Загрузка...
Книга: Больная родина
Назад: Глава 3
Дальше: Глава 5

Глава 4

В десять вечера следующего дня междугородний автобус сообщением Черкассы — Днепропетровск встал среди чистого поля. Из него вышел единственный пассажир — в джинсах и ветровке, радикально постриженный, небритый. Погода в этот вечер не баловала, всю дорогу моросил нудный дождь. Район зацепил циклон, редкое явление для этого лета. Ветер налетал порывами, с севера на юг катились низкие облака.

Ощущения, что он уже дома, как-то не возникало. Неуютно было на душе. Выезжая из Львова, Сергей позвонил матери, поставил в известность, что приедет. Клавдия Павловна заплакала от радости, а у него на душе было как-то тревожно. Словно чувствовал что-то.

Он глянул вслед уходящему автобусу, осмотрелся. Дождь моросил не переставая. Ни одной живой души в округе.

«Сумеречная зона. — Сергей усмехнулся. — С мистическим подтекстом».

Он намеренно выбрал этот маршрут, чтобы не светиться на автостанции в Новодиеве, но мокнуть не хотел, извлек из сумки дождевик, упаковался в него. До второстепенной дороги, ведущей в Новодиев, было метров сто. Гайдук шел по проезжей части, отступал на обочину, когда мимо пролетали редкие машины. Желающих взять попутчика не наблюдалось.

Дорога петляла между перелесков, спускалась в низины, полого вздымалась. Уплотнялись леса с правой стороны. Он миновал ярко раскрашенную АЗС, круглосуточный магазин, над крыльцом которого болтался желто-голубой флаг. Потянулись строения, в основном незнакомые.

В двух шагах от леса, на развилке с грунтовой дорогой он заметил машины — на зрение бывший спецназовец не жаловался. Екнуло сердце. Патруль? Фронт как будто далеко, но один бог знает, какие тут сейчас порядки. Он ушел с обочины, благо до леса было рукой подать. Серый дождевик неплохо сочетался с сумрачной опушкой. Гайдук шел за кустами, мягко ставя ноги, стараясь не хрустеть трухлявым хворостом. Дойдя до развилки, он встал за дерево, всмотрелся.

Это действительно был пост. Но вроде не дорожная инспекция, на машинах не было символики. Сновали какие-то личности в дождевиках с нарукавными повязками. Что-то звякнуло.

«Оружие? — задумался Сергей. — Активисты из местных добровольцев?»

Патрульные остановили машину, идущую из города. Тени задвигались энергичнее. Кто-то засмеялся, кто-то стал возмущаться.

— Данила, да мне же некогда, — манерно ныла какая-то девица.

— Да он быстро, Лилька, не упрямься. Ему еще полночи тут службу волочь.

По-видимому, тут были все свои. Градус веселья нарастал. Два силуэта удалились к противоположной опушке, пропали в пелене.

— Данила, и нам оставь, — крикнул кто-то.

— Вот чертяка, — вторил другой. — Соблазнил дивчину — и в кусты.

Приближалась машина с обратной стороны. Рослый тип с бритым черепом и в длинной куртке выступил на проезжую часть, лениво махнул рукой — дескать, стоять. Завизжали тормоза. Сергей задумался — а если бы его остановили? С его-то документами!

«Ты снова лезешь в трясину», — мрачно подумал он, отклеиваясь от дерева, и осторожно двинулся дальше.

За поворотом Гайдук выбрался на проезжую часть и зашагал к городу, начиная догадываться, что удовольствия от прогулки не получит. Сергей входил в Новодиев с запада. Был поздний вечер. Возникало ощущение, что в городке комендантский час. Машин почти не было, прохожие попадались нечасто. Свет горел не во всех окнах.

Он прекрасно помнил свой город. Местность сложная, пересеченная, вокруг городка лесистые холмы. Петляет речка Ведянка, через которую только в городской черте переброшено пять мостов. Три параллельные улицы с запада на восток: Центральная, южнее — Варяжная, севернее — Гаманюка. Множество мелких улочек и переулков.

Городок в основном застроен частными домами — сплошные сады: яблони, груши, море цветов. Варяжная и окрестные проулки — гигантская деревня, утонувшая в зелени. Там фермы, агропромышленное объединение, завод металлоконструкций. Улицу Гаманюка с севера подпирают живописные озера — Жемчужное и Благое, чем и обусловлена застройка. Там живут чиновники, местные богатеи, успешные бизнесмены, госслужащие и прочий состоятельный люд.

В центре стоят пятиэтажные жилые здания, храм Святого Вознесения, рестораны, ночной клуб, супермаркет «Добряна». Вокруг городка много ферм, несколько деревень, большое лесозаготовительное хозяйство, мастерские, автотранспортные предприятия.

