Загрузка...
Книга: Империя Дикого леса хдл-3
Назад: Глава девятнадцатая Мученики за правое дело
Дальше: Глава двадцать первая Возрождение

Глава двадцатая

Поцелуй. Через границу

Марта Сонг видела сон. Или, по крайней мере, ей так казалось. Она стояла перед большой толпой людей, и ей вручали награду. Кто-то стоял рядом с ней; она повернулась посмотреть и сразу же узнала в этом человеке самого мэра Портленда. На самом деле она никогда и не видела портлендского мэра — Антэнк держал приют в довольно строгой информационной изоляции, — но ее подсознание как будто подразумевало, что человек перед ней (аккуратный костюм-тройка, очки в роговой оправе, тщательно напомаженные волосы) в самом деле был мэром. Она, видимо, еще не до конца себя убедила, потому что на плече его вдруг ниоткуда появилась лента с надписью «Мэр Портленда». Человек в очках улыбнулся и указал на ленту.

— Ой, — сказала Марта. — Здрасте.

— С огромным удовольствием вручаю вам, Марта Сонг, ключ от города Портленд, — объявил мэр в смешной, похожий на космический корабль микрофон. Ликующая толпа, которая тянулась до самого горизонта, взорвалась одобрительными криками. Мэр продолжил: — За трудности, которые вы преодолели, за жертвы, которые принесли. Просто чтобы вы знали: они не остались незамеченными.

— Э-э-э, спасибо, — Марта склонила голову, чтобы на нее удобней было надеть награду; та оказалась какой-то странной. Поднеся руку к лицу, девочка ощутила под пальцами легкие пряди длинной седой бороды.

Она подняла голову и увидела, что теперь находится посреди очень темной комнаты из гладкого камня. В зарешеченное окно высоко наверху пробивался слабый свет. Руки были грязными; оказывается, она рыла ими туннель. Вход находился тут же — он был практически выгрызен в углу каменной стены. Девочка плюнула на ладони и согнулась, готовясь продолжить свой труд.

И тут ее потрясли за плечо. Очнувшись, Марта услышала вой сирены. Издалека доносились тихие хлопки взрывов, словно кто-то швырял подушки с большой высоты. Она открыла глаза.

— Элси? — выдавила девочка. И еще одно открытие — затылок был немного влажный и пульсировал очень странной тупой болью. Пелена перед глазами понемногу рассеялась, и она четко увидела лицо напротив. — Как ты…

— У нас нет времени! — крикнула Элси. Она запыхалась; казалось, ей пришлось приложить очень много сил, чтобы добраться сюда и вот так нависнуть над Мартой, словно планета над солнцем. — Что случилось с Каролем?

Воспоминания хлынули лавиной. Они были в этой самой комнате; не в мрачном подвале какого-нибудь неприступного замка, а просто в странной комнате рядом с кабинетом Брэда Уигмана. Когда первый взрыв потряс здание, пробежав волной дрожи до самого верхнего этажа, словно мурашки по позвоночнику, Марта с Каролем тихонько сидели… Они ведь что-то читали? Она уронила книгу и посмотрела Каролю в глаза, хотя тот не мог ее видеть. Тут дверь в комнату распахнулась, и явился этот Роджер, одетый в какой-то странный религиозный балахон.

— Он закрыл за собой дверь, — продолжала рассказывать Марта, поднимаясь на локтях, — бормотал что-то про книгу, про то, как все оказалось просто. Потом очень крепко схватил Кароля за руку. Я вскочила его остановить, и он ударил меня чем-то по голове. Может, бутылкой? Не знаю. Было больно. Я упала. В глазах вроде как потемнело. А потом появилась ты.

Словно пройдя сквозь стену, в комнате материализовались новые Неусыновляемые. Марта потерла глаза и попыталась сфокусировать взгляд.

— Оз? Гарри? Рути? Что вы тут делаете? — она ощутила, как в груди разливается теплотой радостное облегчение.

Трое ребят, заполнив собой крошечную комнатку, торопливо оглядывали каждый уголок с одинаковым отчаянием на лицах, словно испуганные зайцы.

