35
Обратив внимание на то, что его завозят на виллу и вводят в здание, не завязывая глаз, Ориньяк понял: живым ему отсюда не выбраться. Он пришел к такому выводу, вспомнив все, что знал о повадках мафии и спецслужб.
— Архиепископ Шарден? — прогромыхал над священником человек с багровыми шрамами на лице, уже заметивший, что у архиепископа от страха подгибаются нош. — Он же Ориньяк?
— С вашего позволения, — пробормотал священник. — А вы тоже из монашеского ордена христианских братьев?
— Из монашеского ордена «Черный легион», — громыхал, словно камни дробил, Скорцени под ржание стоявших за спиной у пленника эсэсовцев. — Слышали о таком?
— Извините, не приходилось.
— Представился случай познакомиться. Перед вами штурмбаннфюрер СС Скорцени. Только попробуйте заявить, что никогда не встречали этого имени!
— Боже, — опустился на колени не в меру располневший архиепископ. — Как же, слышал.
«Знал бы он, что каких-нибудь три часа назад я пугал его именем самого папу римского! — в страхе подумалось архиепископу. — Видел бы я этого человека до посещения папы, слова мои были бы куда убедительнее».
— Вы — тот самый Скорцени, что освободил из-под ареста Муссолини. Которому лично я верен и поныне.
— Верноподданнические чувства, преподобный, вас не спасут. Избавить вас от ада может лишь правдивый, как исповедь на Страшном суде, пересказ вашей беседы с папой. Неспешный, со всеми подробностями, намеками и недомолвками.
— Но зачем вам это? Обычный разговор о делах церкви.
— Как раз это меня и интересует. Для начала несколько уточнений. Люди, которые послали вас к папе, назвали себя монахами ордена христианских братьев? Не так ли?
— Один из них. Собственно…
— Отвечайте односложно: «да» или «нет»?
— Да, господин… господин Скорцени.
— Но вы-то сразу поняли, что они такие же монахи, как парни, которые доставили вас сюда — магистры богословских наук?
— Тут, видите ли…
— Поняли или нет?
— Все намного сложнее. Видите ли, у меня случились некоторые неприятности…
— Мне плевать на ваши неприятности! — свирепым голосом оборвал его Скорцени. — Настоящие неприятности ожидают вас здесь. Отвечать на мои вопросы! Кто эти люди на самом деле? Я понимаю, что они не вручали вам своих визиток. Но предположения, ваши предположения?
— Англичане. Очевидно, англичане. Тот, что приходил ко мне, монах Тото, из разведки. Я это понял.
— Монах Тото? Уже кое-что. Поподробнее опишите его.
— Как?
— Словно смотрите на икону. Представьте, что он уже висит перед вами.
Архиепископ, как мог, описал внешность монаха. Скорцени скрепя сердце, внимательно выслушал его.
— Вы давали обязательство сотрудничать с монахом Тото?
— Нет.
— Так «да» или «нет»?!
— Я же сказал «нет».
— Слишком невнятно, архиепископ. Сли-шком невнятно! Достаточно того, что я простил вам совершенно бездарно описанный портрет монаха Тото. Вы точно помните, что не подписывали обязательств сотрудничать с английской или любой другой разведкой? — один из стоявших рядом эсэсовцев схватил архиепископа за клок седеющих волос на затылке и запрокинул его голову, чтобы Скорцени удобнее было беседовать с ним.
— Зачем же вы так? Я ничего… Я ведь ни слова…
— Оставьте его! — сжалился Скорцени. — Значит, не подписали, наш прелюбообильный архиепископ.
«Прелюбообильный?! — ужаснулся Ориньяк. — Неужели ему тоже все известно?!»
— Не подписывал.
— Тогда подпишите. Мулла, текст обязательства. Поднимитесь. Сядьте за стол.