Глава 5
На следующее утро Кэрри вскочила с постели, когда еще даже не рассвело, — по крайней мере, ей так показалось. Обычно она всегда просыпалась рано, но благодаря своей полезной способности тут же снова засыпать, перевернувшись на другой бок, она продлевала себе удовольствие пребывания в постели настолько, насколько ей того хотелось. Но теперь, когда через секунду после пробуждения она вспомнила, где находится, ей стало совсем не до сна. Голова у нее трещала, а глаза были красными и опухшими от слез, которые она проливала до тех пор, пока сон не сморил ее.
С трудом заставив себя покинуть теплую постель, она поплелась к двери, ведущей в гостиную — если так можно было это назвать, — и распахнула ее.
Увидев, что комната пуста, Кэрри довольно улыбнулась — выходит, она встала раньше всех. Что ж, прекрасно. Однако потом она заметила, что на столе лежит какая-то записка. Неужели они все уже поднялись и куда-то ушли? В такую рань!
Не прочитав записки, Кэрри бросилась назад в спальню, стараясь особо не смотреть по сторонам, чтобы не расстраиваться снова при виде этой вопиющей нищеты. У стены стоял письменный стол, который, по мнению Кэрри, даже на дрова не годился, а на столе лежали карманные часы, вероятно Джоша. Поднеся часы к окну, куда уже проникал слабый утренний свет, Кэрри посмотрела на них. Господи, восемь часов! Да она никогда в жизни так рано не вставала. Даже когда готовилась поступать в школу, ее уроки с домашним учителем никогда не начинались раньше одиннадцати.
Зевая, она вернулась обратно в жилую комнату и взяла в руки листок бумаги, лежавший на столе. Сразу узнав почерк Джоша, она мысленно вернулась в Мэн, в то время, когда постоянно читала и перечитывала его письмо, в котором он просил помочь найти ему жену, а потом, позже, письмо с согласием на их брак, заочный, как она требовала.
Присев на стул и посадив Чу-Чу к себе на колени, она развернула записку Джоша и прочитала:
«Дорогая мисс Монтгомери!
Этой ночью я почти не сомкнул глаз — все думал о нашем с вами разговоре, если можно так выразиться. И я пришел к выводу, что во многом вы были правы. Теперь я верю, что вами руководили самые добрые побуждения и что есть доля здравого смысла в вашем утверждении, что моим детям нужны не только чистая одежда и горячая пища.
Но, как бытом ни было, эти вещи им тоже необходимы. Дважды вы просили меня дать вам возможность проявить себя, доказать, что вы совсем не такая, какой кажетесь, и я решил предоставить вам эту возможность. Вы должны убедить меня в том, что способны позаботиться о моих детях и обеспечить им благополучную жизнь, в том, что способны заменить им настоящую мать. Между прочим, во время завтрака они беспрестанно поглядывали на дверь спальни. К вашей чести будет сказано, дети уже почти влюблены, в вас. Но мне еще предстоит выяснить, способны ли вы справиться со всеми обязанностями, которые должна исполнять фермерская жена.
К сему письму я прилагаю список этих обязанностей. Это задание на неделю — на ваш испытательный срок, который вы проживете у нас..
Если вы успешно справитесь со всей работой, то я с превеликой охотой обсужу с вами планы на будущее, связанное с вашим дальнейшим пребыванием в этом доме в качестве матери моих детей.
Искренне ваш Джошуа Т. Грин.»
Дочитав письмо, Кэрри обратилась к перечню обязанностей, которые теперь ложились на ее плечи. Когда она увидела список, длинной по меньшей мере в фут, ее возмущению не было предела. Даже пять женщин в течение шести недель неспособны переделать такую кучу работы.
Она сидела, переводя взгляд с письма, которое держала в одной руке, на список — в другой.
