Загрузка...
Книга: Котэрра -0
Назад: Дарья Васильева Васька
Дальше: Вячеслав Харченко Сэр серый британский кот

Олег Кулаков

За неодолимым кряжем

Отрывок из романа «Найденыш»

(вторая редакция)

— …Приехал возница небесный на звездной своей колеснице… Шесть дней миновало… Возница тогда сочетался с Землею и семя свое в ней оставил… Вернулся возница небесный назад к себе…

Поэма о царствовании на небесах. Хеттский текст. Перевод В. В. Иванова

Так учат жрецы на Побережье… А сколько островов в Архипелаге? Неисчислимо. И все разные — огромные и малые, покрытые лесами и горными кряжами, занесенные песками и окруженные рифами, безжизненные и заселенные людьми. И люди живут на островах Архипелага от самого сотворения мира? А вот и нет. Мир был сотворен раньше человека. И прежде человека его населяли иные существа. Одни из них — Баюны. Они древнее людей, сильнее людей. Сильнее магов… Их волшба настолько мощна, что даже мы, маги Круга Света, им не чета. Вздумай Баюны людей под себя подмять, ничто бы их не остановило. Но Чаропевцам люди неинтересны, а магов-людей они не привечают. Сторонятся они краев, человеком заселенных, живут в землях своих оставшихся, сами не выходят и к себе не пускают. Любви у Баюнов к людям нет, но нет и ненависти. И на том спасибо… Однако вместе с Баюнами на Архипелаге в незапамятные времена жили еще существа, которых сами Чаропевцы считали великими. Я говорю об Исполинах. Кем они были, каковы они были, ведают только Баюны, а их не очень-то спросишь…

— А ты, господарь маг, сам-то Баюнов видал? Мне как-то на Торжище купец образок на портупею всучить хотел. С намалеванным Баюном образок. Глянул я на него и вижу — тот Баюн ну, прямо обезьяна лупоглазая. Уродина. И вправду они такие?

— Обезьяна лупоглазая? — рассмеялся маг. — Нет, они другие. Но глаза у них и правда большие. С рысью кому-нибудь встречаться доводилось? — Маг оглядел ватагу. — Только двое видели? А кошек? Кошек видели? Ну вот… Баюны на котов походят. На здоровенных котов, с хорошего кобеля размерами. Все у них как у кошек: тело гибкое, длинный хвост, уши острые на макушке и мурлы на морде, а из мурлов усы торчат. А лапы у них другие, не кошачьи. Лапы у них с пальцами. На задних лапах пальцы короткие, а на передних лапах пальцы длинные — как руки человеческие они, лапы их передние. Когда Баюн бежит, он на передних лапах кулаки сжимает и костяшками о землю опирается. Пушистые — шерсть длинная, мягкая — руки по локоть утонут… А морды у них действительно чудные: глаза большущие — величиной не как у кошки, тут, скорее, сову вспомнишь, — раскосые, зеленые, как трава молодая, и посажены на морде так, что кажется — Баюн на тебя смотрит с такой лютой злобой, аж сердце обмирает… — Маг покачал головой, будто вспомнил что-то. — Вот такие они, Баюны…

— А ты их где видал, господарь маг?

— А где их можно увидеть, как не в Землях Баюновых? — Маг пожал плечами. — Давненько это было, и я был совсем молод. И отправился я туда лишь за одним: собственными глазами Чаровпевцев увидеть захотел. Перешел Неодолимый Кряж и там стал ждать, на границе земель их. Долго ждал, все припасы извел, которые с собой взял. Ну и ладно, нам, магам, поститься не во вред, мы можем долго не есть, лишь бы вода рядом была. А там она была: место я себе выбрал у родника — не знал ведь, сколько ждать придется. Если бы я границу перешел, то они бы скоренько объявились и погнали меня прочь, но я же пришел не волшбой с ними тягаться, я увидеть их хотел. — Он мечтательно улыбнулся. — И дождался… К полудню дело было. Сначала почувствовал, потом заметил на горизонте две точки темные, которые расти стали. И вскоре я уже смог различить двух коней-огневиков, рысивших в мою сторону. Огневики, они иноходцы все, рысь у них размашистая, раскачивающаяся. Не бегут, а летят над землей. По медной шерсти будто языки пламени текут, лисий хвост над землей стелется, грива короткая алым гребнем на лебединой шее… Красивые… Нет коней красивее. У них еще по всей спине будто чепрак: шерсть вдоль хребта растет длинная, жесткая и курчавится, как у барана. Баюны за эту шерсть держатся, когда на конях своих скачут, — они ведь седел не знают…

Ватага слушала, затаив дыхание. Здорово маг рассказывал, я этих коней как живых увидел.

