Книга: Души потемки
Назад: Пятнистый Кошмар
На главную: Предисловие

Лучезарный

1
Зал Неофициальных церемоний и Полудружеских встреч отличался архитектурной простотой и изяществом. Все детали геометрически выверены, до такой степени, что, кажется, балансируют на грани безвкусицы. Куда ни кинь взгляд — лишь мрамор и гранит. Огромные овальной формы окна распахнуты настежь. Ветер свободно разгуливает, но ему не с чем позабавиться. Ни портьер, ни скатерти, ни флагов на стенах. Лишь гранит и мрамор.
Топ-Топ подождал, пока воины-жрецы, откланявшись, оставят его наедине с Повелителем Огня. Бегло осмотрев покои, Топ-Топ обнаружил невысокое кресло и, посапывая, устремился к нему. Феникс проводил его невозмутимым взором. По случаю неофициальной встречи хозяин был облачен в брюки, рубаху, жилет бежевых оттенков и невысокие красные полусапожки. Пока Топ-Топ устраивался в кресле, один из слуг, в черном плаще, но без эмблемы огня, внес поднос с хрустальным графином и парой бокалов. Куб розового мрамора послужил подставкой — столом. Молча наполнив бокалы, слуга удалился.
— Ты думаешь, это правильный выбор?
Мохнатый ушастик заворочался на кресле и отвернулся в сторону от Феникса. Карминовый закат ласкал вальяжную фигуру Повелителя Огня.
— Ты не ответил. Может, кто-нибудь иной и спасовал бы перед напористостью Возрождающегося, только не Топ-Топ. Он повидал а своем веку не одного из богов и богоборцев, тоже по силе превосходящих своих противников. Однако статус посредника или посланника всегда держал его над борьбой, над копошением. Над… Над собой вот только вознестись сложно.
Сладкая настойка слегка ударила в голову, и Топ-Топ в расслабленном состоянии покоился в недрах резного кресла. Феникс занимал гранитный трон, но холод камня его не беспокоил. Совсем даже наоборот.
— Не я выбираю. Я только направляю… Иногда, — после некоторых размышлений добавил Топ-Топ. Низкий бас отскочил от стен.
— Он, конечно, забавный. Не такой, как предыдущие. Тыкается во все стороны, как слепой зверек. Мечется…
— Еще бы. Никто не ожидал, что у него хватит сил овладеть Перстнем Мрака.
Феникс брезгливо поморщился.
— Ключом! Не повторяй людские глупости. Во всяком случае, при мне.
— Так или иначе, но не всем по душе происходящее. В кругу Древних нет согласия. На него пытаются оказать давление…
— Однако, он неплохо пока выкручивается.
Топ-Топ нахмурился, видимо, о чем-то вспомнил.
— Не знаю. Не знаю. Я не имею право вмешиваться…
— Ой-ли!
Торопыга вздрогнул. Напрягся.
— А ты сам? Не ты ли вмешался когда…
— В собственных интересах. Кара… — имя Феникс произнес нежно и даже улыбнулся, — один-один.
— Забавный человечек, — после паузы добавил Феникс, — в кои века Вани перестал пакостить наядам.
— Угу! Или они ему. Но, так или иначе, это результат воздействия Тимофея. Даже если он не догадывается об этом.
Феникс расхохотался. Дверь в залу распахнулась и на пороге застыла прекрасная черноволосая женщина. Алая туника подчеркивала смуглую кожу и стройную фигурку. Сзади толпились воины-жрецы, готовые ворваться в комнату по малейшему знаку своего повелителя.
— В чем… — оборвав смех, повысил голос Феникс, но, увидев супругу, тотчас смягчился, — познакомься, дорогая, это Топ-Топ.
— Ну, вообще-то меня зовут… — не сделав даже попытку подняться навстречу красавице, мохнатый торопыга махнул лапой, так меня зовет…
— Велес! В гамме эмоций, переплетенных в возгласе Кары, трудно было сразу разобраться. Феникс пристально взглянул на супругу.
— Я должен о чем-нибудь тебя спросить? — ровным голосом поинтересовался он. Кара тряхнула роскошной гривой волос. Взметнулся черный ураган. Щеки порозовели. Зрачки расширились.
— Нет!