Тут до Марты дошло, что происходит еще кое-что — что она заметила даже сквозь свой полусон-полуобморок: кто-то стучал в стену. Марта села; остальные дети замерли. До них донесся голос, сочащийся акцентом, который звучал бы к месту больше, если бы доносился с тройки с бубенцами где-нибудь в далекой степи.

— Я требую, шоб вы открыли дверь!

Дети узнали этот голос: надзирательница из их приюта, Дездемона Мудрак.

— Нет! — крикнула Элси, взяв инициативу на себя. — Нет, пока вы не скажете, что случилось с Каролем!

По другую сторону стены воцарилась тишина. Дездемона, видимо, пыталась оценить неожиданное новое положение дел: Кароль из сейфа пропал, но вместо этого там появилась девочка-сирота, которой, насколько она помнила, до этого в комнате не было.

— Кто говорит? — спросила она.

— Это Элси Мельберг, мисс Мудрак, — крикнула Элси. — И мы пришли спасти своих друзей.

— Кароль не в комнате? И мистер Свиндон тоже?

Элси, словно перепроверяя, огляделась вокруг. Комната была размером каких-нибудь десять квадратных футов; интерьер ограничивался стеллажом и двумя обращенными к нему стульями, один из которых был опрокинут. На другом сидела Марта Сонг, уронив голову в руки.

— Нет, — заключила Элси.

Дездемона помедлила секунду, словно переваривая эту информацию, а потом сказала:

— Отомкни дверь. Я вам помогу.

Элси окинула комнату взглядом:

— Тут нет двери.

— Есть, — донеслось в ответ. — Клавиатура под полкою.

В самом деле, под первой полкой на дальней стене обнаружилась панель, похожая на калькулятор.

— Набери пять-восемь-три, значок фунта, девять, — командовала Дездемона.

Элси послушалась, и дверь скользнула в сторону, открыв взорам силуэт Дездемоны Мудрак, подсвеченный сзади современным освещением гигантского кабинета. Она оглядела пятерых детей, набившихся в комнатку, и нахмурилась.

— Вот тупица, — сказала она, имея в виду человека, которого здесь не было и который сбежал, прихватив с собой Кароля. Элси догадывалась, что это было ругательное слово. — Что случилось?

— Сами мне скажите, — вмешалась Марта. — Только что мы тут сидели вдвоем, и тут заходит ваш дружок, наряженный в платье, и бьет меня по голове. Схватил Кароля и… — тут она изобразила губами «пуф-ф-ф», — …исчез.

— Лифт, — сказала Дездемона. — Они спустилися на секретном лифте.

— Точно! — воскликнула Элси, опомнившись. — Они никуда не исчезли. На лифте спустились, конечно!

— Тут есть лифт? — спросила Марта, вдруг очень расстроившись.

— Потайной лифт, — пояснила Дездемона. — Требует кода доступа. Роджер должен был знати код.

— Не надо ему было знать код. Система безопасности выключена, — сказала Элси. — Мистер Антэнк ее выключил. Чтобы мы могли сбежать.

Дездемона, услышав имя своего бывшего, впала, казалось, в молчаливый ступор. Двигаясь будто бы по чужой воле, она переступила порог, подошла к дальней стене крошечной комнаты и отодвинула скрытую панель. Та плавно отъехала в сторону по невидимым рельсам, открыв взглядам присутствующих металлические двери довольно маленького лифта. В панель слева от двери была утоплена кнопка размером с серебряный доллар, с моргающей подсветкой. Горящая красная стрелка указывала вверх, показывая, что лифт только что сгрузил пассажиров и теперь возвращался на верхний этаж.

Марта позабыла о стихающей боли в черепе — там, куда пришелся удар бутылкой, — вскочила и вместе с остальными Неусыновляемыми бросилась к лифту. Элси была первой; она заколотила по кнопке вызова.

Дездемона присоединилась бы к ним, но тут ее громко позвали по имени из кабинета Уигмана. Она повернулась и увидела, что в массивных бронзовых дверях стоит Джоффри Антэнк.

