Загрузка...
Книга: Империя Дикого леса хдл-3
Назад: Глава двадцать восьмая В полет, диколесские войска!
Дальше: Глава тридцатая Воскрешенный против воли

Глава двадцать девятая

Тело принца. Битва за Древо

Из обломков ореховых деревьев вышли отличные отливные формы, бережно выточенные проворными пальцами Кароля под мягким руководством Эсбена. Шеймас и Марта вместе следили за огнем, то и дело подбрасывая дров, так что жар расползался все дальше за кольцо импровизированной кузницы. Плющ, настолько густой и коварный, что приходилось держать сабли наготове и срубать самые наглые побеги, прежде чем те оплетут им лодыжки, казалось, сторонился жаркого пламени, и вскоре у них появился клочок чистого пространства для работы.

Механики, два старых приятеля, снова с головой ушедшие в дело всей своей жизни, между делом перебрасывались шутками, подтрунивая друг над другом.

— Недурно, — сказал Эсбен, любуясь третьей формой, которую они вырезали. — Не сказал бы, пожалуй, что это «произведение искусства», но точно какое-то произведение.

— Ах, вот как, значится, — парировал Кароль. — И это мне говорит молодчик, который и в носу-то поковырять не может, не рискуя сделать себе лоботомию.

— Хорошо, буду с тобой откровенен, — продолжал медведь с улыбкой. — На самом деле ты не формы вытачиваешь — это делаю я. А у тебя выходит набор резных держателей для туалетной бумаги.

Кароль от души расхохотался.

— Ну-ка, вот, — окликнул он, — лови, — старик бросил готовую деревяшку в сторону Эсбена и усмехнулся, слыша, как громко звякнули друг об друга крюки, когда тот попытался ее поймать.

— Полегче, — заметил медведь, который, немного повозившись, сумел-таки ухватить формочку и теперь вертел ее на крюке. — Если хочешь знать, ты имеешь дело с опытным работником цирка.

— Самое то, что нам надо, — усмехнулся старик.

Кароль и Марта под руководством Эсбена вместе подняли тигель из огня. Их руки защищали толстые перчатки (а глаза Марты — еще и ее неизменные пластиковые очки). Они вылили расплавленную медь в форму; потом, остудив в ведре с водой, Эсбен сунул ее в пламя и дождался, когда формочка сгорит и обнажит зубчатое колесо. Медведь подцепил его крюком и рассмотрел в свете огня.

— Сгодится, — сказал он.

— Еще как сгодится, черт его дери, — проворчал Кароль. — А теперь можно либо сидеть тут да любоваться своими подмышками, либо вернуться к работе. Коли память мне не изменяет, нам нужны еще две штуки.

Шеймас, скинув очередную порцию дров в постоянно растущую поленницу у костра, перебил их:

— Не хочется прерывать ваш обмен остротами, джентльмены, но, я так понимаю, нам же ж потом эту штуку куда-то вставлять надо?

Кароль посмотрел в его сторону, изображая шок. Было видно, что старик потешается вовсю.

— Вы еще не раздобыли тело? — он повернулся к Эсбену и спросил: — Это что, кто-то из твоих приятелей из цирка?

— Вообще-то, из парка развлечений, — поправил Эсбен. — Хозяин аттракциона с кольцами.

— Ха-ха, — сказал Шеймас. — Я серьезно.

— Да! — воскликнул Кароль. — Несите механизм!

Разбойник коротко поклонился и дал Марте знак следовать за ним. Они двинулись было прочь из круга света, но вдруг Шеймас замер.

— Один момент, — сказал он, оборачиваясь. — Где его искать?

Эсбен, опередив старика, чтобы тот не успел отпустить новый язвительный комментарий, ответил:

— На кладбище. Там стоит мавзолей.

— Точно, — припомнил Шеймас.

— И не забудьте зубы, — добавил Эсбен.

— Зубы? — Шеймас и Марта обменялись озадаченными взглядами.

— Без зубов все впустую, — объяснил Кароль. — В теле должны быть зубы.

— Понято, — сказал Шеймас.

— Вы знаете, куда идти? — спросила Марта, когда они начали пробираться сквозь плющ, доходящий почти до колен. Тепло и свет горнила постепенно оставались позади.

— Вроде да, — ответил разбойник. — В конце концов, я был тут послом. Пару раз точно мимо проходил. Хотя нынче все выглядит не совсем так, как раньше, — разбойник хотел еще что-то добавить, но вдруг крикнул: — Осторожно!

Марта попыталась отскочить назад, но оказалось, что она застряла; особенно глубокая куча плюща зацепила ее и уже начала побегами взбираться по ноге. Разбойник одним ловким движением выхватил саблю и, стремительно взмахнув ею, отсек наглые ростки.

