Загрузка...
Книга: Империя Дикого леса хдл-3
Назад: Глава четырнадцатая Прирожденные диверсанты. Два из трех
Дальше: Глава шестнадцатая Неоспоримый терапевтический эффект пения

Глава пятнадцатая

Власть Сухого Древа

— Ешь, — повторил старейшина халифов. — И освободись.

Люди все прибывали; очередь выросла настолько, что протянулась вдаль, прочь от Сухого Древа, словно длинная извилистая лента. Прю узнала в толпе новые лица: Спиц, которые тянули рикшу, когда она только явилась в лес, девочку, которая дала ей цветы на пороге усадьбы. Все они тихо и послушно стояли, выстроившись друг за другом и ожидая, когда настанет их очередь вкусить странной субстанции от скрытого под капюшоном халифа. Несмолкающий гул в голове Прю не ослабевал, перед глазами все плыло. Она, покачиваясь, стояла рядом с Древом и доблестно пыталась собраться с мыслями. Старейшина халифов Эльген взял ложку плесени из рук послушника и теперь сам держал ее в нескольких дюймах от губ Прю.

— Эсбен, — пробормотала она. — Мне надо вернуться к Эсбену.

— Эсбен в безопасности, — уверил ее Эльген. — Он в надежных руках.

Эти слова будто выдернули Прю из объятий забытья:

— Он прячется. Вы не знаете, где он.

— Пальцы плесени тянутся по всему лесу, Прю. Думать, что в нем можно спрятать медведя — значит принципиально неверно понимать сущность леса. Мы всё видим. Мы всё чувствуем, — казалось, он постепенно теряет терпение. Губчатая субстанция подрагивала на протянутой ложке, светясь коричневато-зеленым. — Твоего друга Эсбена в этот самый момент ведут сюда. Вскоре он воссоединится со своим старым другом Каролем, и возрождение механического мальчика начнется снова. Мы достигли твоей цели, Прю. Мы сделали это вместе.

— Нет! — воскликнула девочка, потрясенная до глубины души. — Все должно было быть не так! — гул усилился; перед глазами стала сгущаться мерцающая радужная дымка. Прю не знала, что происходит, лишь чувствовала, что мир куда-то уплывает.

— Все было предсказано, Прю. Все было записано задолго до твоего появления. Смотри: твой друг барсук уже здесь, и вот-вот приобщится к грибковой братии.

И в самом деле: Нил, оказавшийся в передних рядах очереди, готовился принять дозу плесени.

— Мы — глаза и уши этого леса, Прю. Ни одно действие не остается незамеченным. Неужели ты ожидала, что мы не будем следить за тобой, не пожелаем узнать, где ты прячешь своего драгоценного медведя?

Прю диким взглядом уставилась на барсука; он словно вовсе не обратил внимания на ее присутствие, так велико было его желание заполучить кусочек коры, который ему подавали.

— Этого не может быть. Это не на самом деле. Я наверно сплю. Это все не по-настоящему, — слова сами срывались с ее губ; она никак не могла избавиться от назойливого гула и неумолчного тиканья, которое исходило от окружающих послушников. Вдруг тиканье стало еще громче: две фигуры подошли к ней сзади и крепко схватили за плечи.

Старейшина халифов не отступался:

— Так или иначе, твоя жизнь уже не принадлежит тебе, Прю. Твоя миссия завершена. Тебе вынесен приговор; считай, что мы просто смягчаем его. В обмен на пожизненное служение новорожденному Единому Древу. Да: усадьба уже повернулась против тебя. В тот самый момент, когда ты начала нести чушь о возрождении «истинного наследника». Неужели ты хоть на секунду могла подумать, что они не захотят отстаивать свои позиции? Что твой интерес к черной магии не вселит страх в их сердца? Вкуси плесень и спаси себя от участи худшей, чем смерть, — Эльген поднес ложку ко рту Прю. Она уже чувствовала, как холодная влажность грибка касается ее верхней губы. — Ну же, Прю. Просто съешь это.

«ПОЖАЛУЙСТА», — взмолилась про себя Прю и тут же ощутила, как трава под ногами ожила. Она обхватила ноги старейшины халифов, и тот едва подавил изумленный вскрик. Но ему понадобилось лишь опустить взгляд на свои лодыжки, чтобы освободиться от хватки; теперь травинки взметнулись у ног Прю, и в одно мгновение уже она сама оказалась прикована к земле.

