Загрузка...
Книга: Ковентри возрождается
Назад: 28. Как живет другая половина
Дальше: 30. Слай замыкает кольцо

29. Воскресное утро

Хлебная Пила и Теннисный Мяч смотрели друг на друга поверх стола, на котором стоял завтрак. Только что по Би-би-си сообщили, что их дочь Ковентри сейчас находится в Лондоне. Вот тебе и на!

– Что ей делать в Лондоне? – сказал отец Ковентри, жирным шариком откатываясь от стола.

Мать Ковентри карикатурно поджала губы и ничего не сказала. Она не одобряла Лондон. Средства массовой информации уже просветили ее: Лондон населен лишь немытыми, помешанными на наркотиках «поп-звездами» и мерзкими коммунистами, заседающими в местных советах. Правда, там жила и королева, но от всей этой нечисти ее ограждали высокая стена и служба безопасности.

Она убрала со стола и затем принялась за трудоемкое дело – мытье посуды. Каждая миска, тарелка, чашка, блюдце, нож, вилка, ложка и рюмка для яйца мылись, трижды ополаскивались, а потом до блеска натирались стерильным посудным полотенцем, прежде чем отправиться в буфет, где ежедневно проводилась дезинфекция.

Родители Ковентри ни разу не обсуждали убийство Джеральда Фокса и причастность их дочери к злодеянию. Ошарашенной женщине-полицейскому, присланной их расспросить, они заявили, что они «люди чистоплотные», простыни и полотенца меняют каждый день, «а не каждую неделю, как некоторые грязнули». Когда мать Ковентри спросили, была ли у ее дочери связь с Джеральдом Фоксом, та в ответ сказала:

– Мне пяти бутылок дезинфекции едва хватает на неделю, правда, отец?

Отец Ковентри в подтверждение кивнул, и женщина из полиции сдалась и покинула стерильно чистый дом.

Когда Хлебная Пила убирала последнюю безупречную ложку в ящик, где не было ни единой крошечки, в дверь позвонили, и она услышала голоса внуков, бестолково ссорящихся на пороге. Они всегда приезжали в воскресенье утром. В этом было большое неудобство.

– Спроси, а уж потом бери мои вещи, Мэри.

– Да заткнись ты, подумаешь – шарф.

Прежде чем открыть дверь, Хлебная Пила подошла к буфету и вынула два полиэтиленовых пакета для обуви внуков. Дети уже стояли в одних носках, когда она отодвинула засовы, отомкнула врезные замки и сняла с двери цепочки.

– Привет, ба. Мама в Лондоне.

Хлебная Пила заметила, что ногти у Джона черные и неровные. Они вызвали у нее физическое отвращение.

– Мы собираемся ее искать, – сказала Мэри, заталкивая туфли в полиэтиленовый мешок, протянутый ей бабушкой.

– Н-да, барышня, не очень-то вы жаловали обувной крем «Черри Блоссом», а? – сказала Хлебная Пила, разглядывая сквозь пакет поцарапанные туфли Мэри.

Дети неслышно прошли в комнату и сели на диван, затянутый полиэтиленовой пленкой. Теннисный Мяч вскочил на ноги и приветствовал их:

– Так, значит, она в Лондоне.

– Да, и мы туда отправляемся, – сказал Джон.

– Направляемся, – сказала Мэри, – направляемся в Лондон.

– От, – сказал Джон.

– На, – возразила Мэри.

– Не елозьте так по дивану, – сказал их маленький толстенький, похожий на теннисный мячик дедушка. – Вы же мнете пленку.

Через открытую дверь кухни было видно, как бабушка яростно начищает их грязные и уже потому греховные туфли.

Назад: 28. Как живет другая половина
Дальше: 30. Слай замыкает кольцо

Загрузка...