Мохнолапый тяжко вздохнул. Феникс перевел сияющий взор на него. Атмосфера в зале начала накаляться уже не в переносном смысле. Кара дерзко уставилась мужу прямо в лицо. Изящная ножка в сандалии выбивала нарастающий ритм.
— Вот об этом я и говорил, — разрядил обстановку Топ-Топ, — даже находясь вдали Тимофей оказывает влияние на многие события и отношения.
— Кажется, я недостаточно уделил внимания этой персоне, — задумчиво пробормотал Феникс, — придется исправить ситуацию.
Бывает ли огонь ледяным? Кто знает, но Топ-Топа от этих слов пробрала дрожь. Встреча Велеса с Фениксом обещала стать незабываемой. Для обитателей этого мира. А если учесть важность ключа то и для…
— Может, предложишь мне войти? — надменно поинтересовалась Кара. Оправдываться или что-либо объяснять она не посчитала нужным.
— Конечно, дорогая, проходи.
Молчаливые слуги тотчас внесли роскошное деревянное кресло, обитое золотой парчой. На кубе-столе появился еще один бокал. Кара царственной походкой приблизилась к креслу, но не села. Склонив голову чуть-чуть, она обратилась к Фениксу: «Прости, что прервала вашу беседу, но у меня к тебе есть одна просьба».
— Все, что угодно, дорогая.
Топ-Топ усмехнулся, Феникс сделал вид, что не заметил.
— Паломники, пытающиеся добраться к храму, к твоему храму, через Озеро Слез испытывают трудности.
Феникс откинулся на спинку трона и разочарованно отмахнулся.
— Какое мне до этого дело?
Кара продолжала стоять, как просительница. Феникс почувствовал неудобство, дискомфорт. Топ-Топ с ухмылкой потягивал напиток. У Повелителя Огня забрезжило подозрение. Он окинул торопыгу и супругу пытливым взглядом. У обоих что-то было на уме, даже если они и не сговаривались заранее. Что-то общее?!.. И чтоб он провалился, если это общее каким-то образом не связано с тем человечком.
— Ладно, хитрецы, давайте обсудим ваше дело.
Кара с достоинством опустилась на кресло, но тут же вскочила и кинулась на шею супругу. Топ-Топ только не хохотал в голос. Он благоразумно сунул нос в бокал. Недоуменно моргнув ресницами, Феникс расплылся в улыбке. Он понял, что проиграл эту схватку, даже не начав ее.
2
Корчма «Сломанный стилет» тотчас опустела, как к ней приблизилась моя Пятнистая гвардия. Рвать-Рвать обшарил каждый закуток, даже на чердак слазил. Я хотел остаться один. Совсем один. Выгнал даже верную стражу. Хитрец Рвать-Рвать наверняка притаился где-то поблизости, но с этим приходилось мириться. На кухне нашлось немало припасов, и я быстренько соорудил себе приличный ужин. Пережевывая куски буженины, я попытался избавиться от всех мыслей. Прислушался к тишине за окном. Вот я и один! Почти. Только незакрепленная ставня глухо стукает, да свеча потрескивает. Пришло время затормозить и осмотреться. И задуматься! Усталость навалилась внезапно. Не было сил даже поднять кубок с вином. В последнее время я все чаще заглядываю в него. Древние мудрецы говорили «истина в вине». Сколько не заглядываю, «истины» пока не обнаружил. Может, врали? Зато похмелье наутро мучит и… мысли.
У небольшого городка Эриг, вотчины какого-то барончика, я впервые столкнулся с заговором приближенных. Они не в коем случае не собирались устранять меня физически, но причин для недовольства, видимо, накопилось достаточно. Хотя, если прикинуть, то для чего достаточно? Ну, сам факт продолжения войны. Цели ее чужды и малопонятны моим спутникам. В самом деле, из-за чего воевать? Жажда мести за смерть Царга сменилась тупой свербящей болью. Добычи, кому она нужна была, уже столько награблено, что ее размеры превышают всякое воображение. Впору, подобно Александру Великому, свалить все в кучу и спалить, к чертовой матери!