— Глупо, — сказал Эльген. — Здесь у тебя нет власти.

Он кивнул одному из стоявших рядом с ней послушников, и девочка почувствовала, как вокруг шеи смыкаются чьи-то пальцы и ей насильно открывают рот. Тиканье, исходящее от мучителей, усилилось до треска. Она силилась увидеть их лица, но они были скрыты за серебряными масками.

— Кто вы? — выдавила Прю. Пальцы сжались сильнее; ее рот оказался широко разинут. Плесень оказалась внутри; она ощутила на языке холод ложки.

Эльген ответил вместо послушника:

— Они — голос леса, Прю. Сыновья и дочери леса. Акушерки нового мира. И теперь ты присоединишься к ним.

Прю расслабилась всем телом; челюсти распахнулись, принимая ложку с губкой.

Она почувствовала, как руки на шее сбавили давление. Тела по обе стороны от нее расслабились, казалось, уверенные в ее капитуляции.

Тогда она атаковала.

Странный грибок едва коснулся языка, распространив по рецепторам едкий, горький вкус, как она выплюнула его со всей мощью, на какую была способна. Он разлетелся на мелкие кусочки и запачкал гладкую золотую маску старейшины халифов. Одновременно с этим Прю изо всех сил ткнула локтем в живот послушника слева и почувствовала, как его тело сложилось вдвое. Резко повернувшись направо, ко второму противнику, она поборола природное нежелание бить людей — особенно людей в масках из чего-то очень твердого на вид, — туго стиснула правую руку в кулак и ударила послушника прямо под капюшон.

Маска развалилась, словно была сделана из хрусталя.

И обнажила скрывавшееся под ней лицо.

— Брендан? — прохрипела она, остолбенев. Рыжая борода, мягкий взгляд, татуировка на лбу. Все сходилось.

Вся сила, весь напор, которые ей удалось выжать из внезапного, подпитанного отчаянием и адреналином нападения на халифов Синода, — все исчезло в один момент. Изумление и отчаяние подкосили ее. Рука, заболевшая от удара, беспомощно упала вниз. Гул заполнил собой все. Прю в неверии смотрела в глаза короля разбойников, пытаясь отыскать там своего старого друга. Его взгляд был недвижным, почти безжизненным. Тиканье словно истекало из его глазниц, из ноздрей, и вскоре она уже ничего больше не слышала.

Пока не раздался другой голос.

— Твой шанс упущен, — это был Эльген. Вытирая с маски куски плесени, он обратился к группе прислужников, явившихся на место потасовки. — Ведите ее на корабль. Пусть гниет на Скале.

Прю в отчаянии прекратила сопротивление и позволила грубо оттолкнуть себя от собравшихся у Сухого Древа. Все возможные вариации событий предыдущего года проносились у нее в голове, гул отступал, а двое послушников все толкали ее вниз по склону холма к опушке. Она вдруг осознала, что тупо бормочет себе под нос что-то вроде: «Брендан. Тут. Синод. Как это могло?..»

Она подняла взгляд на маски, прятавшие лица ее похитителей.

— Кто вы? — спросила она.

Они не ответили.

* * *

Свет кольца факелов на поляне растаял вдали; у дальней кромки леса халифов и их пленницу встретила группа мужчин с фонарями. Вид Прю, казалось, поверг их в изумление.

— Ее? Ее на Скалу? — спросил бородач в темном макинтоше.

Послушник, стоящий рядом, ничего не сказал; девочку толкнули вперед, прямо в руки новоприбывших. Те крепко схватили Прю, переглядываясь в замешательстве. Она стряхнула оцепенение и сказала:

— Это все страшная ошибка. Синод травит людей. Всех послушников… их всех накормили каким-то наркотиком!

Мужчины перевели взгляд с Прю на халифов и обратно, разрываемые противоречием. В конце концов, победил более мощный противник.

— Вяжите ей руки, ребята, — произнес бородач, словно сдаваясь. — И ведите на корабль, — голос его звучал скорбно.

— НЕТ! — дико завопила Прю. По ее лицу уже текли слезы. — Мне надо вернуться к Эсбену!