— Спасибо, — освобожденная Марта тут же отпрыгнула в сторону от места, где попалась.

— Возьми-ка вот, — Шеймас снял с пояса длинный кинжал и подал ей рукоятью вперед.

Проложив себе путь через лес, они наконец добрались до места, в котором угадывалась тропа: даже сквозь покров плюща можно было разглядеть очертания широкого пути, как на горной дороге после сильного снегопада. Миновав несколько поворотов и перекрестков, которые смутно помнил разбойник, они оказались у металлической ограды, окутанной покровом зелени. На воротах, когда их очистили от плюща, стала видна надпись «Южнолесское кладбище», сделанная крупными готическими буквами. Найти мавзолей умершего механического принца тоже оказалось нетрудно; в центре кладбища, возвышаясь над всеми другими застланными плющом надгробиями и памятниками, стоял стог извивающихся побегов размером с дом. В отличие от остальных разваливающихся зданий, это строение, сложенное из непоколебимого гранита, оказалось растению не по силам. Вскоре Шеймас расчистил завесу плюща, обнажив богато украшенную железную дверь, которая охраняла вход в гробницу Алексея.

Как ни странно, дверь была приоткрыта, и несколько стеблей проникли через щель в темноту гробницы. Разбойник быстренько расправился с этими захватчиками, а потом проскользнул внутрь; Марта последовала за ним. Тьма стояла непроницаемая. Девочка зажгла спичку и поднесла ее к фитилю свечи, которую захватила с собой. Крохотное пламя несколько рассеяло мрак.

— Раньше не доводилось бывать в гробнице? — спросил Шеймас, нервно пытаясь поддержать беседу.

— Нет, — ответила Марта. — А вам?

— Нет. Ну что, все бывает в первый раз.

— Последнее время у меня сплошные первые разы, — призналась девочка и быстро тряхнула головой, отчего очки скатились на глаза. — У меня, кстати, есть к вам вопрос.

— Что такое? — спросил разбойник.

— Привидения существуют? Ну, в смысле, в этом мире?

Разбойник тихонько хохотнул:

— Да нет. Все это детские сказки. Страшилки, чтоб у костра рассказывать.

Марта помолчала, раздумывая над его логикой:

— Но эти, ну, волшебные силы, существуют.

— Само собой.

— И говорящие животные.

— А что такого?

— Но привидений не существует.

— Да глупости это все.

— Ну хорошо, — сказала Марта абсолютно неубежденным тоном.

Они прошли по покрытым пылью гранитным плитам передней комнаты мавзолея. В дальней стене был проем, ведущий в более просторное помещение. Там девочка и разбойник нашли саркофаг с телом Алексея.

— Ух ты, — сказал Шеймас.

— Фу, — сказала Марта.

— Ничего не «фу», он механический, — возразил разбойник, шагнув к телу и постучав пальцем по металлической щеке. Кто-то уже откинул крышку гроба, причем довольно бесцеремонно. Она лежала на полу, расколотая на куски. Марта подошла и встала рядом с Шеймасом, дивясь странному трупу с суставами на заклепках и пальцами на шарнирах. Тело было одето в военную форму, украшенную золотой вышивкой и медными пуговицами, немного задубевшую после стольких лет неподвижности. Марта наклонилась, чтобы поближе взглянуть на лицо юноши. Красивый, решила она. Его глаза были мирно закрыты. Шеймас подхватил механического мальчика рукой под пояс и приподнял; тело издало скрипучий стон, словно ржавая петля, которую давным-давно никто хорошенько не смазывал.

— Гляди-ка, не особенно и тяжелый, — сообщил разбойник.

— Зубы! — воскликнула Марта.

Шеймас посмотрел в изголовье гроба; она разжала рот мальчика и показывала ему, что там пусто.

— Нету? — спросил разбойник.

— Нету, — выдохнула Марта, вывернув шею, чтобы поудобней заглянуть кукле в рот.

— Да уж, положеньице.

— Что они говорили? Обязательно нужны зубы?

— Без зубов не выйдет.

Марта прикусила нижнюю губу:

— В смысле, вообще не выйдет?

— Так они сказали.

— Что же нам делать?

— Похоже, надо выяснить, что случилось с зубами, — сказал разбойник. В его голосе зазвучала нотка отчаяния. Найти посреди буйства плюща кладбище — это одно дело, но отыскать в мире, изменившемся до неузнаваемости, полный комплект зубов мертвого мальчика — это уже совсем другое.