Мы разрушали города и замки просто потому, что им не посчастливилось оказаться у нас на пути. Когда мы подошли к Хиндаши, Эшли каким-то образом узнал, что именно здесь правит Лучезарный, осуществивший захват Клайва и Скрип-Скрипа. Железной рукой правит. Точнее, правил виконт Руф. Жители радостно встретили нашу стаю, так они его ненавидели, и сдались без сопротивления. Однако мной и Пятнистыми Монстрами овладело безумие. И хотя в штабе разделись мнения, я заявил, что сам решу судьбу города. А барон-то к тому времени слинял давно, прыткий оказался не по годам. Окружив стену людьми и претами, я со слизняками вошел в город. И отдал приказ! Мои преданные монстры буквально стерли город Хиндаши с лица земли — разрушили стены, дома, выкорчевали деревья, оставив после себя бесплодную пустыню. Всех жителей перебили. Спаслись единицы, кого пропустили Конрад и Брюн.
И вот под Эригом мои соратнички впервые выступили против меня. К тому времени все земли вокруг нас полыхали огнем. Чего стоило восстание «семи городов». Там, где они раньше находились, дымятся руины. И вот тогда, под Эригом, Эшли признал, что среди его подчиненных участились случаи дезертирства. После него выступил Конрад, и я к ужасу своему узнал, что преты вновь стали обращаться в бхуту… Такого удара ниже пояса я признаться не ожидал. Ведь до этих пор не было никаких признаков возобновления проклятия. А ведь преты мне поверили на слово.
«Бархатная революция» в рядах моих сподвижников прошла без сучка и задоринки — без кровопролития. Я вновь довольно резко (да пошли вы все на…) предложил недовольным покинуть меня. На этот раз таковые нашлись, правда, в основном из пополнения.
Под покровом ночи я бросил свое войско и сбежал. Больше всего хотелось провалиться сквозь землю. Нет, скорее как в детстве забиться куда-нибудь в темный угол и упиваться собственным позором. Ах, бедный непонятый придурок! Чувство обиды, несправедливости мучило меня всю дорогу. Никто меня не догнал, не окликнул. Бросили! Предали! Ну и пошли… На вторые сутки, раскинув магическую сеть, я обнаружил сигналы слизняков. Они шли широким фронтом. Я их пока опережал и значительно. И только выйдя к какому-то селению, понял: меня гнали, как дичь. В нужном направлении. «Устала, Алла!» Я смирился или выдохся. Змиулан молчал, как проклятый.
У околицы ко мне приблизился один Рвать-Рвать. Никогда не думал (вот удивил), что у монстра в глазах может быть такая обида и тоска, как у незаслуженно наказанного щенка. Я прижался к его необъятной груди и чуть не разрыдался. Хорош видок! Тоже мне Повелитель Монстров.
А потом уже скопом вошли в селение. «Сломанный Стилет» показался мне подходящим местом для ночлега. К утру подойдут основные силы. К этому времени мне необходимо многое обдумать, но отчего-то в голову лезут строки:
Я просыпаюсь — кто орет
и спать мешает?!
Какой-то сущий идиот —
свинья большая!..

Точно про меня. Свинья, и еще какая свинья! Не знаю, как другие, а мне приходиться с этим жить. А кому сейчас легко.
3
Тяжелые грозовые облака затянули весь небосвод. Зной загнал жителей Румса в дома. От изнуряющей духоты было одно спасение — глубокие каменные подвалы. Но и без того мало кто отваживался бродить по улицам с тех пор, как Пятнистые заняли город. Магистрат благоразумно решил открыть ворота без боя. Повелитель Монстров дал слово, что в этом случае не будет ни грабежей, ни убийств. А слово свое он держал. Атмосфера отчаяния и страха окутала древний город мастеров. В полумиле от Румса раскинулась знаменитая Роща Чудес, утратившая за последнее столетие былую славу. Все живое затаилось в ожидании грозы — природной или людской. Малодушные взывали к богам с мольбами о том, чтобы поскорей наступила развязка, но небеса оставались безмолвными.
В темном задымленном погребке за кружкой браги расположились городской судья, начальник стражи и «бродяга». Седовласый, с испещренным оспой лицом, стражник гневно сжимал кулаки.
— Где обещанная помощь?
— Будет, а пока затаитесь, — тихо пробормотал «бродяга» отхлебнув браги.
Напиток был ему не по вкусу, но он старательно играл свою роль. Истрепанный балахон скрывал лицо, но от внимательного взгляда судьи не укрылось, что руки у «бродяги» на редкость чистые и ухоженные.
— Будет, будет. Когда?
— Господа, — робко подал голос толстомордый судья, из троих он больше всех страдал от жары.