— Тс-с-с, Дева, — сказал человек по правую руку от нее. — Только хуже себе сделаете.

Они повели ее в лес по широкой, хорошо утоптанной тропе. Грубая жесткая веревка, которую торопливо затянули у нее на запястьях, больно врезалась в кожу. От мужчин пахло потом и дегтем. Прю заметила, что на всех были одинаковые черные вязаные шапки и потрепанные макинтоши; плотные вощеные плащи доходили до колен. Все до одного носили бороды.

— Куда вы меня ведете? — спросила Прю, когда немного пришла в себя.

— Очень жаль, что все так вышло, Дева, — сказал один из них. — Но это для общего блага.

— Что за корабль? На какой корабль вы меня ведете?

— На «Веселую луну», Дева, — ответил другой. — Она в сейчас в доке. Это недалеко. Лучше просто молчите. Не поднимайте шум.

Прю хмуро уставилась на тропу, расстилавшуюся впереди; руки, связанные за спиной, начинали ныть в плечах. Она попыталась расслабиться, отвести мысли от боли, которую доставляли веревочные путы; окинула взглядом растения, которые окружали путников, и начала с ними говорить.

«БЕЙТЕ», — подумала она.

Ветка над их головами слегка отклонилась, но тут же согнулась обратно. Неумолчное тиканье, исходившее от послушников, вдруг загремело крещендо, и она, оглянувшись, увидела, что за людьми в плащах по пятам следуют несколько халифов, скрытых капюшонами и масками. Она попыталась снова внушить свое желание окружающему лесу в надежде, что тот окажет хоть какую-нибудь помощь, как в тот раз, когда удалось ненадолго обездвижить убийцу-перевертыша Дарлу Теннис во время их поединка на свалке. По-прежнему бесполезно. Ее каким-то образом заглушали.

Она попыталась подступиться с другой стороны:

— Между прочим, за такое люди с головами расстаются. В смысле, я же Дева на велосипеде. Лицо революции.

Ответа не последовало. На лицах тюремщиков застыло бесстрастное выражение.

— Вы что, не боитесь? Я могу собрать армию! Я могу вас всех, всех до одного, к стенке поставить, — она чувствовала, как щеки заливаются румянцем. Слова вырывались словно из какого-то глубоко спрятанного колодца, в голосе звучала ярость.

— Времена изменились, — печально произнес один из бородачей. — Теперь все живут с оглядкой на Синод.

Она резко посмотрела через плечо на халифов, которые следовали за ними по каменистой тропе.

— Вы! — крикнула Прю. — Кто вы такие? Вы разбойники? Диколесские разбойники? — она всмотрелась в них, слушая тиканье и пытаясь разобрать в нем структуру или какие-нибудь слова. Халифы не ответили. Их зеркальные маски мерцали во мраке.

Несколько часов они следовали лабиринтом троп, который вел вниз по крутому склону сквозь лесную чащу. Через какое-то время над деревьями показался светящийся ореол: Прю поняла, что это огни Портленда, города Снаружи. Они приближались к внешнему поясу, к границе леса. Тропинка, по которой следовали путники, вилась вдоль крутого берега бурного ручья, который ниже по склону, вдалеке, впадал в небольшую бухту, окруженную густым переплетением деревьев. В бухточке стоял на якоре очень большой и очень старый на вид корабль. Три его больших паруса дремали в неподвижном воздухе.

Судно казалось выброшенным на берег из какой-то давным-давно минувшей эпохи. Ему впору было бы сражаться с флотом Нельсона при Трафальгаре, а не ютиться в крошечном заливчике на реке тихоокеанского северо-запада в двадцать первом веке. Нос корабля украшала женщина-полумесяц — наполовину красавица с льняными волосами, наполовину луна, — а ставни и карнизы многочисленных окон судна были окрашены в ярко-синий цвет. Центральная мачта не уступала по высоте растущим вокруг пихтам, и от нее на темную палубу тянулась настоящая паучья сеть канатов и такелажа.

Заметив приближение надзирателей Прю, с причала навстречу поспешили их товарищи-моряки.

— Что там такое? — крикнул один из них. — Это кто?

— Нам приказано, — сказал моряк, державший Прю, — отвезти ее на Скалу.

Вскоре приветствовать вновь прибывших собралась целая толпа матросов.