Вся родня Сергея проживала на Варяжной улице, ближе к восточной окраине. Сначала он шел по Центральной. Многие дома здесь теперь украшал модный сайдинг, подросли и облагородились заборы. Тротуары в отдельных местах устилала плитка. Появились магазины, заведения, которых не было раньше. Городскую больницу окружали кусты, сквозь них проглядывала облупленная штукатурка главного корпуса. На многих зданиях развевались украинские флаги.

Ближе к центру появились работающие фонари, передвигаться приходилось с опаской. По противоположной стороне прошла компания поддатой молодежи. Хохотали парни, визжали девки. Сергей предпочел не смотреть в их сторону. Его распирала злость — приехал, называется, в родной город. Мимо медленно прокатилась милицейская машина. Гайдук заблаговременно отступил в переулок. У здания администрации стояли машины, бесцельно слонялись люди в камуфляже.

«Ну, точно прифронтовой город», — подумал Сергей.

Часы показывали половину одиннадцатого. Кошки скребли на душе. Матери он обещал, что приедет ночью, можно не спешить. А сестре и вовсе ничего не говорил, к ней можно завалиться в любое время. Он переживал какое-то странное состояние, еще не страх — тревогу. В пространстве было что-то не так.

В следующем квартале работало полуподвальное заведение «Фиалка». Мутный фонарь освещал табличку над входом: время работы до полуночи, завтраки, обеды, бизнес-ланчи, организация детских праздников. Возможно, заведение было не злачное. Сергей спустился туда, чтобы выпить чашку кофе, привести в порядок растрепанные мысли.

Внутри оказалось не так уж плохо. Полумрак, стены обиты деревом, атмосфера уютного погребка. Не в таких ли заведениях начинались мюнхенские путчи?

Сергей присел недалеко от входа. Места у столов разделяли перегородки, создающие кажущуюся приватность. Посетителей в заведении было немного. За перегородкой приглушенно бубнили двое мужчин. В дальнем углу сидела в гордом одиночестве полная девица со скорбной миной, отрешенно смотрела вдаль и не замечала чашку чая у себя под носом. Бармен, позевывая, возился за стойкой. Волосы у парня были выбриты кружком, на манер кузнеца Вакулы. В заведении было тихо, уютно. Сергей расслабился, вытянул гудящие ноги.

Подошла официантка, глянула с любопытством, давая понять, что обожает небритых мужиков. Он заказал кофе, лазанью и получил их почти мгновенно. Гайдук выдавил дружелюбную улыбку, сделал вид, что в восторге от глубокого декольте и двух очаровательных прыщиков на груди. Он наслаждался покоем, быстро умял лазанью, смаковал кофе мелкими глотками, закурил. Судя по пепельнице на столе и вентилятору над головой, это не возбранялось.

Никто его не донимал, не требовал документы. Он погружался в вялую расслабленность. Мысли окончательно склеились, пришли в негодность. Засасывало предательское спокойствие. Проплывали видения, но уже не трогали душу — спецназ под огнем, Нурбала Хатиев, которого разрывали пули. Испуганная Марина запахивала халат, ее любовник совершал беспосадочный перелет. Это было далеко, эмоций не рождало. От разрыва с Мариной ему уже не хотелось застрелиться.

Притуплялись отдельные чувства, а другие, наоборот, обострялись. Бубнеж за стенкой сделался отчетливее, различались слова, связные предложения. Два мужика считали, что их никто не слышит. Возможно, они увлеклись, перестали обращать внимание на окружающих. Сергей не хотел их слушать, но слова сами вгрызались в голову. Он насторожился, постепенно заволновался, похолодел.

— Дуня, ты охренел! Гладыш четко сказал — валить Петруху пока не надо, рано. Может, поумнеет, сговорчивее станет. Ему покойники в этом деле не нужны, с ними лишние проблемы. Малую и жинку тоже не трогать, разобраться с Петрухой. Можно слегка порезать, почки отделать — в общем, чтобы сдрейфил и вник в ситуацию, усек?

— Слышь, Фаэтон, я что-то не втыкаюсь. То валить, то не валить. А если не валить, то и бабки будут так себе, нет?

— Нормальные бабки, Дуня, не гоношись. Десять тонн гривен авансом на двоих, а если выгорит, то еще столько же. На, держи, твоя доля. Гладыш уже расщедрился, выдал.

Несколько минут было тихо. Все правильно, деньги любят тишину. Похоже, «исполнитель» пересчитывал долю, набранную из мелких купюр.

— Маловато будет, Фаэтон…

— Ладно, не хами. Мы пощиплем Петруху, а Гладыш потом еще добавит.

— Ладно, леший с ним. А чего Гладыш наехал на Петро, не знаешь?