— Значит, вы намерены позволить мне быть матерью ваших детей, так получается? — произнесла она вслух. — Не вашей женой, а чьей-то там матерью. — Она отшвырнула бумажки в сторону и почесала Чу-Чу за ушком. — Есть такая старая немецкая сказка, сюжет который очень напоминает ситуацию, в которой я оказалась. Его Величество Джошуа дает мне невыполнимое задание, как тот король из сказки приказывает молодой девушке насучить золотой пряжи из целой горы соломы и обещает жениться на ней, если она эту непосильную задачу выполнит. А мне в качестве награды предлагается стать матерью королевских детей.
Кэрри огляделась по сторонам. Ей трудно было поверить своим глазам, но при дневном освещении эта комната выглядела еще более удручающе, чем прошлым вечером, хотя, казалось, дальше уже некуда.
— Интересно, что они ели на завтрак? Горох? — От такой мысли Кэрри даже слегка передернуло.
Затем она встала и опустила Чу-Чу на пол.
— Той бедняжке из сказки помог домовой. Где же нам с тобой найти такого домового, — сказала она, обращаясь к собачке, — который поможет нам умилостивить грозного короля?
Час спустя, после того как миссис Кэрри Грин, урожденная Монтгомери, отправилась в Вечность, гордо восседая на старой вислозадой рабочей лошади Джоша и демонстрируя при этом такое великолепное мастерство верховой езды, которого к западу от Миссисипи еще не видывали, ее прибытие в город произвело эффект разорившейся бомбы. Не было такого человека, будь то мужчина или женщина, который, позабыв обо всех своих делах, не заглядывался бы на это потрясающее зрелище. На Кэрри была темно-красная амазонка, отделанная черным бархатом, а на голове — самая легкомысленная шляпка с вуалью, которую только можно себе представить, лихо сдвинутая набок.
— Доброе утро, — приветствовала Кэрри каждого, кто встречался на ее пути. — Доброе утро.
Люди смотрели во все глаза на это обворожительное создание, разодетое в пух и прах, и только кивали в ответ, поскольку от изумления теряли дар речи.
Кэрри остановила лошадь — хотя эта несчастная кляча и не заслуживала такого названия — у небольшого магазинчика; хозяин, подметавший в этот момент крыльцо, прервал свое занятие и уставился на нее. Кивнув ему, Кэрри сказала: «Доброе утро» — и вошла в темное и сыроватое помещение магазина.
Когда лавочник пришел в себя, он прислонил метлу к стене, поправил фартук и бросился в магазин следом за Кэрри.
Опустившись на стул, стоявший рядом с холодной печкой, Кэрри начала стаскивать перчатки для верховой езды.
— Чем могу быть полезен, мисс, э-э-э…
— Миссис Грин, — важно представилась она. — Миссис Джошуа Грин.
— Я и не знал, что Джош женился. Хайрем ничего не говорил мне об этом.
Вот уже второй раз Кэрри слышала это имя Хайрем, но вопрос в том, кто он? Кэрри решила не подавать виду, что упоминание об этом человеке ей ни о чем не говорит.
— Все произошло совершенно внезапно, — застенчиво объяснила она, стараясь, чтобы это прозвучало как можно убедительнее и собеседник понял, какой особый смысл она вкладывает в эти слова: будто их женитьба была результатом взаимной страсти, которая вспыхнула между ними.
— Да-да, понимаю, — поспешно сказал хозяин магазина. — Так что я могу для вас сделать?
В это время добрая четверть жителей города вдруг вспомнила, что им необходимо что-то приобрести в лавочке, и они потихоньку начали просачиваться через входную дверь, стараясь производить как можно меньше шума. Они выстраивались по стеночке напротив Кэрри, как будто пришли на цирковое представление, стояли очень тихо и ждали, что же будет дальше.
— Мне необходимо сделать кое-какие покупки, — сказала Кэрри.
Кэрри знала, что Джош считал ее никчемной пустышкой только потому, что она не умела мыть посуду и открывать консервы, но у нее была масса других талантов, и один из них вот какой: она умела покупать. Кому-то это могло показаться смешным, но тем не менее способность должным образом тратить деньги можно отнести к разряду выдающихся — она дана не всякому. Некоторые толстосумы просто швыряют деньги на ветер: вкладывают их в предприятия, которые прогорают; нанимают на работу жуликов и проходимцев; покупают произведения искусства, которые оказываются подделками.