— Это разве не Дева на велосипеде? — спросил кто-то.

— Она самая, — подтвердил тюремщик Прю. — Ее приговорили.

Не успел никто из моряков озвучить свое удивление, как они заметили позади группу халифов под капюшонами. Других доказательств законности приговора не понадобилось. Присутствие людей в масках всех ощутимо пугало. Вперед выступил человек с жесткой светлой бородой и черной фуражкой с козырьком. Остальные чуть отступили в знак почтения, и он уверенно-приказным тоном осведомился:

— Ее?

Один из халифов медленно кивнул.

— Что ж, хорошо, — сказал моряк. — Давайте ее на борт, — он посмотрел на Прю и добавил: — Я очень сожалею, что все так сложилось, мисс. Постараюсь сделать ваше путешествие комфортным, насколько возможно, учитывая обстоятельства. Меня зовут капитан Штива. «Веселая луна» — мой корабль. Да здравствует революция, — он сделал паузу и посмотрел на членов Синода. — И да здравствует дух Сухого Древа.

— Куда вы собираетесь меня везти? — спросила Прю. Она до сих пор не совсем понимала, что происходит. — Что я сделала?

Капитан Штива нахмурился.

— Вы — враг государства. У меня есть письменный приказ временного губернатора-регента доставить вас к месту пожизненного заключения, на Скалу, — он показал длинный и широкий конверт с недавно сорванной печатью. — В случае невыполнения вами требований Синода.

— Враг государства? — ахнула Прю. У нее даже дыхание перехватило. — Я национальная героиня! Они травят людей… пихают в них какую-то гадость… у Древа! Которая их меняет! Под одной из масок я видела короля разбойников — короля диколесских разбойников! Наверно, среди них и другие разбойники есть! Капитан, происходит что-то очень страшное. Мне надо все исправить. Пожалуйста, отпустите меня! У меня есть задание от Древа Совета. Мне надо вернуть к жизни принца. Мне надо найти создателей, возродить полумертвого принца! — восклицания теперь вырывались у нее изо рта отрывистыми всплесками. Она чувствовала, как с губ брызжет слюна.

Капитан смотрел на нее с выражением бессильной жалости на лице. Ее мольбы, казалось, не пробили никакой бреши в его решимости; наоборот, с каждым словом его сомнения будто таяли. Он смотрел на девочку так, словно она говорила на иностранном языке.

— Ведите ее на борт, — сказал он наконец. — В нижний трюм, там койка есть. Да убедитесь, что заперта накрепко.

Ее уже подтолкнули вперед, и тут капитан, обернувшись, добавил:

— Но смотрите, доставить надо целой и невредимой. Чтоб никакого зла не вышло. Лишней крови на руках мне не нужно. Всем ясно?

Мужчины понимающе забормотали и повели Прю вниз, к берегу, где в спокойных водах бухты ютился старый причал. Моряки, державшие ее за связанные руки, принюхались.

— Тумана нет, — сказал один. — Как мы выйдем в море?

— Пусть с этим капитан разбирается, — махнул рукой другой. — Давайте ее вниз.

Путь к застывшему в ожидании кораблю освещали фонари, которые свисали с крепких деревянных свай, забитых вдоль причала. Пока ее вели, Прю глядела на огни Промышленного пустыря, которые мигали прямо за чертой деревьев, отделяющих лес от Внешнего мира; скорее всего, внешний пояс — зачарованная полоса леса, служившая щитом вокруг так называемой Непроходимой чащи — начинался где-то здесь, невидимый и неотличимый от остального леса.

Когда они шагнули на корабль, тот покачнулся; толпа одинаково одетых моряков драила палубу, сворачивала канаты, раздвигала деревянные ящики. Прю препроводили к отверстию в полу; там ей приказали спуститься по лестнице. Стоило ступить на грубый деревянный пол трюма, как ее едва не сбили с ног запахи кислого пива и заплесневелого сыра. Девочку провели по тесному коридору к двери из железных прутьев, за которой находилась крошечная, похожая на чулан комнатка. В ней не было ничего, кроме койки и жестяного ведра. Из обшитого железом иллюминатора над койкой открывался вид на темную гавань.

Что-то холодное прижалось к запястьям Прю; путы соскользнули, и руки оказались свободны. Она потерла болезненные красные следы, оставленные веревкой. Ее похитители, казалось, ничуть не тревожились, что она попытается бежать.