— Бизнес хочет отобрать, а тот ерепенится, вцепился в него. Гладышу на пенсию пора, жить ведь надо, вот и решил переписать на себя Петрухино хозяйство. Там не бог весть что, но вроде все работает — автосервис, мойка, пара магазинов с запчастями. Гладыш обещал, что поставит нас рулить автомойкой, если все в шоколаде будет. Ты как к этому, Дуня?

— Ой, да ладно, не свисти. Гладыш — то еще трепло. Поживем — увидим. Куда идти-то?

— Недалеко он обитает, на Варяжной. Из дома вызовем, настучим по сусалам да разбежимся. Работы на десять минут. Маску взял?.. Давай, Дуня, дожевывай да расплатись.

— А чего это я? Ты тоже жрал.

«Сон в летнюю ночь» уже не задавался. Маргинальные элементы продолжали переругиваться, завозились, готовясь к отбытию. А Сергей окаменел. Как удачно он сюда зашел!..

Конечно, все услышанное могло быть совпадением. Мало ли в городе Петрух, владеющих небольшим автобизнесом, у которых некто Гладыш решил отнять его. Но все же!.. Во-первых, живет неподалеку, через два квартала. Во-вторых, «малую и жинку пока не трогать». Уж не про Дашку ли и маленькую Лизу идет речь? В-третьих, больно подавленными выглядели родственники, когда в последний раз общались по скайпу. Тревожило их что-то, не давало беззаботно улыбаться. Мама знала об их проблеме, но молчала как партизанка. Почему?

Мужики выбирались из соседней кабинки. Сергей упер локоть в стол, прикрыл лицо. Они не смотрели в его сторону. Да и полумрак выручал. Два невзрачных, небрежно одетых типа — один повыше, другой пониже — потянулись к выходу. Один достал зонтик. Надо же, эстет! Другой натянул ветровку. Они ушли, не обернувшись.

Сергей бросил купюру на стол, натянул капюшон и заспешил за ними.

Дождя уже не было, но в воздухе стояла плотная изморось. Злоумышленники быстро шли по тротуару, затем свернули в Овражный переулок. Сердце Гайдука екнуло. Это самая короткая дорога к дому Даши и Петра. Поблизости никого, кроме этих двоих. В домах за палисадниками горел свет, но шторы были задернуты. Рядом глубокий овраг. Удачнее места не найти.

Сергей ускорил шаг и негромко позвал:

— Эй, Дуня, Фаэтон! Стойте, хлопцы.

Те вздрогнули, обернулись. Гайдук надеялся, что под капюшоном они не разглядят его лица.

— Ты кто такой? — настороженно спросил Фаэтон, тот, что был повыше.

Второй напрягся и словно невзначай сунул руку под куртку. Матовые блики заблестели в его глазах.

— Я от Гладыша, — с легкой хрипотцой буркнул Сергей. — Он велел вас найти. Все отменяется. Гладыш уже договорился с Петром.

— Ты чего несешь? — Фаэтон подался вперед, всматриваясь в лицо незнакомца.

Сергей еще ниже опустил голову.

— Это как он с ним договорился? Три месяца окучивал, а тут вдруг…

— Ты кто такой? — прошипел Дуня, и рука его медленно поползла из кармана. — Мы тебя не знаем. Ты как нас нашел?

— Да все в порядке, парни, — миролюбиво сказал Сергей. — Гладыш говорил, где вас можно найти. У него, в натуре, все в норме, можно не шухериться. Он уже перетер с Соенко, тот понял, что дело швах, и задрал лапы. Вы же к Соенко идете?

— Ну да, к Соенко, — растерянно пробормотал Фаэтон. — К Петрухе.

У Сергея тоскливо засосало под ложечкой. До чего же своевременно завернул он в эту «Фиалку». Совпадение — раз на миллион. Что-то символичное?

— А аванс? — встрепенулся Дуня.

— Можете оставить себе.

Сергей решил, что беседа затянулась, скинул сумку с левого плеча, одновременно выбросил правый кулак. Что-то часто он стал в последнее время его использовать. Фаэтон сломался как сухая ветка, рухнул с разбитым вдребезги носом.

Его подельник с шумом выпустил воздух, выхватил выкидуху. Но правая нога Гайдука уже шла по нужной траектории и выбила нож. Двойной удар по челюсти был похож на залп из двустволки. Дуня закачался словно маятник. Третий удар разбил ему лицо, порвал губу и отправил прямым ходом в овраг. Он катился по склону, издавая харкающие звуки, бился обо что-то, потом затих.

Сергей тоже застыл, повел головой. Вроде тихо, народ на шум не сбегался. Для беседы хватило пятнадцати секунд, особо и не галдели.

Он опустился на корточки перед поверженным Фаэтоном, всмотрелся в полумрак. Поганцу досталось основательно. Развалился не только нос — трещины пошли по всем лицевым костям.

