Загрузка...
Книга: Империя Дикого леса хдл-3
Назад: Глава десятая Пустая папка. Возрождение Антэнка
Дальше: ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава одиннадцатая

В сердце диколесской чащи

Майская королева Зита тихонько сидела за кухонным столом и перемешивала овсянку ложкой. Отец расположился на своем обычном месте справа от нее, сжимая в пальцах ручку кофейной кружки. Он читал газету, как часто делал по утрам, и что-то бормотал в седеющие усы, словно вел дискуссию со свежими новостями. Зита поднесла ложку ко рту, подула на овсянку, а потом положила ее обратно в тарелку.

— Занятия сегодня отменили, — сообщила она.

— М-м-м, — отозвался отец.

— Директор говорит, мы празднуем возвращение Девы на велосипеде.

— М-м-м.

— Я думаю пойти к Кендре. Она делает гербарий. А триллиум как раз в цвету.

— М-м-м-м-м.

Она еще чуть-чуть помешала овсянку, вырисовывая сливками спираль в центре тарелки.

— И я подумала… — тут она помедлила, обдумывая следующие слова. — Нельзя мне взять мотоцикл?

Отец оторвался от чтения. Его усы легонько дрогнули.

— Зачем это он тебе?

— Все хорошие цветы растут далеко, — сказала Зита, выпрямляясь на стуле. — Мы до них пешком не доберемся. Целый день идти придется.

— Там кое-что подправить не помешало бы. Я и не помню, заводил ли его с тех пор, как… — он помолчал и откашлялся. — А еще бензин нужно залить.

— Я залью, — пообещала Зита. — А ты поможешь подправить, что надо. Давай?

Отец посмотрел на напольные часы у стены — те самые, которые били полночь, когда к девочке являлся дух Зеленой императрицы, — и кивнул.

— Отличный план.

Зита улыбнулась. Ей стало радостно, что отец выглянул из скорлупы своего тихого, мрачного ступора. Вместе они молча убрали со стола и помыли посуду в раковине. Потом вышли в гараж, где стоял старый мотоцикл, в неизвестно откуда добытой коляске которого было свалено все, чему в гараже не нашлось приличного места. Зита с отцом собрали это барахло — груду одеял, запасное колесо и коробку отработанных свечей — и уложили на стоящий рядом верстак. Отец расстегнул сумку, достал видавший виды набор инструментов, и они принялись возиться с двигателем. Вскоре мотоцикл удалось завести, и теперь он исправно рычал, привычно извергая в воздух клубы дыма. Отец Зиты, вытирая руки от машинного масла, глядел, как дочь, усевшись на сиденье, надевает на голову серебристый шлем, а на глаза — мотоциклетные очки.

— Спасибо, пап, — сказала она.

Он тепло улыбнулся, оглядывая всю картину: свою дочку, мотоцикл, коляску, и Зита знала, о чем он думает. Он думал о том, чего здесь не хватало: ее матери. Его жены.

Она решила не позволять ему чересчур долго предаваться воспоминаниям о том, как часто мать ездила с ним пассажиром, как ее голова в шлеме торчала из коляски, пока он, стискивая руль, катил от одной деревушки к другой. Помедлив чуть-чуть, девочка заговорила.

— Я вернусь завтра. — (Зита собрала с собой походный набор, чтобы окончательно уверить его в предстоящей ночевке с Кендрой в лесу.) — Люблю тебя, — добавила она.

— И я тебя люблю, — сказал отец, которого эти слова на мгновение застали врасплох. Она видела, как его глаза наполнились слезами, но он не дал им пролиться.

Зита поддала газу, и двигатель надрывно взревел. Она вывела старенького железного коня на солнечный свет, отпустила сцепление и, не взглянув больше на отца, покатила по дороге.

Водить этот древний мотоцикл с помятым и исцарапанным бензобаком она умела виртуозно; отец научил ее ездить, едва ей исполнилось семь — к откровенному ужасу матери. Приятно было снова оказаться в седле, чувствовать, как ветер бьет по щекам и хлещет полами пальто. Она неслась по торговому кварталу, своему родному району, по узким мощеным улочкам, которые знала, как линии на собственной ладони. Промчавшись мимо старого бобра, тянувшего за собой тачку с сеном, она чуть не задела столик уличного фокусника-картежника, а одетая в черное няня в тревоге оттащила своих малышей-подопечных (двух человеческих детей) с дороги на узкий тротуар.

— Извините! — прокричала Зита сквозь воркующий гул мотоцикла.

Она свернула на Длинную дорогу и влилась в поток автомобилей и велосипедов, рикш и неспешных паланкинов, которые боролись за место в суматохе движения. Виляя, обогнула запряженную лошадью повозку и пристроилась за гремящим спортивным автомобилем с отрытым верхом, но в конце концов не вытерпела, наглотавшись выхлопных газов, и обогнала его, при этом едва не влетев в стайку рикш.