— …Ну, и у каждого из огневиков на спине по Баюну сидело. Один чернее самой ночи, другой — золотистый, в цвет осенней листвы. Скачут, хвосты по ветру пушат, меня ненавидящим взглядом своим сверлят, не моргнут. Подскакали, поднялись огневики по склону холма, в саженях полутора от меня остановились. Кони храпят, а Чаропевцы на меня со спин лошадиных глядят. Мешки горловые у Баюнов дрожат, но волшбы их не чувствуется. Стоим, друг на друга смотрим и молчим. Я жду — скажут мне, как обычно: «Уходи!». Развернутся кони, и умчатся прочь Чаропевцы. Сам доволен: выполнил, что хотел, Баюнов увидел. И не знаю, что мне в голову стукнуло, отвесил я им поклон в пояс, медленно так, чтобы не встревожить. А едва спину разогнул, как вдруг черный Баюн со спины огневика соскочил и ко мне подбежал. Сел он передо мной на задние лапы, хвостом их обернул и давай меня рассматривать: голову кошачью, остроухую то к одному плечу наклонит, то к другому. Он сидя мне чуть выше пояса оказался. Глазищи — как два колодца зеленого сияния, горящих среди тьмы… Полдень ведь, солнце высоко, всю равнину светом залило. У Чаропевца зрачок кошачий в нитку, остальное все — зелень. Из-под мурлов черных зубы белеют, черные длинные усы дрожат, а лапы Баюн на груди скрестил — совсем как человек. Я стою, не шевелюсь, хотя так и подмывает руку протянуть, коснуться его. Он же близко-близко, дух его чуешь. И пахнет Баюн — не поверите! — спелой малиной. Полюбовался он мной, прихоть свою потешил, потом вновь заскочил на спину коня, и умчались они…

— Трудно было горы перейти?

— Какие горы? — удивился маг.

— Ну ты сам же сказал — Неодолимый Кряж…

Зимородок расхохотался.

— Неодолимый Кряж?! Никакие он не горы, а две гряды пологих холмиков — младенец и тот переползет. Холмы Неодолимым Кряжем в насмешку прозвали: за ними Баюновы Земли начинаются, а Чаропевцы гостей не любят, так что туда лучше не соваться…

— А что будет, если сунешься? Убьют?

— Можно и погибнуть… — сказал маг. Он прищурил зеленые глаза и усмехнулся. — Вокруг Земель Баюновых не голые пустоши — там люди живут. Городов нет, одни становища, каждое со своим укладом. Вот… Люди издавна в соседях у Баюнов; сеют и жнут, охотой промышляют и к Чаропевцам относятся без страха, но с превеликим почтением, как к существам могучим и добрым, хоть и с мордой злой на вид. Обвини там Баюнов в убийстве человека, тебя сумасшедшим сочтут. Напугать Чаропевцы могут, страх нагнать, да так, что будешь бежать, себя не помня и вопя от ужаса. Они тебя один раз напугают, а дальше ты уже сам идти не захочешь, предпочтешь вернуться. Либо зачаруют, и ты не заметишь, как пойдешь обратно, считая, что по прежнему пути направляешься. Так и прогонят: не ходи в Земли Баюновы. Но убить… Нет, подобного за Баюнами не водится. А погибнуть, да, можно: там другая опасность для человека есть — индрик-зверь. На море, говорят, нет глупее и злобнее твари, нежели кашалот, вот и индрик на кашалота чем-то похож. Ума у него тоже немного, злобы, правда, поменьше. Огромен, любопытен и боязлив — таков индрик-зверь. Длины в нем сажени три-четыре, росту полторы, ноги как столбы, рог в три локтя… Со страху нападает — сначала любопытно ему, а подбежит — пугается и задавить, затоптать стремится. Орет со страху, других на помощь кличет… Индрики стадом в десятки семей пасутся, и все это стадо на тебя несется. Земля трястись начинает — с ног падаешь. Убежать — не убежишь: индрик сам бегает быстро, на коне верхом разве что спастись можно. Индрики — вторые стражи Баюновых Земель. Много их там, очень много. Я пока ждал, когда мне Чаропевцы на глаза покажутся, стада видел в сотни голов. Как темная, грозовая туча на горизонте… — Зимородок прижал ладонь ко рту лодочкой, и над палубой разнесся протяжный, вибрирующий вопль. Было в вопле что-то от крика кита. — Вот так они между собой перекликаются…