Фаэтон выхаркивал кровь, конвульсивно подрагивал.

— Кто ты, падла? Чего тебе надо?

— Шоколада. Неважно. Теперь тихо назови себя по имени.

— Фаэтон.

— Я в курсе. А в миру?

— Каретный Василий Иванович.

— Из местных дворянских кругов, значит. А дружок?..

— Дуня.

— Не зли меня, Василий Иванович.

— Дунькин Леха. Блин, не знаю, как его по батюшке. Он у Петрухи механиком в автосервисе работал, тот его на краже поймал, уволил.

— Почему-то меня это не удивляет, — проворчал Сергей. — Кто такой Гладыш? Полная фамилия?

— Гладышев. Дьявол, как его?.. Да, Анатолий Михайлович. Майор, военком Новодиева. Слушай, кто ты такой и что тут творишь?

— Не говори, дружище, — посетовал Сергей. — Явился, понимаешь, в чужой храм со своей свечкой.

Он ударил в переносицу, с таким расчетом, чтобы выбить дух, но не лишить жизни. В «рабочее» состояние этот тип уже не вернется. Увечья необратимые. Несколько мгновений Гайдук задумчиво сидел над поверженным телом, потом прощупал пульс. Жив, и это правильно. Сергей бегло его обшарил, выудил пачку мятых гривен, переложил к себе в карман. Так надо, пусть списывают на ограбление. Сами потерпевшие вряд ли что-то вспомнят. Нужно было спешить, пока не появились посторонние.

Он спустился в овраг, подсвечивая телефоном, склонился над вторым бандитом, раскинувшимся в живописной позе. Тоже жив, хотя и без сознания, а челюсть круто свернута. Люди с таким увечьем не отличаются разговорчивостью. Этого субъекта Гайдук тоже избавил от наличности. Хорошая версия — кто-то видел, что парни трясли деньгами в «Фиалке», и решил их подкараулить.

Сергей поморщился. Официантка и бармен могут его вспомнить. Полумрак и щетина не спасут. Но побриться в любом случае стоит.

Он выбрался на поверхность, схватил за ноги Фаэтона, стащил его в овраг. Чем позднее их найдут, тем лучше. Потом отставной капитан подхватил сумку и зашагал своей дорогой.

— Сережа, миленький! — завизжала сестренка Даша, бросаясь ему на шею.

Она облобызала брата, отдавила ему ключицу, оттоптала носки и закружила в восторженном хороводе. Потом почтенная мать семейства чуть успокоилась, втащила гостя в дом, принялась разглядывать критическим оком, усмехаясь и теребя за уши. Она неплохо выглядела в свои тридцать два. Немного бледная, глаза запали, но все равно хорошенькая — волосы густые, остренький подбородок, смышленые глазки. Присмотревшись, Сергей заметил морщинки вокруг глаз, сеточки возле губ, но что поделать, четвертый десяток, пора уж перестать молодеть.

Особой роскоши в доме не наблюдалось, но выглядело все неплохо. Два этажа, паркет, натяжные потолки, сносная мебель. Оба работали. Петро — понятно где, а Дашка шила на заказ, могла дубленку сварганить, вечернее платье или даже костюм для проводов в последний путь.

— Вашу матушку!.. — добродушно прогудел Петр Соенко, выбираясь из спальни и подтягивая спадающие треники. — Кого мы видим, кто у нас нарисовался на ночь глядя! — Он радушно обнял Сергея, обстучал по корпусу, провел имитацию прямого в челюсть, кривого — в причинное место.

Петр был на восемь лет старше Даши, такой же чернявый, раздобревший, добродушный.

— А ну, хозяйка, все, что есть в печи, на стол мечи! — фальшивя, пропел Петр. — Вроде поели, но ничего, посидим с гостем чисто символически!

— Знаем мы это «чисто символически»! — заявила Даша, хлопоча на кухне. — Все твои загулы начинались «чисто символически»!

— Так это когда было! — заявил Петр, вытаскивая стол на середину комнаты. — Теперь мы порядочные. Больше поесть любим, чем попить. Смотри, Серега, какую я пузяру наел! — Он гордо похлопал себя по животу. — Давай, жена, тащи пожрать! Только не борщ. Достала уже со своим борщом. Утром и вечером!.. Представляешь, Серега, у твоей сестрицы даже самогон отдает борщом. Это у вас, видать, семейное. Но самогон у Дарьи неплох, очень даже. Сейчас попробуешь. Ты не смотри, Серега, что я тут всем распоряжаюсь, — бубнил Петро, расставляя тарелки. — Твоя сеструха в доме главная, она все вопросы решает. А я при ней за вице-президента — принеси то, сходи туда. Господь сказал: «Жена да убоится мужа своего», но ее же тогда на свете не было.