— Джоффри, — прошептала она.

— Десси, — сказал Антэнк.

Элси оглянулась через плечо и мельком посмотрела на эту сцену, но тут приехал лифт и двери с шорохом открылись. Она загнала четырех других Неусыновляемых в пустую кабину, забралась внутрь сама, и двери закрылись у нее перед носом, оставляя воссоединившихся Дездемону и Джоффри наедине.

— Шо с тобою случилось? — спросила Дездемона, медленно подходя к Антэнку.

— Мне нужно было время, Десси, — ответил Джоффри. — Я должен был очистить свой разум. Тра-ла, тра-ли.

Они встретились посреди кабинета, и Дездемона протянула к нему руки.

— О, Джоффри, я так сожалею про то, шо сделала, — проговорила она тихо. — Я не хотела тебя обидеть.

— Знаю, милая, — сказал Джоффри. — Я знаю. В каком-то смысле ты преподала мне урок. От меня оставалась только оболочка. Я потерял все. Но нашел себя, — тут он, казалось, оправился от изумления, вызванного встречей; будто бы вспомнил о чем-то гораздо более серьезном. — Но тебе нельзя сейчас здесь находиться. Тебя не должно было тут быть. Здесь небезопасно.

В этот самый момент один за другим прогремело несколько взрывов. За высокими окнами кабинета мелькнули, словно большие светлячки, три вспышки света, осветив силуэты Дездемоны и Джоффри, которые стояли, крепко держась за руки.

— Что происходит? — спросила Дездемона, глядя Джоффри в глаза.

— «Шапо нуар» атакуют. Это не шутка, Десси. Это конец.

— «Шапо нуар»? Но откуда ты знаешь?

— Я теперь с ними заодно, — сказал Антэнк. На глаза его навернулись слезы. — Я уже сказал, что нашел себя. Я изменился. Нашел свою истинную сущность. И я хочу, чтобы ты смирилась с этим. Я прощаю тебя, Десси. Это ты вывела меня из тьмы, тра-ла, из моей внутренней тьмы. Из тумана моего разума. Ты указала мне правильный путь, тра-ли. Ты — мой маяк, моя путеводная звезда.

— О, Джоффри, — улыбнулась Дездемона. Еще один взрыв с глухим «бум» залил светом окна. В это мгновение она вдруг почувствовала, как ее окутывает какое-то мягкое и теплое ощущение — искра дежавю, — нахлынувшее внезапно, словно летний дождь. Она поняла, что это было: ей вдруг ослепительно ярко вспомнился первый поцелуй на экране. Поцелуй с Сергеем Гончаренко в Киеве, на пыльной съемочной площадке «Ночи в Гаване». У них остался один дубль, съемочная группа устала, бюджет был на исходе, и им надо было сделать этот последний дубль идеально. Оставалась всего минута, пиротехники запустили стрельбу, из установленных над головами шлангов полился дождь, Сергей сказал свою реплику («Что ж, тогда пусть этот не забудется».), и Дездемона вдруг ощутила такую лавину эмоций, что совершенно перенеслась туда, в это кафе в Гаване посреди хаоса народного восстания, и целовала Сергея так глубоко и долго, что, когда он ахнул и отшатнулся, в соответствии со сценарием, и изобразил первые спазмы надвигающейся смерти персонажа, она жила ролью, правда ведь, она поверила. И теперь Дездемона, словно следуя сценарию того гениального фильма, наклонилась вперед, чтобы поцеловать Джоффри, и их губы встретились.

Раздался очень громкий хлопок. Казалось, даже белые бумажные люстры, висевшие на потолке просторной комнаты, вздрогнули. Потом в глазах Джоффри появилось напряженное изумление, он разорвал поцелуй и вскинул брови. Его лицо потеряло выражение, рот приоткрылся. Крошечное пятнышко крови, словно розовый бутон, проглянуло на его клетчатом жилете и, впитываясь в ткань, расцвело пышным маковым цветком по всей груди.