Пот обильными ручьями стекал на жабо, похожее на пожелтевшую тряпку. «Бродяга» с отвращением взглянул на горе-заговорщика.
— Господин Шульц, совет Лучезарных возлагает на ваш авторитет большие надежды.
Судья выпучил воспаленные глаза, отчего стал похож на жирного глупого карпа.
— Вы же знаете, что они, — он многозначительно закатил глаза к потолку, — сотворили с Борском.
— Сожгли?
— Дотла, камня на камне не оставили. Судья смахнул рукавом пот. — Повелитель Перстня оставил в Борске раненых и маленький отряд.
Стражник громко сопел, но в разговор не вступал.
— Так вот, когда Пятнистые ушли, горожане, объединившись с дружиной соседнего князя, перерезали им глотки. — Шульц затрясся и схватил кружку. Жадно отхлебнув, залил себя и стол мутной брагой. — Повелитель Пятнистых вернулся, уничтожил всех и отдал город на разграбление. Замок князя тоже сожгли.
— Трус, — презрительно процедил сквозь зубы «бродяга».
— У меня дети. Поймите, они никого не пощадят.
— Милейший судья, Вам стоит подумать о том, что Совет Лучезарных не потерпит предательство.
— Хватит, — рявкнул стражник, — не время пугать друг друга.
Судья засуетился, бросил мелкую монету на стол. Встал.
— Мне пора.
— Бежишь, жирный боров?
— У меня дети.
— Бежишь, — с угрюмым удовлетворением протянул стражник.
Когда судья скрылся из вида «бродяга» в упор взглянул на седовласого. Молчаливый поединок длился несколько секунд. Смутившись, вояка не выдержал пронзительного взгляда золотистых глаз «бродяги».
— Он нас продаст!
— Наверняка, — со вздохом подтвердил служивый, почесывая потную волосатую грудь.
— Устрани его, но так чтобы все подумали на Пятнистых. Понял?
— Чего уж не понять.
«Бродяга» надвинул на лицо серый капюшон и, не прощаясь, ушел.
— Сволочи, — кулак с размаху грохнул по столу, — все сволочи, — подвел итог начальник стражи. — Хозяин, еще кружку.
Он не заметил, как «пьяный» подмастерье за соседним столом, вдруг посмотрел абсолютно трезвым взглядом вслед ушедшему «бродяге». Выждав несколько минут, подмастерье устремился вдогонку за златооким. Высокий, худощавый «бродяга» неторопливо удалялся в сторону городских ворот. Превратности погоды его не волновали. Он, казалось, не замечал духоты. Соглядатай, выскочив на улицу, окунулся в знойное марево и, помянув недобрым словом богов, с тоской оглянулся на покинутый погребок. Нелегка филерская служба. Заметив патруль Пятнистых, «бродяга» прижался к стене и, изображая юродивого, понес сплошную околесицу. Его счастье, что патруль состоял из людей. Монстры и преты за версту чуют златоглазых. Страх был чужд третьему приору, Лучезарному князю Магнусу Аргольскому. Будь патруль даже трижды многочисленным, Магнус с легкостью расправился бы с ним в одиночку. Великолепный фехтовальщик, непревзойденный кулачный боец и, как всякий Лучезарный, маг, третий приор в свете грядущих событий не имел права провалить задуманное, поддавшись минутному искушению. Ряд загадочный убийств и поджогов потрясут город и подтолкнут на бунт. Пятнистые наверняка расправятся с ним, но это лишь на руку Лучезарным. Во-первых — руками Пятнистых они покарают предателей, во-вторых — больше никто не поверит Повелителю Перстня и не сдаст город без боя, в-третьих — появится время необходимое Лучезарным подготовиться к решающей битве. Еще не все Братья успели добраться до Хрустального Дворца.