— Салфетки не забудь, вице-президент, — буркнула Даша.

— Чем занимаешься, Петро? — с улыбкой спросил Сергей. — Все тем же автохламом?

— Недвижимостью он занимается, — проворчала Даша. — Лежит и весь день не движется.

— Так я мышцу потянул, — возмутился Петр и постукал себя по коленке.

— В мозгу ты ее потянул, — с усмешкой проговорила Даша.

Сколько помнил Сергей, сестра и ее муж постоянно подтрунивали друг над другом, что не мешало им жить дружно, хотя и не всегда счастливо.

Кто-то жалобно захныкал. Из детской комнаты выбралась куколка Лиза — крохотная, с кудрявыми светлыми волосиками — в кого, непонятно — в спадающих трусиках. Малышка стояла, моргала и на всякий случай всхлипывала. Сергей засмеялся, схватил ее на руки. Она еще раз всплакнула, замолчала и озадаченно уставилась на него.

— Помнишь меня?

— Нет. — Лиза решительно помотала головой и задумалась.

— Дядя Сережа, — напомнила Даша. — Он в компьютере был.

— Помню. — Лиза кивнула и обвила ручонками шею гостя. — Помню, дядя Сережа. Он из компьютера.

Веселье продолжалось. Даша вернула зацелованного ребенка в детскую, попыталась уложить.

— Спит? — временами спрашивал из гостиной Петр.

— Нет, — ворчала в ответ Даша.

— Я говорил тебе, что надо было пристроить ребенка в бродячий цирк! — заявил Петр. — А ты — нет, нельзя, сами воспитаем. Вот и воспитывай теперь, усыпляй до утра.

Потом они сидели за столом, пили самогонку, отдающую травами, ели картошку с грибами.

— На базаре купила, — призналась Даша. — Самим некогда по лесам бродить.

— Ну, ты как? — теребил Петр Сергея. — Как там ваша непобедимая и легендарная?

— Распростился я с непобедимой, — признался Сергей. — Подчистую уволился. Навсегда. С Мариной тоже простился — я теперь презренный москаль. Другого нашла, свидомого.

— Бывают такие женщины, — сказала Даша и немного покраснела. — У них семь пятниц на неделе. Ты не расстраивайся, Сережа.

— Да ладно, проехали. Перестал переживать. Почти.

— А насчет москалей нынче у нас общее место. — Петр вздохнул. — Люди ходят зомбированные. Им по телевизору такое твердят!.. Мол, во всем Россия виновата, она нам не дает развиваться, в Европу не пускает, войска свои на нас гонит и называет их ополченцами. Во всем, оказывается, виноваты москали и евреи. А я вот так думаю, Серега, на хрена мы нужны этой Европе? Нас еще причесывать и переделывать надо лет двести, чтобы близко к ней подпустить.

— Какие планы? — спросила Даша, покосившись на полупустую сумку гостя.

— Жить тут буду.

— Супер! — восхитился Петр. — Серьезно, Серега, мы очень рады и в обиду тебя не дадим, знаем, что ты отличный парень. Но люди вокруг озлоблены, оболванены. Только немногие задумываются, а правду ли нам впаривают. Вот, например, мы с Дашулей. В общем, если узнают люди, что ты из России прибыл, да еще и в армии служил…

— Обязательно узнают, — сказала Даша и вздохнула.

— Переживу. — Сергей улыбнулся. — Кому сейчас легко?

— А и правильно, — заявил Петр. — Выкрутимся, прорвемся. Главное, что вся семья в сборе будет.

— С деньгами-то у вас как? — спросил Сергей. — Могу помочь, если что. Пока служил, неплохо накапало.

— Деньги — это зло, — заявил Петр. — А мы добрые. Зачем нам много денег?

— У мамы еще не был? — спросила Даша.

— Не был, — признался Гайдук. — Звонил, но не был. Посижу немного и пойду. Мне капельку. — Он придержал бутылку с самогоном, из которой Петр уже собрался плеснуть в стакан. — Наверное, у мамы остановлюсь. Там привычнее, да и места больше. Все в порядке у нее?

— Слава богу. — Даша перекрестилась. — Вроде все в норме. Болеет, но приступов больше не было. Она теперь умная — пьет лекарства, не дожидаясь, пока десять раз напомнят. Сестра из больницы приходит, уколы делает. Ты прав, Сережа, поживи с ней. И ей приятно, и оба под моим присмотром будете. Если что, тут бежать четыре минуты. Мы предлагали ей перебраться к нам. Тут уютнее, и внучка под боком. Но ты же знаешь? Упирается, ни в какую, дескать, всю жизнь прожила в Бочарниковом переулке, отсюда меня и хоронить повезете.