Но Кэрри знала, как с толком обращаться с деньгами. Она умела сделать десять центов из пятицентовика. По ее родному городу ходила шутка, что лучше работать на любого другого Монтгомери, чем на Кэрри, потому что тебе придется выполнить в два раза больше работы и получить за это только половинную плату. Кэрри достаточно было только посмотреть на человека своими огромными голубыми глазами, и он готов был сделать для нее все что угодно.
— Интересно, а не мог бы кто-нибудь из жителей этого чудесного городка помочь мне? — сказала она, изображая святую невинность. — Тут мой муж велел мне кое-что сделать, а я прямо и не знаю, с чего начать.
Когда она достала список дел, который ей оставил Джош, и показала его лавочнику, тот посмотрел, протяжно свистнул и передал бумагу мужчине, стоящему позади него, а тот, в свою очередь, передал ее соседу.
— Да, плохи ваши дела, — подала голос одна из женщин, просмотрев список. — Джош что, совсем спятил?
Кэрри тяжело вздохнула:
— Мы ведь только-только поженились, и у меня совсем нет опыта ведения домашнего хозяйства. Я даже консервы открывать не умею.
— Ну, открывать консервы я бы вас в два счета научил, — пробормотал один из мужчин, однако жена тут же больно ткнула его под ребро.
— Мне самой действительно никак не справиться со всем тем, чего от меня требует мой муж, но мне вдруг пришло в голову, что я могу найти кого-то, кто помог бы мне в этом.
Они все были полны участия, но никто не предлагал свои услуги новоиспеченной хозяйке Джоша. Сочувствие сочувствием, но кому охота просто так спину гнуть.
Кэрри отстегнула увесистый кошелек, висевший у нее на поясе.
— Когда я уезжала из дома, отец дал мне с собой немного денег, так вот, я подумала о том, чтобы нанять кого-нибудь в помощь. — Она развязала кошелек и высыпала на ладошку несколько монет. — Как вы думаете, ничего, что у меня здесь только золото?
Дружный вздох был ей ответом, а потом поднялась страшная суматоха. Все начали галдеть, толкаться, наперебой доказывать, что именно они идеально подходят для Кэрри, потому что умеют делать все-все на свете. Теперь все готовы были стать ее слугами — вернее, хорошо-оплачиваемыми работниками.
И Кэрри принялась за дело. Она была рождена, чтобы повелевать, хотя ее нежный голосок и не походил на командирский. В первую очередь она наняла с полдюжины женщин, чтобы привести в порядок свинарник, который Джош называл домом. Потом она договорилась еще с двумя женщинами, что они заберут всю треснутую посуду Джоша в обмен на три розовых куста, росших перед их собственными домами. Высадка кустов на новом месте также входила в условия сделки.
Она купила домашние соленья и варенья почти у каждой женщины из города (теперь почти все они толпились в магазинчике), не забыв при этом и о свежих фруктах и овощах. На будущее она договорилась с женщиной по имени миссис Эммерлинг, что та будет готовить еду и доставлять ее в дом Джошуа через день, при этом Кэрри обязалась платить ей вперед ежемесячно.
Покончив с женщинами, она перешла к мужчинам. Был нанят человек, чтобы залатать крышу и подправить сарай, а также плотник — починить входную дверь. Когда Кэрри бросила клич, может ли кто-нибудь пожертвовать свое собственное крыльцо с тем, чтобы пристроить его к дому Джоша, присутствующие едва не передрались между собой за право расстаться со своим добром. Кэрри выбрала кандидата, у которого крыльцо было с белыми столбиками. В заключение она договорилась о покраске дома.
— А в какие сроки это должно быть сделано? — поинтересовался один из мужчин.