Дездемона ошеломленно посмотрела через его плечо и увидела, что прямо за ним между бронзовыми дверями кабинета стоит Брэдли Уигман с пистолетом в вытянутой руке. Из дула поднималась тоненькая струйка дыма. С губ Джоффри сорвался кашель, и он тряпичной куклой обмяк в объятиях Дездемоны.

— Мой маяк, — повторил Джоффри слабо. — Моя путеводная звезда.

— Брэдли! — неверяще воскликнула Дездемона. — Что ты наделал?

Уигман приблизился, по-прежнему держа пистолет в отставленной руке. Когда он ступил под люстру, женщина сумела получше его рассмотреть — титан выглядел так, словно чудом выжил в жуткой автокатастрофе. Он был с головы до пят покрыт тонким слоем сажи, как шахтер на старой фотографии, и рукава его сшитой на заказ рубашки свисали с запачканных плеч мелкими лоскутками. Волосы, обыкновенно лежащие напомаженной волной, были настолько растрепаны, что их в буквальном смысле невозможно было бы растрепать сильнее — любая попытка сделать это лишь пригладила бы их.

— Он враг, — ответил Уигман. В голосе его звучало болезненное удивление. — Предатель. Крыса.

— Ты застрелил его, — выдавила она, почти потеряв дар речи.

— Да, черт возьми, застрелил, — сказал Брэдли, подходя к ним. — Ради Пустыря. Ради квартета.

Джоффри кашлянул. У него подогнулись колени, и Дездемона под его весом опустилась на пол, обнимая Антэнка и баюкая в кольце своих рук.

— О Джоффри, — рыдала она. — Милый мой Джоффри.

Его голова слегка дернулась в ее ладонях. Он повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо и, замерев, тепло, с любовью улыбнулся Дездемоне. Его рука незаметно потянулась к левому карману пальто.

* * *

Когда башня Титана взорвалась, озарив весь Промышленный пустырь неземным сиянием, и низверглась водопадом стекла и бетона, пятеро Неусыновляемых только-только выбрались из тайного лифта. Они бросились бежать от основания башни вдогонку за двумя силуэтами, которые заметили впереди. Те, в свою очередь, ковыляли по гравийной дороге в сторону далекой кромки леса.

Все они: Неусыновляемые, две ковыляющие фигуры (в свете взрыва оказавшиеся Роджером и Каролем), маленькие группы сражающихся грузчиков и «Черных шляп» по периметру у стены — все остановились, чтобы посмотреть на величественную гибель башни Титана. Казалось, будто посреди непроглядной ночи вдруг настал день. Мир затопило сияние. Грузчики уставились на зрелище, застыв на месте, подняв высоко над головой красные гаечные ключи и хлопая глазами. Диверсанты из «Шапо нуар», замерев посреди броска, откинули зажженные бомбы на безопасное расстояние и проводили взглядами осколки стекла, посыпавшиеся с верхних этажей, словно хрустальный ливень, не обращая внимания на взрывы собственных бомб, которые приземлились где-то в нескольких футах и лишь слабенько пыхнули.

Грузчики пораженно глядели на то, как средоточие всей их работы, центр коллективного разума рушится прямо перед ними потоком серебряного света и жара. Все до одного побросали ключи и упали на колени. У «Черных шляп» подкосились ноги и поотпадали челюсти. Некоторые стащили с затылков черные береты и крепко прижали к груди — так велико было их благоговение перед этим великолепным взрывом. Ослепительная вспышка света исчертила длинными тенями сражавшихся покореженные земли Промышленного пустыря, свет коснулся самых дальних его уголков, а следом прокатились грохот и взрывная волна. Даже в Портленде, среди тихих, спящих домов, заполненных отдыхающими после долгого дня Внешними, был виден свет — пламенный маяк в отдаленном районе. Где-то в северной части города ребенок подбежал к окну и позвал родителей посмотреть на странное свечение, но те громко зашикали и отправили его обратно в кровать, потому что хотели досмотреть сериал.