— Ну, ладно, спасибочки, накормили. — Сергей сыто крякнул, хлопнул себя по коленям. — Спасибо вашему дому, пойду к другому. К матери надо было заявиться в первую очередь, а я зачем-то к вам зашел.

— Не спит она еще. — Даша посмотрела на часы. — Раньше двенадцати не ложится, сериалы смотрит. Успеешь, Сережа.

— Успею, — согласился Гайдук. — Ну, пойдем, Петро, подышим свежим дымом на дорожку.

Они курили за сараем. Откровенничать при Даше Сергей не хотел. Только теперь он рассказал мужу сестры о том, что случилось в кафе и у оврага. Петр побледнел, сделался молчаливым, только пыхтел, поглощая дым.

— Спасибо, Серега. Невероятное совпадение!.. — Он со злостью затоптал окурок. — Теперь у тебя будут неприятности. Не успел приехать и уже влип.

— Не бери в голову, разберусь. — Сергей подумал и вынул третью сигарету подряд. — На тебя не подумают — это точно. Фаэтон с Дуней мое лицо не видели. А если видели или запомнили голос, тоже не беда. Им еще долго придется вести растительную жизнь. Несколько дней можешь жить спокойно. Полагаю, военком насторожится, не станет делать резких движений, пока не прояснит обстоятельства. Ты должен твердить, что ничего не знаешь. Я сейчас уйду. Меня тут не было. Так и Дашке передай. Официально я приеду завтра утром.

— Надо же, Дуньку подрядили отбивную из меня сделать! — Петр злобно сплюнул сквозь зубы. — Как к человеку относился, он в машинах шарит. Сам виноват, что такой гнидой оказался. Ничего, пусть полечится. Увы, Серега, не все безоблачно в наших палестинах. Не хотели тебе говорить тогда, по скайпу. Дашка решила, мол, незачем брата расстраивать, он там воюет, ему не до наших проблем. Приедет, тогда и узнает.

— Я в курсе, что происходит в небольших украинских городках, — проворчал Сергей. — Фронт под боком, никто не знает, что будет завтра. Люди боятся, военкоматы зверствуют, гребут всех подряд, нацисты поднимают голову. Что я должен знать, Петро? Рассказывай, что творится в Новодиеве.

— Этот беспредел еще до войны начался. — Петр вздохнул. — А теперь усилился до какого-то припадочного безумия. У нас тут своя хунта, она же мафия. Менты и чиновники лютуют, задавили весь честный бизнес. Воровство — норма, идет открытый грабеж. Я еще удивляюсь, почему Гладышев втихую отморозков нанял. Он мог бы прислать своих людей среди бела дня, никто бы и не пикнул. Люди запуганы. Он давно уже глаз на мое хозяйство положил, все ходил вокруг, намекал. Потом открытым текстом: «Не глупи, Петро, если жить хочешь. Заплачу тебе немного за бизнес, не зверь же. Всяко лучше, чем гнить в сырой земле. Или в армию тебя забрею, на Восточный фронт, и не посмотрю, что у тебя белый билет по здоровью. Время тяжелое, страну защищать надо. Да еще и прослежу, чтобы тебя там в первый же день убили». Управы на них нет, все повязаны — в Новодиеве, в Днепропетровске, в Киеве. Многие рады бы уехать, да некуда. Вот и дрожат люди, по углам попрятались, а эти твари ничего не боятся. Обычный фашизм, Серега, цветет и пахнет. Бизнес убили поборами, рэкетом. Моего приятеля Володьку Парасюка пару месяцев назад завалили. Тоже с запчастями крутился. Бандюки с повязками ВиП пришли. Это организация у нас такая, «Возрождение и Порядок», со свастикой на гербе. Мол, будешь платить. Такую сумму выставили, что Володька им в лицо рассмеялся. Убили в тот же вечер, горло перерезали как барану. И все прекрасно знают, кто это сделал: нацики местные — Зяма, Шут, Борода и Фюрер. А кто их арестует? Они же патриоты, в высшей степени порядочные люди с высокими нравственными принципами. Вот и балдеют от своей безнаказанности.

— Вся верхушка в теме? — мрачно спросил Гайдук.

— Это у них партийное, — ответил Петр. — Вся верхушка в этой долбаной организации. Глава городской администрации Петренко Игнат Семенович — главная сволочь. Сколько душ загубил, чтобы дорваться до власти!.. Половину недвижимости в городе скупил. Ресторан «Днепр», торговый центр «Добряна», гостиница с сауной «Вольница». Сам зверь, а жена у него, Анастасия Яковлевна, тихая забитая баба, боится его. Он ведь в гневе оплеухи развешивает направо и налево. Она несколько раз пыталась покончить с собой, за что и получала по полной. На эту несчастную Игнат Семенович и оформляет свою недвижимость. А еще на племянников, на кузенов, на старую тетку. Заместитель у него Остап Коряка, по совместительству председатель местного отделения этой шарашки, «Возрождение и Порядок». Таких типов у нас випами зовут.