— Эй, осторожней! — прикрикнул один из возниц.

Но Зита только поддала газу, и вскоре плотные ряды кирпичных домов и магазинов торгового квартала остались позади; теперь дорогу обрамляли высоченные деревья и обширные поляны, заросшие папоротником. Здесь уже не было таких пробок, и можно было выжать из мотоцикла все, на что он способен. Пространство вдоль дороги слилось в размытую ленту. Она постаралась собраться с духом перед предстоящим испытанием.

Перелезть через Северную стену и пробраться, словно вор, в Авианское княжество — это одно; а прорваться через ворота на мотоцикле с коляской — совсем другое. Добраться в Дикий лес пешком не было ни малейшей возможности — слишком далеко, а ни в каком транспорте, идущем на север, ей не позволили бы сойти посреди самой дремучей части леса, не говоря уже о том, что следующий автобус должен был отправиться еще только через три дня. Так что она решила просто попытать счастья у ворот.

Уже после того, как однажды ранним утром Зита отправилась добывать орлиное перо, до нее дошел слух, что многие из солдат, поставленных охранять Северные ворота, покинули свои посты, а в южнолесской системе безопасности воцарилось что-то вроде хаоса. Говорили, что солдатам не платят жалование — в казне не осталось на это денег, — а надо быть на редкость преданным своему делу стражником, чтобы оставаться на посту, три недели как не получая ни гроша. Синод оперативно выразил готовность обеспечивать безопасность границы своими силами, заняв место ушедших, но Зита надеялась, что до самих Северных ворот эта инициатива еще не добралась.

Мир проносился мимо; стрелка спидометра дрогнула, и Зита пристроилась позади почтового грузовика, который, предположительно, направлялся к воротам. В боковом зеркале грузовика мелькнуло лицо водителя: это был седой старик в почтмейстерской фуражке с козырьком. Через некоторое время показалась стена, и Зита, сбавив скорость, неспешно остановилась вслед за грузовиком.

Ворота охранял всего один солдат в перепачканной военной форме, да и тот, казалось, был не слишком рад этой обязанности. Увидев почтовый автомобиль, он медленно отступил от стены, у которой до того стоял, и побрел к нему. Солдат не стал спрашивать документы; просто заглянул в окошко грузовика и, определив личность водителя, кивнул. Затем подошел к воротам и, немного повозившись, распахнул гигантские двойные двери.

Тут пришло время действовать.

Отпуская сцепление, она надавила на газ и вырвалась из-под прикрытия грузовика, веером рассыпав позади брызги гравия. Солдат от изумления хлопнулся навзничь и в бессильном возмущении всплеснул руками. Зита пулей пролетела через ворота и, шустро переключая скорость, через пару мгновений оказалась далеко за пределами слышимости протестующих криков стражника.

Это оказалось невероятно просто. Она бросила взгляд через плечо и успела заметить, как со своих веток спикировала вниз пара беркутов, которые с громким клекотом понеслись за ней.

— СТОЯТЬ, ЧЕЛОВЕК! — крикнул один.

Зита опустила голову, пряча лицо от встречного ветра, снова поддала газу и тут же почувствовала, как мотоцикл по ее команде рванул вперед; скоро крики преследователей затихли далеко позади. Они мало что могли тут поделать — девочке нужно было не больше часа, чтобы оказаться на другой стороне княжества. Ее переполняла решимость выполнить задачу — раздобыть камешек с берегов таинственного ручья в диколесской чаще.

Теперь, когда ворота остались за спиной, у нее появилось время подумать о безумстве только что совершенного поступка. Где, в каком далеком уголке собственного сознания ей удалось отыскать такую храбрость? Она никогда не была особенно смелым ребенком — не смелее, чем одноклассники, хотя, возможно, чуть упрямее и любопытнее — однако вот она с бешеной скоростью несется на отцовском мотоцикле через Северные ворота к самой негостеприимной и опасной части леса. Южнолесцы, собираясь по вечерам у каминов или в банкетных залах, рассказывали порой истории о чудищах и вивернах, живущих в диколесских глубинах, или о беспощадных разбойниках, которые обдерут тебя до нитки, а потом, привязав к дереву посреди чащи, бросят на съедение все тем же чудищам или вивернам, проходящим мимо.

И все это она делала по невразумительному приказанию таинственной Зеленой императрицы.

Кто такая была Зеленая императрица? То был первый пункт, который у нее появилось время обдумать. Слышанная ею легенда (хотя, если по-честному, их было множество) гласила, что она — горюющая мать, одна из Древних, женщина, которую жестоко лишили собственного ребенка. Говорили, что она умерла от душевной муки. И поэтому после смерти стала являться живым, особенно детям, в поисках погибшего ребенка. Если эти истории были правдой, Зита могла предположить, что, выполняя ее поручения, делает миру духов огромное одолжение.