Вдруг в мавзолее раздался стон — определенно юный девичий стон. Окружающая тьма была такой плотной, что Шеймас решил, будто его издала Марта.

— Эй, не горюй, — попытался он утешить девочку. — Разберемся. Плакать нет никакой нужды.

— Я и не плачу, — сказала Марта. — Это была не я, — она поднесла пламя свечи к лицу; даже в этом тусклом свете было видно, что оно побледнело от страха.

— Не ты?

— Нет.

— Тогда кто? — голос Шеймаса предательски дрогнул.

— Это все моя вина! — снова зазвучал бестелесный голос, перемежаясь рыданиями. Он исходил из дальнего угла гробницы. Марта с Шеймасом издали вопль, от которого лопались барабанные перепонки, и в ужасе рефлекторно прыгнули друг к другу навстречу. Но не прошло и пары секунд, как разбойник отлепил себя от Марты и с криками бросился обратно в переднюю комнату, в сторону входной двери. Девочка, застыв на месте, вскинула свечу, чтобы посмотреть на привидение.

— Кто это? — спросила она. — Дух, назовись! — что так надо говорить, Марта знала из баек о привидениях, которые рассказывали старшие ребята в интернате Антэнка. Охотники за призраками и экзорцисты всегда с этого начинали, храбро выходя один на один с какой-нибудь нежитью.

— Я не дух, — произнес девичий голос. — Я просто человек.

Марта осторожно шагнула вперед, и свет свечи упал на фигуру, скорчившуюся у дальней стены. Это была девочка чуть старше Марты, с длинными каштановыми волосами и смуглой кожей. На голове у нее лежал венок из увядших цветов, а щеки расчертили пыльные дорожки слез.

— Кто ты? — спросила Марта.

— Я — Зита, — ответила она. — Это все я сделала.

* * *

Цапля взвилась в воздух, и двум ее седокам оставалось лишь изо всех сил цепляться за белые перья. У Прю перед глазами все поплыло. Ветер, холодный и резкий на такой высоте, захлопал полами ее куртки и растрепал волосы. Она посмотрела вниз, на то место, откуда они только что сбежали.

Зрелище было потрясающее… и ужасающее.

Волна плюща полностью погребла под собой Великую поляну. Растение накрыло сидящих в кругу мистиков, вплотную подступило к Древу Совета и наконец набросилось на его гигантский перекрученный ствол, взбираясь по тянущимся во все стороны ветвям, смертоносными лентами змеясь по листьям и сучьям.

Прю прислушалась и услышала, как Древо умирает.

— Нет! — взвыла она. — Кертис… отпусти меня! Мне надо к Древу!

— Ни за что! — отрезал тот, перекрикивая шум сражения. — Мы уже нескольких потеряли — нельзя терять еще и тебя!

— Но мы все равно проиграли, — с болью в голосе возразила Прю.

— Но Кароль у нас! Кароль Грод, слепой старик! Он там с Эсбеном. Они делают колесо!

От таких новостей Прю нешуточно воспрянула духом. Еще никогда она не испытывала большего прилива самых разных эмоций, и вопросы полились потоком:

— Но как? Где вы его нашли? И где ты был все это время?

— Нельзя ли поговорить об этом попозже? — встрял крыс Септимус. Со своего неизменного поста на плече Кертиса он указал тонким пальчиком на землю под ними.

Объяснять дальше было излишне: Прю отвела взгляд от Древа Совета и впервые увидела зеленых великанов. Их было уже семеро, и они собирались в кольцо вокруг Древа. Головы скрывали длинные, спутанные копны плюща, будто шерсть на собаке, которую давно пора постричь, а каждый шаг гигантских ног волнами рассыпал по поляне новые побеги плюща. Повсюду в воздухе носились огромные птицы с седоками на спинах, то и дело пикируя на великанов, мешая им продвигаться вперед стремительными атаками с высоты, метя в руки и головы. Явились разбойники, которые задержались на юге, чтобы собрать оружие, и бросились на захватчиков с мечами и ружьями, а фермеры, по-прежнему вооруженные инструментами и садовой утварью, встречали каждый удачный выпад громкими, сердечными криками радости. Но и те, у кого в руках были косы и ножницы для стрижки овец, умудрялись отсекать от громадных зеленых тел все больше плюща; да и птицы с каждой атакой вырывали когтями куски растения, сбрасывая безжизненные стебли на покрытую шуршащим ковром поляну.

