросло высокой травой, грунтовка в ней почти не просматривалась. Зрителям казалось, что грузовики плывут.

Они уже выехали – все четыре. За ними показалась «Газель» с российскими медиками, два реанимобиля, напичканные современным оборудованием. Их всех пропустили, никого не задержали! Приказ Киева открыть дорогу российской колонне выполнялся неукоснительно!

Расстояние между лесом и блокпостом составляло не меньше километра. Местность простреливалась, но сегодня пальбы не было. Колонна спокойно преодолевала луговые просторы.

Вслед за ней выехал потрепанный «УАЗ»-«буханка» без опознавательных знаков и пристроился ей в хвост на небольшом удалении. Колонна волочила за собой густое облако пыли. «Уазик» в этой завесе почти не просматривался.

Ополченцы, засевшие в укреплениях, помалкивали. Нервы людей натянулись до предела. Хоть бы обошлось без провокаций. Ведь городу до зарезу нужен этот груз!

Колонна медленно пылила по полю. Она прошла километр, миновала подножие покатой высоты, взобралась на склон. Лес, оставшийся позади, угрюмо помалкивал. Машины прошли перегиб, одолели рощу на высоте. Первая машина призывно загудела. Ее примеру последовали все остальные.

На позициях ополченцев воцарилось радостное возбуждение. Люди выбирались из бетонных укрытий, махали руками и оружием, бежали навстречу. В этой суете никто не заметил, как «буханка» отстала, потерялась в клубах пыли, ушла с дороги.

Первый грузовик въехал на территорию блокпоста и остановился у нагромождения бетонных глыб, прикрывших самоходную артиллерийскую установку и расчет крупнокалиберного пулемета. Второй прошел чуть дальше и встал у танка «Т-72», закопанного в землю. Остальные «КамАЗы» тоже оказались на территории укрепрайона.

Им навстречу бежали ополченцы и гражданские, обступали машины. Российские водители улыбались, приветливо махали руками.

Один из них спрыгнул на подножку, и в глазах его мелькнула тревога. Он не увидел машины сопровождения, того самого «УАЗа», на котором, согласно инструкции, ему предстояло покинуть вражескую территорию. Обещали одно, на деле выходило другое?

В голове его мелькнуло озарение. Ведь сейчас он взорвется к чертовой матери вместе с этим долбаным холмом! Он спрыгнул на землю, а к нему уже подбегали возбужденные люди. Парень понял, что должен спасаться бегством. В туалет ему нужно! Он начал что-то говорить, но перед глазами уже скалилась загорелая физиономия ополченца.

Прием был поистине радушным. Ему врезали под дых, сбили с ног. Навалились двое, заломили руки, начали вязать. Схожую процедуру ополченцы применили и к остальным водителям. Кто-то бросился бежать, ему поставили подножку, и мнимый россиянин покатился по земле.

Водитель микроавтобуса сообразил, что их раскололи, запрыгнул обратно в кабину и даже начал движение. Но развернуться было негде, он оказался заперт между большегрузами. Его выволокли за шиворот и стали немножечко бить. Он сопротивлялся, пытался сбежать, но прекратил эти попытки, когда увесистый кулак основательно расплющил его нос.

Над окровавленным месивом склонился ополченец и сказал:

– Что, приятель, не ваш сегодня день, да? Радуйся, дурак, вами же пожертвовать хотело ваше мудрое руководство. Так ты хоть жив останешься… какое-то время.

К избитым водителям приставили охрану, заставили лечь носом в землю.

«УАЗ», отставший от колонны, пытался задним ходом выбраться из высокой травы. Разведчики, сидящие в нем, уже сообразили, что операция провалена. Но незаметно ретироваться им не удалось. Машина разворачивалась, когда по ней открыли огонь ополченцы, залегшие в засаде. Пули рикошетили от кузова, пробили колесо.

Первым из машины выскочил водитель, понявший тщетность всего происходящего. Его изрешетили свинцом. Двое с автоматами выпрыгнули на другую сторону, бросились в траву. Но и там их ждали. Захлопали выстрелы, взвыл раненый.