— Ты сказал, маг, вторые… А кто первые?

— Первые? Люди. Которые по границам Баюновых Земель обитают. Чужеземца там не хлеб-соль ждут, а молчаливая просьба убраться восвояси. Есть на Побережье купцы, которые хвалятся, что с Баюновыми Землями торговлю ведут. Врут. Они Неодолимого Кряжа в глаза-то не видели. Есть там место одно, где раз в году племена окрестные на ярмарку собираются, торгуют, меняются. Вот туда-то купцы и доходят, а дальше нет: дальше пойдешь, без штанов останешься.

— А ты как прошел?

— Балий я или нет? — хмыкнул маг. — В Баюновы Земли только Баюновым Внукам путь открыт. Ну, на то их и прозывают — Внуками…

— А правда что Баюнова Сына человеческая баба от Баюна родила, как скамары поют?

Зимородок цапнул себя за подбородок и пожал плечами.

— Не знаю. Тот люд, который рядом с Чаропевцами живет, верит, что Баюн ему настоящим отцом приходился. Я же был на могиле матери Матто, Баюнова Сына. Место святым почитается. Жрец тамошний мне честь оказал, позволил при капище пожить. Я преданий их послушал, а по ним выходит, что похороненная приемной матерью ему была, не родной. А самого Матто принес Баюн-отец из иных, неведомо каких краев. Чаропевцев бы самих поспрашивать… Да как их расспросишь? Я Баюнов всего дважды в жизни видел, и то могу сказать — повезло.

— Дважды?

— Ну, где один раз, там и второй… Я — маг сильнейший в Кругу Света, а по молодости от этого ума никак не прибавляется. После той встречи на Неодолимом Кряже я решил возвращаться к Побережью, добыл лошаденку с седлом и припасов и поехал себе. Треть пути уже проделал, и вдруг захотелось вернуться и попытаться вынудить Баюнов поговорить с собой. Не я первый, не я последний… Выехал я к другому становищу, оставил там лошадь и пешком опять отправился к Неодолимому Кряжу, намереваясь на этот раз перейти его и войти в Баюновы Земли. Пешком, потому что сурков в Баюновых Землях не меньше индриков — не земля, а решето. И как только огневики ног себе не ломают, рысью да галопом по тем равнинам бегаючи, не могу понять… Своими глазами видел, что не парят над землей, — Зимородок развел руками. — День и ночь шел спокойно: ни индриков вблизи не встретил, ни Баюнов. А когда время к полудню следующего дня подошло, встало на дороге у меня первое стадо индрик-зверя. Огромное, не обойти. Ну, поворожил я немножко, чтобы индрик меня не почуял и не увидел, и пошел дальше прямо сквозь стадо…

— Ух ты… И как индрик-зверь вблизи…

— А… — засмеялся маг. — По повадкам корова и есть корова, только величиной в два слона и с одним здоровенным рогом во лбу между глаз. Траву щиплет, слюни пускает, жвачку жует… Трудно его описать, зверей, похожих на него, нет. Морда у него как у медведя-губача, тело бычье, а ноги слоновьи, только вместо ногтей когти загнутые, и хвост, как у муравьеда. Шерсть у него серая с бурыми пятнами. Пятна крупные — серый цвет только прожилками виден. Такой он…

— Диковинная зверюга. А рогом он в землю не тычется?