Сама Зеленая императрица следила за всем этим с холодным, сдержанным достоинством. Прю узнала ее, как только заметила. Пусть тело Александры вытянулось без меры в сравнении с обычным человеческим ростом, а плотью служили стебли плюща, но не было никаких сомнений, что это та самая женщина, которая несколько месяцев назад похитила младшего брата Прю и пыталась принести его в жертву у Пьедестала. Та самая женщина, которая собрала армию койотов, чтобы сеять хаос на диколесских землях; которая в своем отчаянном горе по погибшему сыну стремилась стереть с лица земли весь лес.

И, кажется, теперь у нее это получалось.

Она бесстрастно наблюдала за происходящим, стоя в нескольких ярдах от центра событий. Ее взгляд, как и взгляды мистиков до того, был прикован к Древу Совета: ведьма смотрела, как быстро и безжалостно свершается ее черная воля.

— Давай вниз! — прокричал Кертис цапле, птица стремительно спикировала с высоты и пронеслась у самой шеи одного из зеленых великанов. Когда они подлетели, Кертис издал пылкий воинственный клич и, взмахнув саблей, отсек от переплетенных локонов великана огромный ком плюща. Чудище гневно взревело и потянуло к ним похожую на древесный ствол ручищу, но скорость цапли намного превосходила неуклюжие движения гиганта, и вскоре они оказались на безопасной высоте.

— Бесполезно! — крикнула Прю, по-прежнему не сводя глаз с самой Александры. В ответ на каждый кусок, который летающие бойцы вырубали из гигантских тел, она просто поднимала руки, и с поляны наползали новые побеги, заполняя раны великанов. — Они сделаны из плюща! Он просто отрастает обратно.

— Тогда нацелимся на королеву! — прокричал Кертис в ответ. Цапля, подчиняясь мальчику, резко накренилась влево и на всей скорости понеслась к Зеленой императрице.

Перерожденная Александра — огромная и коричнево-зеленая — уставилась на них. Ее темные, пустые глаза сузились, следя за их приближением.

Она подняла руку в похожем на умоляющий жесте, словно приветствуя старых друзей; из ее пальцев выстрелили побеги, опутывая когти цапли.

Птица издала громкий крик, и они начали падать; Прю, моментально сообразив, приказала плющу отпустить их. Цапля снова взмыла в воздух и по головокружительно крутой дуге обогнула Зеленую императрицу со спины.

— Следите за пальцами! — громко скомандовал Кертис и свесился с птичьей спины, вытянув саблю.

Зеленая императрица резко развернулась, чтобы снова оказаться с ними лицом к лицу, но не успела этого сделать, как клинок Кертиса обрушился на нее и отсек руку по самое плечо. Женщина мучительно вскрикнула; конечность отвалилась, оголяя сустав с разодранными стеблями мышц, и рухнула вниз лавиной сухого бурелома.

Но им недолго пришлось радоваться успешной атаке. Прю постучала пальцем Кертису по спине и указала на разгневанное существо. Александра низко склонилась к земле. Новый пучок побегов с поляны вскарабкался по ее ногам и уцепился за плечо, отращивая руку заново.

— Эх, — сказал Септимус, увидев жест Прю. — Непростая предстоит работка, а?

И тут на них бросили нового врага; взмахнув только что отросшей рукой над плотным шелестящим покровом, Зеленая императрица навела чары, и из зарослей начали появляться маленькие гладкие шарики, точь-в-точь как яйца, но сделанные из листьев плюща. Прю с ужасом смотрела, как эти яйцеподобные сгустки начали дрожать и трескаться, обнажая скрытые внутри фигуры, отчетливо похожие на птиц. Пока еще совсем птенцы, они расправили зеленые крылья и подняли к небу древесные клювы. Потом они начали стремительно увеличиваться, их крохотные тела окутывали все новые ростки плюща, и вскоре птицы выросли до размеров тех авианцев, что сейчас сражались на поляне с зелеными великанами. Десятки этих существ взмыли в воздух и с леденящим душу криком врезались в воздушное войско разбойников и фермеров, растопырив когти и скрежеща клювами.

Одно полетело на Прю и Кертиса, но цапля ловко увернулась от лап твари, которая нацелилась на ее шею. Скользнув вбок, цапля стремительно обогнала новорожденное чудище и описала круг, готовясь к очередной атаке на Зеленую императрицу.

— Шустрые! — крикнула цапля.

В этот самый момент снизу донесся крик. Лис Стерлинг верхом на белой цапле схватился в воздушном поединке с одной из тварей; цапля встала на дыбы и принялась рвать когтями брюхо жуткого врага. Стерлинг изо всех сил цеплялся за ее шею, бессильно тыкая в противника секатором.

— А ну-ка, держись! — крикнул Септимус, а потом оглянулся на Прю, коротко подмигнул ей и спрыгнул с плеча Кертиса.