Но было и кое-что другое; то, что кинжалом проворачивалось у нее внутри, когда она отправлялась на очередное задание, то, что было очень тесно связано с пустой коляской, которая катилась рядом с набирающим скорость мотоциклом.

Зита знала, каково это — лишиться близкого, знала неописуемое чувство потери. От нее словно отрезали часть, когда она потеряла мать.

Но ее отняли не насильно, не как сына Зеленой императрицы — как раз наоборот: смерть матери была медленной, тягучей, наполненной молчанием и туманом. Это была какая-то болезнь; так сказали врачи. Все случилось около семи месяцев назад: в начале недели она слегла, жалуясь на боль в груди, а в пятницу ее не стало. И Зите тогда показалось, будто фундамент, на котором стояла вся жизнь, в один момент разобрали, камень за камнем, оставив непривычную пустоту. Она чувствовала себя, как человек без ног, как машина без колес. Словно какая-то неотъемлемая часть ее пропала… и все же она продолжала свой путь.

Так что боль Зеленой императрицы была понятна девочке. Она сочувствовала ее потере. Даже, пожалуй, ощущала обязанность оказать эту услугу матери — матери, которая вполне могла быть похожа на ее собственную, — и таким образом замкнуть какой-то круг.

Вот такие мысли занимали голову Майской королевы Зиты, пока она уносилась все глубже в дебри Авианского княжества.

Между птичьими владениями и диколесской территорией не было никаких стен — птицам не нужны были стены. Вместо этого у дороги один за другим были поставлены знаки:

ВЫ ПОКИДАЕТЕ АВИАНСКОЕ КНЯЖЕСТВО.

ВЫ ВЪЕЗЖАЕТЕ В ДИКИЙ ЛЕС.

ДИКИЙ ЛЕС БЛИЗКО. ПУТЕШЕСТВЕННИКИ, БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ.

ДИКИЙ ЛЕС СРАЗУ ЗА ЭТИМ ЗНАКОМ.

ХОТЯ НЕТ, ВООБЩЕ-ТО ЗА ЭТИМ.

ВПЕРЕДИ РАЗБОЙНИКИ.

ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ДИКОМ ЛЕСУ.

Последний знак, висевший на шесте вверх ногами, гласил «УДАЧИ».

Зита поддала газу и повела мотоцикл с коляской через границу, оставляя цивилизацию за спиной.

Она ехала значительную часть дня. От дрожания передней вилки и рева двигателя руки постепенно стали резиновыми, и она наконец остановилась у заброшенной времянки. Та не представляла собой ничего особенного: просто каменное крыльцо и узловатое дерево, прикрывающее то, что когда-то было входом, но земля там была плоской, и ежевика еще не заполонила все пространство; она разложила спальный мешок в углублении у корней большой тсуги, скрыв и себя, и мотоцикл от взглядов со стороны дороги. Темнота наступила быстро, залив густую темную зелень серой дымкой. Зита поужинала бутербродом с арахисовым маслом и бананом с упаковкой изюма, запив все это застоялой водой. Потом свернулась среди корней дерева и посмотрела на небо, на булавки звезд, мерцавших между острыми, словно стрелы, верхушками деревьев. Ухнула сова; ветер шелестел листьями кустов. Зита провалилась в глубокий, всепобеждающий сон.

Путь она продолжила рано, борясь с болью в конечностях. Мотоцикл был старый, но надежный, и двигатель заводился без особых проблем. Оседлав железного коня, девочка вгляделась в карту, которую взяла с собой — точнее, в карандашный набросок с карты из отцовского атласа. Как ей показалось, до ручья Кресла-качалки осталось уже недалеко, не больше дня пути. Судя по тому, как много она сумела проехать за первый день, добраться можно было к вечеру. Волнистая линия ручья тремя зубцами вилась по участку карты, именуемому Рощей Древних.

Небо затянуло облаками, и лес казался каким-то зловещим. Зита отжала сцепление и отправилась в путь по ухабистой Длинной дороге. Она зорко вглядывалась в обочины, страшась разбойников или других опасных встреч. Сама она никогда разбойников не видела; только слышала о них. Во время Велосипедного переворота они, правда, появлялись на юге — Деве удалось усмирить дикарей и заручиться их поддержкой. Но когда они вернулись в диколесскую чащу, многие южане вздохнули с облегчением. Разбойники славились своей жестокостью; Зита, к примеру, до ужаса их боялась.

