Книга: Московская плоть
Назад: 32
Дальше: 34

33

Передельский шкурой чувствовал, что рано или поздно за ним придут. Долго отсиживаться в этой уютной девичьей светелке не получится. Архив извлечен на свет, а значит, активирован. Рукопись содержит информацию, за обладание которой будут бороться сразу две непреодолимые силы. Непреодолимые конкретно им, Передельским. Причем одна – за то, чтобы обнародовать архив и, следовательно, дискредитировать другую, а вторая – чтобы скрыть, а еще лучше уничтожить сей артефакт. Плоть нельзя волновать, а тем более доводить до крайности. Плоть должна быть индифферентной и оставаться в блаженном неведении.
Вопрос заключался в том, оставят ли Передельского в покое или в живых, как только он передаст проклятый архив одной из группировок. Он никак не мог определиться, которому из комьюнити безопасней сбагрить бумаги по возможным для него, Передельского, последствиям. Ответ, по здравом размышлении, оказался неутешительным: никому. Но избавляться от раритета надо было срочно. Передельский, покопавшись в Интернете, добыл контакты одного из русских менеджеров «Лотбис», позвонил ему с домашнего телефона Маши с целью испросить наиболее безопасный способ переписки. Но стоило ему представиться, как на том конце провода жестко прозвучало: «Shut up!» Стало понятно, что собеседник в курсе ситуации и пытается спешно что-то придумать, не разглашая при этом места пребывания журналиста и не светя место встречи. Наконец невидимый абонент сказал:
– Ждите, сейчас подъеду.
Очевидно, адрес установили по номеру входящего звонка. Передельский заметался в панике. Как это – сейчас? Он рассчитывал провести переговоры. В конце концов, цена – это всегда предмет переговоров. Сколько может стоить такой компромат, представляющий к тому же историческую ценность? Сколько запросить? Что значит – подъедет? А безопасность? Грохнут и даром заберут… Передельскому вдруг стало отчаянно жаль своей молодой, полной приключений и амбиций жизни, которая может через несколько минут прерваться так бесславно, так глупо, так обидно – на взлете. Он вдруг пожалел родителей, которые будут плакать на его могиле. Мама от горя перестанет краситься и станет совсем седой. Они так и не дождутся вожделенного внука и останутся одни-одинешеньки, никому не нужные. А сам он так многого не успел… ни влюбиться по-настоящему, ни в Венецию съездить, ни сына родить. Все – Москва: искал, раскапывал… Раскопал приключения на свою задницу. Он выглянул в окно. У подъезда парковалась Infiniti QX цвета «тосканский жемчуг». Передельский млел, когда видел эти авто, и думал, что даже попасть под такую роскошь – престижно. И был уверен, что ездят на них одни кровопивцы. Едва он вспомнил о своих размышлениях на этот счет, как вдруг понял, что как раз сейчас они могут материализоваться в части «попасть под кровопивца на «инфинити». В его голове бился один панический вопрос: его сразу замочат или пока просто заберут архив? С одной стороны, лишь бы не убили, а с другой – он понимал, что, как только рукопись заберут, он начнет горевать о неполученных деньгах. Но им не нужен чужак, посвященный в тайны комьюнити.
В дверь позвонили. Хозяйка отсутствовала и, вернувшись, имела бы шанс получить весьма сомнительное удовольствие обнаружить в своем гнездышке хладный Петин труп. У Передельского мелькнула шальная мысль, что, если все будет хорошо, если ему удастся каким-то фантастическим образом выпутаться из этой шелковой, намыленной, туго затянутой на его шее петли, он непременно женится на ней. С тяжелым сердцем Передельский пошел открывать.
– Кто? – спросил журналист, понимая, как глупо звучит его вопрос.
– Вы мне звонили полчаса назад, – прозвучал ответ.
Ну да, ну да, звонил зачем-то. Не исключено, что импульсивно, не подумав, в приступе страха… И вдруг такое равнодушие разлилось в его душе, уже перетерпевшей, пережившей весь ужас расставания с жизнью и перегоревшей. Передельский выдохнул, открыл дверь и… в тот же момент был сметен вошедшим. Оказавшись под вешалкой, на которой сиротливо болтались пальто хозяйки и его куртка, Передельский разозлился, и в этот момент он понял, как надо себя вести. К нему вернулся его обычный здоровый пофигизм.
– Но-но, любезный! Остыньте! – театрально произнес он, потирая ушибленную пятую точку.
Аукционист приехал один, был не на шутку взволнован, и Петя понял, что сейчас его начнут стращать. Ага, значит, мочилово пока откладывается на неопределенный срок. Только Петя не учел одного, а конкретно того, что пришелец знал больше, чем Пете могло присниться в самом кошмарном сне.
Пришедший оглядел журналиста, оценил диспозицию. От него не укрылся прямоугольный рельеф на животе Передельского, обтянутый черным джемпером. Опытный глаз профессионального психолога не мог обмануться показной самоуверенностью клиента. В том явственно читалась нервозность испуганного человека. Приговор был вынесен жесткий: жадный перепуганный дрищ.
– Как вы сюда попали? – спросил аукционист, которого Передельский определил для себя как Альбиноса.
– Бежал от погони, влетел в первый открывшийся подъезд, – не стал капризничать и «лепить фигуру» Передельский. Что-то было в голосе и повадке этого пришельца, что заставляло подчиняться ему.
– То есть вы не в курсе, что представляет собой хозяйка этой квартиры? – уточнил Альбинос.
Передельский открыл рот от неожиданности. Неужели бесславная погибель грозила ему от этой милой девочки в трогательной кофточке, связанной бабушкой? Он вдруг вспомнил темное пятнышко на радужке левого глаза хозяйки и странное спокойствие, с которым она встретила и приютила журналиста. А еще он вспомнил то жуткое граффити с черепом поверх звезды, приходящейся прямо в левую глазницу. Сложив одно с другим, Передельский получил неутешительную картину и понял, что отсюда, из этого, как ему казалось, безопасного гнезда надо срочно делать ноги. Он, как никто другой из смертных, начитавшись описаний и откровений Ундольского, понимал теперь, с кем имеет дело. Передельский попытался заглянуть в глаза аукциониста, но тонированные стекла очков Альбиноса мешали оценить потенциал угрозы. И тогда он решил идти ва-банк.
– Сколько дадите за архив? – в лоб спросил журналист.
– Я похож на идиота? – удивился аукционист. – Я еще жить хочу.
– Что предлагаете?
– Стандартную процедуру, – ответил аукционист. – Вы привозите лот в Исторический музей, его там берут под охрану, мы заключаем договор, выставляем лот на сайте, а дальше – торги. Единственное, чем я могу вам помочь, это отвезти вас с архивом в Исторический музей. И имейте в виду, я очень рискую.
Передельский облегченно вздохнул. Все складывалось как нельзя лучше. Журналист даже улыбнулся. Но маховик уже был запущен и набирал обороты.
Журналист влез в свою куртку, натянул сапоги и, закинув за плечо рюкзачок, вышел вслед за аукционистом.
Назад: 32
Дальше: 34