— Стоп! — встрепенулся Сергей. — Остап Коряка?

— Он самый. Дружище твой лучший. Вы же с ним неразлейвода были. Он и предложил Гладышеву отобрать у меня бизнес.

— Не видел я его давно, — потрясенно пробормотал Гайдук. — Звонил, он трубку не брал.

Надо же! Непутевый остолоп Остап Коряка — в чем-то скользкий, хитрый, себе на уме, но ведь другом был.

— Скурвился твой кореш, — глухо проговорил свояк. — Власть почувствовал, гниль из него полезла такая, что поначалу не верилось. В любой дом может зайти со своими подонками, обыск затеять, забрать кого-нибудь под надуманным предлогом. Пару недель назад ворвались эти твари к Сеньке Тихонову, стали избивать, орать, что поступил сигнал, будто он шпионит на ополчение. А Сенька ни сном, ни духом. Ясно, что поклеп. Любовник его жинки Матвей Козюпа телегу накатал, чтобы Сеньку угробить. Так эти суки даже разбираться не стали. Отвезли Сеньку в штаб-квартиру, в подвал бросили, пытали. Через день позвонили матери, забирай, мол. Та приехала и сына не узнала — мыло с кровью, в больницу даже брать отказывались. — Петр с тоской уставился на небо.

В разрывах между тучами начинали зажигаться звезды. Дождь прошел. Воздух был пропитан цветочными ароматами.

— Прокурор Борис Викторович Щербатый — та еще сволочь. Дружок Петренко. Вместе рыбачат, в сауне «Вольницы» с проститутками кувыркаются. Жена от него в феврале ушла, а потом, говорят, ее мертвой нашли в соседнем районе. У него особняк на Благом озере. Ты бы видел эту хижину!.. Под забором два частных домовладения было — бабки доживали свой век. Он распорядился снести и разровнять, чтобы вид не заслоняли. А бабушки довольно странно скончались, в один день! Как в марте ваши взяли Крым, так он и бесится — вроде недвижимость там потерял. Шпионы ему всюду мерещатся, предатели, диверсанты. Кто еще в этом городе вопросы решает? Начальник ОВД майор Воренко Степан Андреевич с погонялом Ворон. Я бы ему другое приспособил — Вор. Заместитель у него — капитан Быковский, не помню, как по имени-отчеству, тоже скотина, да еще и пьет по-черному. Как и положено, все в теме. Были тут у нас весной несколько депутатов от Партии регионов. Так себе, те еще жуки, но чтобы заслужить такое обращение!.. Всю компанию объявили предателями и арестовали. Двое отказались от своих убеждений, но это их не спасло. Пытали, обвиняли в сепаратистских настроениях, в попытках свержения законной власти. Хотя какая тут законная власть, не смешите меня!.. Один повесился в камере, другой с ума сошел, третьего инфаркт разбил во время допроса.

— А как же демократия, свобода слова, вся эта западная фигня, которой так бахвалится Киев? — осведомился Сергей.

— Да ладно, ты сам ответил, — отмахнулся Петр. — Фашисты берут власть, какая демократия. А кто не фашист, тот прогнулся под них и задницы лижет. Да бог с ними, с фашистами, но тут ведь полный сучий беспредел. Менты зверствуют, могут схватить любого, кто им не нравится. Коммерсанты платят дань. Какие гулянки они закатывают в банях, ресторанах, проституток из самого Киева выписывают! Участковый по нашему району — лейтенант Бабула, партийная кличка Эдмундыч — верный пес Воренко, всю округу держит в страхе. Если в доме возник, считай, беда не за горами. Вежливый такой, скользкий. Бывших уголовников на привязи держит. Недавно избил у себя в кабинете своего стукача, тот провинился в чем-то. Беднягу в больницу увезли, скончался в ту же ночь. В отчете написали, что с кровати упал, селезенку порвал. Знаешь, Серега, избивать и убивать в этом городе — добрая традиция. А положение в стране сейчас тяжелое, можно прикрыться поиском шпионов, предателей, сепаратистов. Такой вот праздник общей беды.

— Уезжать вам отсюда надо, — мрачно заметил Сергей. — Выручить за бизнес хоть что-то, сваливать и начинать все заново. Я не помогу, против системы в одиночку не попрешь.

— Куда уезжать, Серега? — взмолился Петр. — Мы и рады бы, но как это сделать? На Украине житья не дадут, в вашей России мы никому не нужны.

— Вот именно, можно подумать, кого-то в этом мире волнуют наши проблемы, — раздался вдруг рядом женский голос.

Мужчины вздрогнули. Из-за сарая, обнимая себя за плечи, вышла Даша и встала рядом.