Вскоре — точнее, где-то к обеду, — она добралась до первого из трех мостов, которые, если верить карте, были перекинуты через три зубца ручья Кресла-качалки. Вода здесь вырезала в склоне холма глубокую расщелину, и Зита остановила мотоцикл на краю моста, чтобы поглядеть вниз, в пропасть. Растаявший снег превратил ручей в бурный поток, и, хоть она была уверена, что здесь на дне гальки немерено, высокая вероятность свернуть себе в процессе поисков шею не радовала. Снова кинув взгляд на карту, она решила проверить среднее ответвление ручья на случай, если там найдется место, где достать камешек будет проще.

Не прошло и часа, как Зита оказалась на месте. Здесь путь через ревущий внизу ручей проходил по шаткому, грубо обтесанному деревянному мосту, покрытому густым слоем мха. Все те же весенние дожди и талые воды превратили то, что в ее надеждах должно было быть скромным ручейком, в небольшую речку, и слезать по поросшему папоротником склону за камешком казалось ужас какой опасной затеей. Посмотрев на восток, Зита увидела, что вверх по склону холма овраг мельчал, и решила попытать счастья в стороне от дороги. Оставив мотоцикл на подножке, она сошла с моста и углубилась в лес.

Идти оказалось тяжело, местность была неприветливая. Поднявшись выше, девочка обнаружила, что забралась прямо в гряду низко лежащих облаков, закрывших обзор. Деревья принимали странные формы, словно титаны с узенькими острыми головами. Она словно бы заметила в их гуще какое-то призрачное движение, и ей подумалось, что легенды не лгали: в этих местах в самом деле водились духи и волшебные существа. Вдруг из пелены тумана перед нею возник силуэт — обрушившаяся белая колонна в паутине лоз плюща. У Зиты при виде нее отвисла челюсть; она не ожидала встретить в этих местах никаких признаков цивилизации, тем более таких, которые предполагали, что когда-то здесь стояло тщательно спроектированное строение. Идя вперед, она обнаруживала все новые и новые свидетельства, пока не оказалась посреди широкой площади в окружении белых колонн на разных стадиях разрушения.

Отсюда слышно было, как шумит ручей, и она последовала за звуком до истертой каменной лестницы, которая вела к искусственному водоему, где ручей по каналу из белого камня, бурля, изливался во что-то вроде купели. Заглянув в чашу, она увидела там один-единственный молочно-опаловый камень.

— Вот ты где, камешек, — обратилась к нему Зита вслух, словно помешанная.

Она протянула руку и взяла его; на ощупь он был гладкий. От ледяной воды по всему телу пробежала жестокая дрожь. Сунув камешек в карман, она уже повернулась было, чтобы возвратиться к мотоциклу, как вдруг мир вокруг словно сжался.

Туман подполз ближе, стелясь по земле плотным одеялом, и даже ближайшие деревья и колонны теперь были едва различимы за окутавшей их дымкой. Девочке показалось, что в тумане мерцают огни, мимолетные, словно светлячки или падающие звезды. Где-то недалеко раздался вой, а сразу за ним — тоскливое тявканье. Она узнала этот клич: койоты.

Зита слышала, что койоты, которые сражались в битве при Пьедестале, после поражения вернулись в свое естественное состояние и вели жизнь дикую и беззаконную. Она решила не выяснять, правда ли это, и бросилась обратно вниз по склону холма, следуя извилистой каменной тропой прочь от купели.

Она уже запуталась, в какой стороне осталась дорога; туман поглотил все вокруг. Казалось, он опускается прямо на Зиту, обволакивая со всех сторон. Она перепрыгивала через тоненькие струйки ручьев и пролезала под упавшими мраморными колоннами. Прорывалась сквозь заросли чертополоха, изорвав пальто о шипы. Клич койотов звучал все громче; огни мерцали со всех сторон. Внезапно над самым ухом раздался шум, похожий на шепот, и тут Зита вскрикнула, коротко и громко. Она очутилась на просторной поляне, похожей на целое море плюща, и там ее взгляду предстал сам Пьедестал.

Ужас сковал девочку при виде каменного постамента, о котором она раньше слышала лишь рассказы. Именно здесь все те славные воины объединенных диколесских войск полегли в битве с койотами вдовствующей губернаторши. Здесь, как говорили знающие люди, губернаторша почти провела свой кошмарный магический обряд. Девочка стояла, замерев, но страх вдруг совершенно оставил ее, хоть волшебные огни продолжали мерцать вокруг, а вой койотов звучал так, словно те подбирались все ближе и ближе. Зита почувствовала, как ее затопила волна невероятного спокойствия.

Она сунула руку в карман и вытащила спрятанный камешек. Он был размером с грецкий орех, гладкий как стекло и белее слоновой кости.

Плющ зашуршал у ног, словно живой.

Назад: Глава десятая Пустая папка. Возрождение Антэнка
Дальше: ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Загрузка...