Рэйчел Мельберг, стоящая рядом с группой точно таких же потрясенных и застывших на месте диверсантов, углядела, как от основания башни, отбрасывая на землю длинные тени, несутся пятеро Неусыновляемых, преследуя какую-то неизвестную цель. Она ждала их у восточных ворот площади Уигмана, уже давно бросив выделенные четыре бомбы, тряслась от страха за сестру и проклинала себя за то, что даже на секунду упустила Элси из виду. Звуки сражения оглушали; в ухе пел пронзительный свисток. Она только что проверила часы на цепочке, которые ей дал Нико, и с огорчением увидела, что условленное время rendez-vous — десять часов — давно прошло. И тут Неусыновляемые прямо у нее на глазах пронеслись по мусорной свалке, которая по планировке территории башни была зеленой зоной, а сейчас скрылась под лавиной стекла и пепла.

— Вон они! — заорала Рэйчел. Она насчитала пятерых детей и быстро догадалась: — Марта с ними!

— Скорей! — крикнул стоявший рядом Нико, перекрывая остаточный шум разваливающейся башни. Они бросились бежать, огибая падающие обломки, наперерез Неусыновляемым.

— Элси! — попыталась позвать Рэйчел на бегу. Шум крошащихся обломков башни заглушал все звуки. Из-под разрушенного здания вырывались клубы дыма и пыли, окутывая все густым, темным облаком.

Рэйчел и Нико удалось догнать бегущих детей прямо перед тем, как они пропали в этом тумане.

— Элси! — снова попыталась дозваться Рэйчел.

Сестра бросила торопливый взгляд через плечо и увидела ее.

— Он забрал Кароля! — выдавила она, тяжело дыша.

— Кто?

— Просто… за ними! — раздраженно крикнула Элси.

Рэйчел посмотрела вперед; теперь они скользнули в один из узких проходов, испещрявших поверхность Промышленного пустыря. Здания, окутанные дымом и туманом, казались здесь просто силуэтами во тьме. Путь освещали лишь случайные желтые фонари, смутно мерцающие в дымке; ярдах в пятидесяти впереди мелькнули в круге света две фигуры — и тут же исчезли снова.

Воздух вокруг был горячим и душным. Оказавшись в тисках пыльного облака, все натянули воротники черных водолазок на рот, чтобы спастись от грязи, и припустили дальше. Стоило двум фигурам, следовавшим сквозь туман, исчезнуть из поля зрения, как они появлялись снова, когда клубы тумана расходились и отступали.

— СТОИТЕ! — заорала Рэйчел, отняв ворот ото рта ровно на столько, чтобы успеть выкрикнуть этот короткий, резкий приказ. Ее тут же одолел приступ кашля, и она споткнулась на бегу. Элси заметила, что сестра отстала, и притормозила на случай, если нужно помочь.

Облако пыли выросло до громадных размеров, поглотив горизонт. Впереди виднелись только самые близкие фонари. Нависающие над гравийной дорогой бункеры с химикатами окутала густая пелена серой пыли, превратив их в неподвижные белые призраки среди мрака. Преследователи продолжали бежать и вскоре добрались до сетчатого ограждения.

— Смотрите! — крикнул Нико, указывая на прореху в ограде. Нижняя часть была отогнута, и за проволочную сетку зацепился кусок грубой серой ткани. Диверсант схватил сетку и потянул, открывая проход для шестерых детей. По другую сторону ограды раскинулась широкая, дикая полоса зелени, поросшая ракитником и другими буйными кустами. В этот самый момент порыв ветра очистил небо от завесы облаков, словно ладонь — запотевшее стекло, открывая взорам то, что лежало впереди: мрачные деревья, густое одеяло зелени, жалобно скрипящие древние ветви.

Неподалеку, утопая в зарослях папоротника, фигура в балахоне с трудом волокла за собой упирающегося спутника через границу леса и дальше, в Непроходимую чащу.

Назад: Глава девятнадцатая Мученики за правое дело
Дальше: Глава двадцать первая Возрождение

Загрузка...