Второй повалился на землю, выбросил автомат, закрылся руками, закричал во все горло:

– Не стреляйте, сдаюсь!

Колонну с гуманитарным грузом, застрявшую на блокпосту, уже окружили ополченцы и гражданские. Молодой боец запрыгнул в головной «КамАЗ» и через мгновение выпал обратно, бледный как моль.

– Люди, бегите! Там взрывчатка, ее до хренища! Сейчас ахнет…

Ахнула толпа, отхлынула.

– Товарищи, внимание! – взревел голос, усиленный рупором. – Всем сохранять спокойствие. Нет никакого повода для паники! Отойти подальше от машин! С нашей стороны работает мощный постановщик помех, фашистам не удастся подорвать «КамАЗы» дистанционно. Сейчас машины отгонят на безопасное удаление, и специалисты их разминируют. Не пострадают ни люди, ни груз. Просьба сохранять спокойствие и отойти подальше.

Ополченцы не тратили драгоценного времени. Постановщик помех действительно работал, но это не самая надежная гарантия безопасности. Машины оцепили люди с оружием, но посторонние к ним и не лезли. Профессиональные водители со стальными нервами, подобранные специально для этого вот случая, уже карабкались на водительские места.

Грузовики начинали движение, но не в обратном направлении, а вниз с возвышенности, к городу. Как только враг поймет, что его провели – возможно, он уже догадался! – последует массированный артобстрел. Если хоть один снаряд попадет в грузовик или разорвется рядом, то мало никому не покажется.

Высота отчасти защищала от удара. Заминированный конвой покинул блокпост, съехал с холма. Люди с оружием в руках и те, которые выдавали себя за гражданских, разбегались по позициям. Машины не добрались до городских окраин, свернули на грунтовую дорогу, ведущую к одному из корпусов щебеночного завода.

Предприятие не работало уже два месяца. Сперва его накрыло «Градами», а после них «чистовую» зачистку провели автоматические гранатометы «АГС-17». Колонна уходила за котлован и кирпичные руины дробильного цеха. Десятитонные махины аккуратно переползали препятствия, водители старались избегать тряски. Колонну догонял микроавтобус с саперами. Грузовики пропадали за руинами предприятия.

Параллельно произошло еще одно интересное событие. Человек, который должен был осуществить дистанционный подрыв, лежал в траве на западной оконечности высоты, в ста метрах от минного заграждения. Это был невысокий крепыш, одетый в штатское, с сухим незапоминающимся лицом.

Он видел, как колонна входила в укрепрайон, ждал, пока реанимобиль, замыкающий ее, остановится у минометной батареи, защищенной бетонными надолбами. Повода для спешки не было. Даже если все раскроется, нереально будет отогнать колонну так быстро. Этот человек посмотрел, как суетятся люди у грузовиков, достал телефон и, предвкушая удовольствие, отправил короткое сообщение на нужный номер.

Взрыва не произошло. Человек забеспокоился, отправил сообщение еще раз и с неприятным холодком обнаружил, что находится вне зоны действия сети. Не может быть! Вышка у ополченцев работала бесперебойно. На этом и строился весь расчет! Он снова и снова давил на проклятые кнопки, но связь не появлялась, взрыва не было.

Человек схватился за рацию, чтобы сообщить командованию о досадной неприятности, но в эфире громоздился частокол помех.

«Измена!» – прорезало мозг.

Он лихорадочно размышлял, какие варианты у него остались? Резервная волна… но это тоже радио! Предлагал же он работать через спутник! Но чересчур умное начальство отвергло эту идею как нецелесообразную.

Он начал отползать, но тут где-то рядом послышался шорох. Волна страха окатила взрывника. Полевой грызун? Мужчина потянулся к кобуре, спрятанной под рубашкой. Почему он так испугался? Ведь в тренировочном лагере под Черниговом, где его натаскивали англоговорящие инструктора из братского альянса, он ничего не боялся! Ему очень хотелось поскорее выучиться и уничтожать этих недочеловеков.

Разведгруппа из трех человек четко вычислила дислокацию взрывника. Диверсант взвизгнул, когда на него набросилось что-то зеленое, страшное, замаскированное под лешего. Он метнулся в рытвину, но с другой стороны навалилось еще одно такое же недоразумение, оседлало его, сжало горло. Он задыхался, парализованный от страха, взвился, увидев нож.