Под взглядами ребят он нырнул прямо в плющ, ловко уцепившись за ростки в самой сердцевине создания, а затем с истинно крысиной цепкостью начал вгрызаться в него зубами. Птица с глухим и скрипучим древесным стоном отвалилась от цапли Стерлинга, но секундой раньше Септимус с ее стремительно рассыпающегося тела перескочил лису на плечо.

Кертис, увидев это, издал победный вопль и снова переключил внимание на Зеленую императрицу, бушевавшую рядом с кольцом гигантов.

— Попробуй подобраться к ней поближе! — крикнул Кертис цапле.

Вдруг Прю почувствовала, как в плечо впились два острых шипа; вскинув голову, она увидела, что у нее на спине сомкнула когти новая зеленая птица. Девочка закричала и попыталась стряхнуть чудище, как сделала с ростками, появившимися из пальцев Зеленой императрицы, но в голове все смешалось. Цапля, услышав крик седока, резко ушла в сторону в попытке оторваться от преследователя, и у Прю разум помутился от головокружения; она никак не могла сосредоточиться, чтобы развеять оживший плющ. Прю почувствовала, что поднимается со спины цапли; плющ пытался унести ее в когтях!

— Держись, мала́я! — раздалось рядом. Когти вдруг исчезли с ее плеч, захватив с собою немалый кусок ткани из куртки, и она тяжело опустилась обратно на цаплю. Подняв глаза, девочка увидела, что ее мучитель, хватая лапами воздух, уносится прочь в хватке очень большого орла. На спине орла летел разбойничий король Брендан; рядом с ним сидела маленькая девочка, до странности похожая на Элси, младшую сестру Кертиса. Одной рукой она обхватила его за пояс, а в другой держала небольшой клинок.

— Следи за флангами, мала́я, — крикнул король вдогонку. — Хороший разбойник всегда глядит по сторонам! — а потом его орел резко подался вбок, чтобы еще раз напасть на одного из великанов. Прю хотела спросить Кертиса, не была ли это в самом деле его сестра, но царящий вокруг хаос не оставлял времени на праздные вопросы.

Поразительное воздушное сражение продолжалось. Птицы из плюща, набрав скорость, врезались в обороняющихся авианцев, но возрожденные диколесские войска удерживали позиции с неизменной храбростью и решимостью. Небо беспрестанно прочерчивали проносящиеся стрелой и пикирующие птицы; и авианцы, и их седоки быстро обнаружили, что орлиные когти при правильном подходе способны разрывать зеленых тварей в клочья, и вскоре воздух наполнился обрывками стеблей, которые летали повсюду, будто новогоднее конфетти с двенадцатым ударом часов. Но императрица, начиная казаться непобедимой, каждый раз поднимала руки, и земля рождала все новых и новых птенцов.

А взгляд Прю по-прежнему притягивало Древо Совета. Она понимала, что объединенные войска, несмотря на всю свою находчивость и бесстрашие в воздушном бою, не могли удержать плющ, пожиравший древнего исполина. Тот уже полностью скрылся под волнами, хлеставшими одна за другой. Сама форма дерева — огромный ствол, раскидистая крона — пропала. Оно стало неузнаваемым: просто еще одна куча извивающихся стеблей и листьев в мире, покрытом злобным растением.

Когда накатила очередная волна, очередной толчок, плющ принялся разрывать дерево на части.

Оглушительный треск сотряс воздух, и Прю почувствовала его в груди, будто острую иглу. Мутными, налитыми кровью глазами она смотрела, как огромное доисторическое Древо, царь растительного мира, исполин, который возвышался над самыми старыми и мудрыми деревьями… как он с силой был расколот на две части. Грохот стоял, словно от взрыва; он не остался незамеченным никем из сражавшихся в долине птиц и их седоков. Все они видели, все слышали — но лишь она истинно ощутила, как Древо рухнуло на землю и погибло.

До нее донесся усталый вздох Древа. А потом Прю почувствовала, как оно замолчало навеки.

А еще почувствовала, будто что-то лопнуло, но не могла знать, что это было. У нее не было никакой возможности угадать, что именно разорвалось, когда Древо Совета треснуло надвое и упало; даже самые старые жители леса не помнили, что за заклинание вплетено в деревья и как создавалась граница между лесом и Внешним миром. Но в тот миг, когда плющ обрушил Древо Совета на землю, исчез последний якорь магии внешнего пояса.

Для плюща-завоевателя открылся весь мир.

Назад: Глава двадцать восьмая В полет, диколесские войска!
Дальше: Глава тридцатая Воскрешенный против воли

Загрузка...