Кэрри лучезарно улыбнулась:
— Если вся работа будет закончена сегодня до заката солнца, я плачу еще двадцать процентов сверх установленной платы.
При этих словах человек двадцать тут же бросились наружу, едва не снеся дверь магазина.
— А теперь, — сказала Кэрри, поворачиваясь к лавочнику, — я, пожалуй, займусь покупками.
Она купила на пробу по одной банке консервов каждого вида, которые имелись в магазине, купила бекона, ветчины и муки и всего остального, что жена лавочника рекомендовала ей как необходимое в любом хозяйстве. Улыбаясь со знанием дела, Кэрри купила консервный нож, странного вида штуковину, — она понятия не имела, как с ней обращаться. Еще она приобрела кухонную плиту.
Хозяин заверил, что на такой плите любой сможет научиться готовить.
Потом дошла очередь до кружевных занавесок, равно как и до оконных стекол. При этом Кэрри не забыла нанять и стекольщика.
Теперь люди толпами неслись к магазину, таща с собой все, что только можно было предложить Кэрри на продажу. Вечность была городишком бедным, и люди хватались за любую возможность подзаработать. Кэрри покупала лоскутные коврики, еще и еще розовые кусты, приобрела дубовый кухонный буфет, четыре одинаковых стула (в обмен на стулья Джоша), накупила покрывал, подушек, одеял, простыней. Одна вдова продала ей посуду и столовое серебро (к сожалению, простенькое, не из дорогих). Еще она договорилась с женщиной, которая должна была приходить раз в неделю стирать белье.
Когда повозку, позаимствованную у одной семьи и доверху нагруженную приобретениями Кэрри, отправили из Вечности по адресу Джоша, Кэрри еще «добрала» кое-какие мелочи, в число которых входила и большая жестяная ванна.
В два часа Кэрри отправилась в обратный путь, оставляя за своей спиной почти безлюдный город, поскольку большая часть его жителей уже вовсю трудилась во владениях Джоша. Но вдруг перед ней как из-под земли выросли два здоровенных молодца, которые тоже жаждали быть ей полезными. Кэрри послала их в лес выкопать четыре молодых деревца, а потом посадить во дворе Джоша.
Около трех часов она вернулась в дом Джоша.
Там царила полная неразбериха. Женщины собирались сажать розы именно там, где мужчинам удобнее всего было встать, чтобы красить стены. Женщины утащили лестницы у тех, кто латал крышу, а маляры, в свою очередь, отбирали лестницы у женщин. В этом хаосе ничего невозможно было понять, а страсти все накалялись, поскольку каждый спешил закончить свою работу до захода солнца.
Кэрри присела в сторонке, жуя хлеб с маслом и периодически скармливая лакомые кусочки Чу-Чу. Потом она раздала деньги тем, кто уже справился со своей задачей, и при этом особо не беспокоилась за качество работы, потому что видно было, что все стараются на совесть.
На дворе стояло лето, солнце, слава богу, заходило поздно. Так что, когда небо окрасили багряные лучи заката, дом выглядел уже совершенно неузнаваемым. Из выровненной трубы струился легкий дымок, и даже несмотря на едкую вонь, которую распространяла еще не высохшая краска, до Кэрри доносилось благоухание ростбифа и, кажется, морковного рагу.
Уже смеркалось, но, к счастью, Джош и дети не вернулись до того, как последняя смертельно уставшая женщина успела покинуть дом, зажимая в кулаке заработанные деньги. Кэрри покинула свой пост под раскидистым деревом и направилась к дому, пребывая в полной уверенности, что ей после такого трудного дня необходимо принять горячую ванну. Она это заслужила. Кэрри заранее позаботилась о том, чтобы в жестяное корыто, установленное в спальне, налили несколько ведер горячей воды, так что ей оставалось только раздеться (что, кстати, было не такой уж легкой задачей, учитывая количество пуговиц на ее одежде) и погрузиться в воду. Улыбаясь в предвкушении того, как Джош будет рассыпаться перед ней в извинениях, она вошла в дом.