Подмастерье с подобострастной улыбкой склонил голову перед патрульными. Скосив глаза, он ни на минуту не выпускал из вида «бродягу». Убедившись, что тот покидает город, облегченно вздохнул и кинулся к дому городского судьи. Господин Шульц щедро отблагодарил доносчика и даже собственноручно поднес гостю чашу вина. Час спустя, подмастерье, корчась на мостовой от дикой рези в животе, в мучениях скончался. А в это время из городской каталажки в дом судьи был доставлен Шестипалый Ред. Маленький, добродушный с виду толстячок, на самом деле являлся одним из самых отъявленных негодяев и убийц. Не один собутыльник Шестипалого закончил вечер в канаве с ножом в спине. Топор палача давно навис над его головой, но господин Шульц оттягивал казнь, пребывая в твердой уверенности, что отпетый висельник ему еще пригодится. И этот час пробил. Шестипалый Ред с ходу уловил, что судья в нем нуждается и затеял нескончаемый торг. Шульц семенил по богато обставленной гостиной и призывал гром и молнии на голову приговоренного. В конец выдохнувшись, он рухнул в кресло и налил себе вина. Ред мысленно потирал руки. Цена сделки — жизнь, свобода плюс небольшой капиталец. А как же иначе, ведь убить нужно не кого-нибудь, а начальника городской стражи. Это воин, а не подвыпивший купчишка.
— Твоя взяла, — судья махнул рукой. Но смотри, не вздумай хитрить со мной.
Шестипалый поежился и мысленно обругал себя за жадность. Была мысль продать судью.
— Да, я… Да, никогда! Клянусь могилой матери.
— А она у тебя была?
Шестипалый проглотил обиду, но зарубочку на память сделал.
«Придет время — сочтемся».
— Не сочтите за дерзость, господин Шульц, но весь город завидует вашим винным подвалам.
— Так уж и весь, — засиял польщенный судья.
— Поверьте мне. Дозвольте отпробовать перед большим делом. Для куражу!
«Сам голубчик напросился».
— Ну, если для куражу.
На столике еще стояла чаша, из которой пил злополучный подмастерье. Секрет заключался не в вине, а именно в чаше.
— Сам наливай. Не думаешь ли ты, что я тебе буду прислуживать.
Ред поспешно подскочил к столику и жадно схватил граненую бутыль зеленого стекла.
— Мне тоже плесни. Уморит меня духотища.
Шестипалый наполнил чашу судье, затем себе. Залпом выпил и пожалел, что маловата посудина, но просить вторично не решился.
— Ступай, Шестипалый. Да не тяни с делом. Он сейчас в подвальчике горбатого Джо. За тобой присмотрят. — Коротышка с обидой надул губы. — Кончишь дело — приходи за деньгами.
«Вот уж дудки!»
— Господин Шульц, а нельзя ли деньги прислать Красотке Лисе.
— В этот притон?
— Кому притон — кому дом родной.
— Ладно, ступай.
И они расстались, каждый довольный собой. Шестипалый Ред, насвистывая бодрый мотивчик, направился к горбатому Джо, пообещав завтра же подарить Красотке новую цветастую юбку. Шаги за спиной его не беспокоили, ибо он решил сдержать слово и залечь на дно. А уж уйти незамеченным из кабачка Джо — раз плюнуть.
Шульц приказал горничной, молоденькой крестьянской девушке, раздеть себя и обтереть влажным полотенцем. Этой минуты он давно ждал, но дела прежде всего. К тому времени, когда вернулся глухонемой конюх, судья сладенько похрапывал. Рассудив, что будить господина ради двух мертвяков не стоит, они уже никуда не денутся, отправился на конюшню. Больше браги и женщин любил он своих подопечных.
4
Последние лучи угасающего светила обагрили листву притихшего леса. Верховная жрица культа Единорога устало прислонилась к огромному дереву. Она любила приходить на это место в последние годы. Некогда могучее дерево умирало. Агония растянется на долгие годы, но гладкий ствол уже покрылся трещинами, зарос паразитами. Целые ветви усохли и печально поскрипывали на ветру. Уйди-Уйди чувствовала родство душ. Их связывала старость, грядущая следом немощь и дряхлость. И все-таки ей удалось уберечь Речной Народ от вырождения. Теперь главное — сохранить хрупкие ростки будущего. Взращенные на насилии и святотатстве. Она не раскаивалась в содеянном и не боялась расплаты.
Огненно-рыжий Скок юркнул по стволу к земле. Встал столбиком, опираясь на роскошный пушистый хвост.
— Попрошайка, — ласково проворчала жрица, извлекая из холщевой сумки кусочек лепешки.
Зверек проигнорировал упрек и, нетерпеливо перебирая передними лапками, словно бил по барабану, требовал подачку. Сказывалась привычка, а отнюдь не голод.