— Чувствуйте себя как дома, — сказал один. — Путь неблизкий.

— Куда мы плывем? — спросила Прю. Насколько она помнила, в лесу не было никакого моря; если внутренний компас ее не обманывал, они собирались выйти в воды реки Уилламетт.

— На Скалу, — сказал другой.

— Что это такое? — чувствуя, что ей не собираются отвечать, она мастерски изобразила жалобный тон двенадцатилетнего ребенка: — Ну разве у меня нет права знать?

Моряки неуверенно переглянулись, и наконец один сдался:

— Ладно, это я вам расскажу, все-таки вы — Велосипедная Дева. Я не одобряю, чего они тут с вами замыслили, но у меня приказ, что ж теперь? Вас приговорили к заключению на Скале. Это утес посреди океана. Страшное, бесплодное место. Оттуда не сбежать, — он, кажется, сам опечалился от этого описания. — Думается мне, там вы свои дни и закончите, мисс.

Прю ахнула:

— Что?

Моряк пожал плечами:

— Приказ, мисс.

— Ради блага революции, — добавил другой.

Прямо у нее перед носом захлопнулась дверь, и Прю ощутила, как подкосились коленки. Она схватилась за край койки, тяжело опустилась на нее, уронив голову в ладони, и расплакалась, громко и отчаянно. Рыдания словно поднимались из самой глубины ее груди.

За запертой дверью послышались голоса.

— Эх, что ж они творят-то, — сказал моряк своему товарищу. — Срам один.

— Ну, мы все равно никуда не денемся, пока тумана нет.

— Будет. Готов поспорить, сегодня же ночью будет.

— Своими глазами увижу — тогда поверю. Двигай давай.

По лестнице загремели шаги; шумно захлопнулась крышка люка. Прю осталась в трюме корабля одна. Она оглянулась через плечо на темный иллюминатор, встала на тонкий тюфяк и прильнула к грязному стеклу. В спокойных водах бухты танцевал свет фонарей.

Звезды вдалеке потихоньку начало затягивать туманом. Прю отвернулась от серого окна и оглядела свою крошечную темницу. Она думала обо всем, что натворила, обо всем, что привело к этому моменту, о своих ужасных ошибках. Она думала — как часто делают люди в момент четкого осознания крушения их планов — о том, что привело к неудаче. Зачем Древо выбрало ее? Почему именно она получила его приказ? Наверняка в мире существовали люди, лучше нее способные вернуть двоих пропавших механиков из изгнания, чтобы заново создать мальчика-робота в условиях последствий государственного переворота и захвата власти агрессивно настроенной религиозной сектой.

Люк на палубе снова открылся, и кто-то молча спустился вниз по лестнице. Прю оглянулась. Это был один из халифов, мистик в серебряной маске, явившийся нести вахту.

— Здрасте, — сказала девочка.

Халиф не ответил. Вместо этого он сел на сундук напротив зарешеченной двери ее камеры. Расправив плечи, мистик спокойно положил руки на скрытые под робой колени и уставился прямо перед собой. Его маска отражала тусклое пламя свечи. В голове Прю опять зазвучал шум, похожий на тиканье часов.

— Как вас зовут? — снова попробовала она завязать разговор. — Вы тоже из диколесских разбойников? Джек? Эймон?

Ничего.

— Ясно, обет молчания, — Прю скрестила руки на груди и опустила взгляд на свои потрепанные тряпичные кеды.

Корабль качнулся на волнах реки; доски застонали от натуги, и до Прю донеслись крики матросов на палубе. Внезапно дверца люка распахнулась, и раздался голос:

— Отплываем!

Сидящий на сундуке халиф не шелохнулся; он все смотрел прямо перед собой.

Люк захлопнулся, и Прю, откинувшись на койку, уставилась в потолок. Тиканье, исходящее из какого-то непонятного источника внутри мистика, пробиралось в ее разум.

Она принялась ждать. Ночь лилась на землю, словно густой сироп. Где-то вдалеке прогремел взрыв.

Назад: Глава четырнадцатая Прирожденные диверсанты. Два из трех
Дальше: Глава шестнадцатая Неоспоримый терапевтический эффект пения

Загрузка...