— Рог кверху загнут, — сказал маг. — Да и рог, скорей, для красы, хоть на вид и страшен… Ну вот… И вдруг индрики заволновались, закричали тревожно и метаться начали. Заметил я, что кольцо зверей вокруг меня быстро смыкается, словно кто-то правит ими, а ведь чужой волшбы я не чувствую. И деваться мне стало некуда — двинешься вперед или назад, обязательно зверюге под ноги попадешь. Сам пугать зверей я не стал: шуганешь сейчас их, а что будет потом, неизвестно. Да и понял уже, в чем дело… И поднялся я тогда в воздух, над стадом воспарил, а оно подо мной тут сомкнулось и стало кружить на месте, не давая мне спуститься. Я сразу его увидел…

— Кого?

— Баюна, конечно… Такого же черного, который меня совсем недавно разглядывал. А может, это он сам и был, кто его знает… Сидел на огневике в сторонке от стада, на меня снизу смотрел, не отрываясь…

Зимородок вдруг умолк, притихла и ватага. Притихла так, что, казалось, ребята вздохнуть боялись. Точно, подумал я о маге, опять у него столбняк этот, и наклонившись вперед, заглянул Зимородку в лицо. Широко распахнутые глаза мага были неподвижны и пусты.

— Даль… — Еле слышным шепотком прошелестел Скелет, сидевший напротив Зимородка. — Чего это с ним, а? Уснул, что ли?

— Не, — так же шепотом ответил я. — Это у него… магическое… Сейчас пройдет.

— Точно?

— Ага…

Только я сказал, как веки Зимородка опустились и поднялись вновь. Маг скосил на меня насмешливый, зеленый глаз.

— Прогнал меня Баюн… — произнес он и отер лицо ладонями. — Попробовал я таки на себе волшбу Чаропевцев. Над стадом я пролетел, перед огневиком на землю опустился. Баюн смотрит на меня, жмурится — то распахнет глазищи свои, то в щелки сожмет. Только я рот раскрыл, как он вдруг к спине коня прижался, распушился весь, чуть ли не в два раза толще стал, а хвост — действительно как кот — дугою выгнул. Пасть у него приоткрылась, и я услышал: «Уходи…». Голосом, что удивительным мне показалось, заговорил Баюн обычным, человеческим. Мужским. «Уходи… уходи…». Пастью не шевелит, а слово слышится ясно. «Да погоди ты…», — говорю я, и тут он мне дал… — Маг покачал головой. — До сих пор вспоминаю… Шевельнулся у Чаропевца мешок горловой, вспух. Я ничего не услышал, но такая меня вдруг истома обволокла, что впору рухнуть на землю прямо там, где стоишь, и спать, спать, спать… До скончания веков. Голова свинцовая, руки-ноги будто восковые стали… Не тяжело, словно в сладком киселе тонешь, а кисель все гуще и гуще… Себя самого и волшбу свою теряешь… Собрал я тогда себя в кулак, в голове прояснилось. Баюн по-прежнему со спины огневика на меня чары шлет: пасть открыта, горловой мешок у него волнуется, то вспухает, то опадает. А я… сдерживать его волшбу могу, а своей воспользоваться — нет. И то не знаю: в полную силу балует Баюн или у него что-то впрок припасено, вздумай я еще сопротивляться. И попятился я. Бессмысленным мне показалось с Чаропевцем силой тягаться: если он в полную силу поет, то мы на равных, а если лишь частью силы, то мне ноги уносить надо, и поскорее. Пячусь я, пячусь, ничего за спиной не вижу, в норы сурчиные проваливаюсь, падаю, поднимаюсь и снова отступаю. Голова-то ясная, а ноги, как веревки, мягкие, правая за левую заплетается. И вот отпустили меня чары Баюновы. Огляделся я и охнул — стадо индрика-зверя впереди за полверсты темнеет. Это меня столько Чаропевец волшбою своей держал?! И тут слышу ясно-ясно, тот же голос мне прямо на ухо сказал: «Уходи…». — Зимородок, смеясь, кашлянул в кулак. — Вот так и прогнал меня Баюн…

Назад: Дарья Васильева Васька
Дальше: Вячеслав Харченко Сэр серый британский кот

Загрузка...