— Ты что, наш разговор с Серегой подслушивала? — спросил Петр.

— А чего мне одной сидеть?! Лизонька заснула, скучно.

— Ну что за баба, — разозлился Петр. — Без нее ни один вопрос не решится. В каждой бочке затычка!

— Да кто бы говорил! — вскипела Даша. — Сам ни один вопрос решить не можешь, только языком чешешь! Скоро нас всех прикончат. Я ведь слышала, что Сережа тебе рассказывал! Им плевать на меня, на Лизу, они людей за быдло держат, а мы терпим, ждем, пока случится беда. Не могу уже, все глаза выплакала, а тебе по барабану. Врешь мне, говоришь, что все нормально, что решишь проблему. И не смотри на меня своими лживыми глазами!

— Дарья! — прикрикнул Петр.

— Что? — зашипела сестра. — Я уже двести лет как Дарья!

— Неужто двести? — осведомился Петр.

Ситуация немного разрядилась, Даша хмыкнула, отвернулась. Мужчины почтили все сказанное минутой молчания, снова закурили.

— Да хватит уже дымить, — возмутилась Даша. — Насквозь прокурились!

— Для здоровья вредно? — удивился Петр. — Эх, Дарья-Дарья, ну что с тобой делать? Затянулся у тебя послеродовой психоз.

— Ладно, кончайте лаяться, — проговорил Сергей. — Все хорошо будет.

— Пойми, Петро, если бы Сережа сегодня не вмешался, завтра тебя уже не было бы! Или ты стал бы калекой, — заявила Даша. — А если с Лизой что случится?

— А что с Лизой? — Сергей нахмурился.

Даша смутилась, украдкой переглянулась с помрачневшим Петром и тихо проговорила:

— Лиза ходит в детский садик на Пахотной. Не можем мы с ней сидеть, оба вкалываем до ночи. Мама предлагает, чтобы Лиза днем была у нее, но это тоже плохо, не уследит. Вот и возим в садик. Заведующая там — Усич Маргарита Анатольевна — злобная бестия, любовница прокурора Щербатого. У них ведь вся компания повязана. В последнее время стала деньги требовать — мол, на поддержку заведения, на ремонт, на мебель. Такие суммы выкатывает, причем только нам, и смотрит при этом, усмехается. Придушила бы!.. Кричит, что Лиза неряшливая, грубит, ругается нехорошими словами, плохо влияет на остальных детей. Это наша-то Лиза плохо влияет? — Даша в запале сжала кулачки. — Ласковый котенок, чистенький, опрятный, в доме ни одного слова бранного не слышит. Это же наезд, Сережа! Я боюсь, как бы с ней чего-нибудь не случилось. Отвожу в садик, а сама трясусь. Намедни ее без обеда оставили — всех детей накормили, а Лизу нет. Потом мальчишки за косички оттаскали, весь вечер проплакала. Воспитательница у Лизы, Мария Викторовна Латанская, человек неплохой, но сделать ничего не может, боится потерять работу. А без работы в нашем городке, Сережа, — это то же, что в петлю.

— Неблагонадежными мы считаемся, — проворчал Петр. — Военкома на прошлой неделе нелегкая заносила, опять угрожал армией, пытками, если бизнес не отдам. А я не будь дураком и ляпни, что у меня есть чем ответить. Он расхохотался. Мол, брательник, что ли, твоей Дашки? Знаю, в Российской армии служит. Ну-ну, помечтайте. Люди знают, что у нас с военкомом терки, но никто не вмешается, каждый за себя. Все отворачиваются, делают вид, что не замечают.

— Зря ты приехал, Сережа, — грустно резюмировала Даша. — Никто тебе не будет рад… кроме нас и мамы. И так полно проблем, а теперь еще и за тебя переживать.

— Ладно, хватит скорбеть. — Гайдук поморщился. — Решим вопросы, на самотек не бросим. До новых встреч, как говорится. Живите спокойно и помните, что вы меня не видели. Уйду огородами. А Лизе объясните, что я ей во сне явился. — Он невесело усмехнулся и подумал, что последняя фраза прозвучала как-то глупо.

— А давай я тебя на работу приму? — встрепенулся Петр. — У меня автомойка на Никитинской, магазинчик на Варяжной и автосервис в Пролетном переулке, при нем и офис. Будешь в гараже охранником. Нормальные условия — три тысячи гривен, график любой, Дашка обедом кормить будет.

— Неплохая, кстати, идея, — поразмыслив, одобрил Гайдук. — Завтра выхожу, буду строить ваших горе-работничков. А свои три тысячи, Петро, ты лучше бедным отдай. Сколько это в рублях — девять тысяч? В России, знаешь ли, пенсии больше.

Назад: Глава 3
Дальше: Глава 5

Загрузка...