Ополченец ударил в живот и вспорол брюшную полость. Он бил еще несколько раз, пока агонизирующее тело не затихло. Брать пленника было глупо. Ведь никто не знал, каким еще способом он мог послать сигнал.

– Подох, гад! – прохрипел ополченец, переворачиваясь на спину.

Окровавленный нож сменила ракетница. Зеленым огнем он доложил, что задание выполнено, опасность устранена. Теперь очередь за артиллерией, богом войны.

Уже через минуту ополченцы пустили в ход все, что у них было в этом городе! Командование понимало, что штурмовые группы противника уже наготове, ждут сигнала. Все силы украинской группировки сосредоточены на окраине леса. Они уже обеспокоены – почему задержка, что за возня на блокпосту?

Первыми ударили артиллерийские гаубичные батареи «Д-30». За ними в дело вступили «Грады», гавкнули залпом самоходные установки «Акация» и «Гвоздика». Заработали оба минометных взвода капитана Зинкевича. Шквал огня, свинца и железа обрушился на небольшой участок леса, примыкающий к Холмодолу. Взрывы валили деревья, кустарники, перепахивали землю и все эшелонированные позиции войск, готовых к наступлению.

Лесные дороги, выходящие к полю, были забиты техникой – танками, бронетранспортерами. В авангарде ждали своего часа мобильные группы на армейских джипах. Им предстояло первыми ворваться на взорванный блокпост. Пехота в полной готовности сидела на броне и в десантных отсеках. Штурмовые группы набирались из добровольцев, фанатиков, одержимых идеей единой Украины и до краев набитых национальной гордостью.

Вся эта армада не дождалась приказа к наступлению. Украинское командование снова прокололось!

Снаряды ложились плотно, взрывались в самой гуще войск. Это явилось полной неожиданностью для солдат и офицеров. Вспыхнула боевая техника, падали с брони горящие и орущие люди. Возникла паника. Стонали раненые, нашпигованные осколками. А обстрел все не прекращался.

Большую часть личного состава выбило в первые минуты, остальные были деморализованы и рассеянны. Внятных приказов не поступало, командование пребывало в замешательстве. Отходить уцелевшая техника не могла, мешали подорванные машины, не было места для разворота. Члены экипажей спасались бегством в пешем порядке, на своих двоих.

Из огненного ада вышла лишь та техника, которая стояла в арьергарде. Танки задом наперед выбирались из зоны обстрела, валя молодые деревья.

Майор Бондарь, командир штурмового подразделения, видел, как ополченцы уничтожают его солдат и технику, и лично отдал приказ идти вперед. Это было храбро, но глупо. Быстроходные пикапы и внедорожники, оснащенные пулеметами, бросились на прорыв. Не меньше десятка единиц боевой техники вырвались из леса и устремились к блокпосту. Они вели шквальный огонь, но это их не спасло.

Полковник Шамахин предвидел подобный маневр и приказал перенести огонь. Снаряды легли ближе, все поле покрылось разрывами. Брызгами летела земля, ошметки луговых трав и цветов. Проселочные дороги, ведущие к городу, превратились в кромешный ад.

Взорвавшийся снаряд подбросил одну из машин и швырнул ее в кювет. Внедорожник устоял на колесах, но весь расчет крупнокалиберного пулемета превратился в окровавленное месиво. Другую порвало прямым попаданием, накрыло огнем и дымом. Машины сталкивались, загорались. Уцелевшие добровольцы спешили их покинуть, катились в рытвины, где имелся слабый шанс пережить огненную кутерьму.

Наступление захлебнулось. Лишь три машины добрались до покатой возвышенности. У водителей хватило ума не лезть на верную смерть. Два пикапа помчались в обход холма на север так прытко, будто принимали участие в гонке Париж – Дакар. Третий сделал резкий вираж и запрыгал в южном направлении, как раз на минное поле.

Назад: В тот же вечер, перед закатом, четыреста пятьдесят километров на запад
Дальше: Глава 4

Загрузка...