Бойся-Бойся с любопытством наблюдал из зарослей за жрицей. Религия его не волновала, да и вряд ли он сознавал ее значение. Люди возвели его в ранг божества, они же и низвергли его. Единорогу было абсолютно все равно, люди ему нравились — они такие забавные, немного глупые и самоуверенные. Культ Единорога зародился на памяти Бойся-Бойся — он не возражал. Иногда даже подыгрывал, но кроме любопытства им ничто не двигало. И вот наступил момент, когда жрица Уйди-Уйди отреклась от того чему посвятила всю свою недолгую жизнь.
Единорог видел всех верховных жриц, но был уверен, что в памяти останется лишь Уйди-Уйди. Сильная женщина, сумевшая восстать, в первую очередь, против себя. Единорог ушел. Вернется он или нет — неведомо. Перед ним не стояла проблема — помогать или нет жрице, его это просто не интересовало.
5
Серебряный кубок глухо ударился о стену и упал.
— Дикси, вина!
Юный седовласый воин робко приоткрыл дверь. Кувшин вина он прижимал к груди.
— Повелитель. К вам пришли Эшли и Конрад.
— К черту! Вина!
Дикси обернулся и покачал головой. В прихожей раздался недовольный ропот.
— Долго еще ты будешь торчать в дверях?
Ноги меня не держал. И попытка подняться потерпела неудачу. Я грохнулся на стол, сметая почти не тронутые закуски. Я пил третий день, не выходя из-за стола. Редкие мгновения сна или скорей забытья моя голова покоилась в чаше с овощным салатом. Запой! До этого я обошел за неделю все кабаки и таверны. Пил, буянил, орал песни и все порывался найти Забудь-Забудь. Видимо, спьяну потянуло на постельные подвиги.
Дикси водрузил на стол кувшин. Пока он пытался выискать целый кубок или иную подходящую посудину, я присосался прямо к горловине.
— Повелитель…
— Прочь. Хотя, постой. Где Джошуа?
— В кафедральном соборе.
— Ух ты! Наш убивец замаливает грехи?
Не успел Дикси ответить, как распахнулась дверь и вошли Эшли и Конрад. Юноша замахал на них руками, пытаясь выпроводить. Конрад плавно обогнул ретивого слугу. Хмурый насупленный Эшли просто двинул Дикси в челюсть. Юноша отлетел в дальний угол комнаты.
— Правильно. Бей своих, чтоб чужие боялись, — подзадорил я Эшли.
— Я его привел — я и разберусь.
Конрад ловко опутал Дикси веревкой. Встряхнул. Юноша очумело крутил головой. Из разбитой губы тонкой струйкой побежала кровь.
— Поднимайся! Разговор есть.
Бесшумно появились преты и выволокли Дикси из комнаты.
… Идет охота на волков, идет охота —
На серых хищников, матерых и щенков!
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты,
Кровь на снегу — и пятна красные флажков…

Тем временем пьяным голосом надрывался я вдохновенно. Попытку отобрать кувшин я пресек на корню. Наконец-то все ушли. Я кое-как стянул через голову рубаху. Жарко. Отхлебнул вина. Только бы не отключиться, иначе вновь вернуться видения…
Рвусь из сил — и из всех сухожилий,
Но сегодня — опять как вчера:
Обложили меня, обложили —
Гонят весело на номера!

Очнулся я часа через два. Голова гудела, содержимое желудка рвалось наружу.
— Баста!
Я сполз на пол и на карачках добрался до таза в углу комнаты. Блевал долго, надрывно, почти с наслаждением. Вонь стояла невообразимая, словно толпа бхуту заглянула в гости. Тело болело так, что зародилось подозрение, не отвел ли Джошуа или Эшли на мне душу, пока я был в отключке. Видеть никого не хотелось. Больше всего на свете хотелось лечь и умереть. Скрипя зубами, я встал. Комната резко качнулась, и я, воспользовавшись моментом, пробежал до двери. Ухватился за ручку, иначе не устоять. В голове сводный оркестр африканских племен наяривал бравурные марши. Первые шаги дались с трудом. Я блуждал по коридорам в одиночестве с полчаса. И куда все подевались? Впрочем, если взглянуть на последние события со стороны, то на месте моих спутников, я именно так и поступил бы — сбег. Сколько раз я слышал — «Не пей. Пьяный — ты нехороший». И надо признать, что это самая мягкая характеристика. Пьяный — я просто скотина. Разнузданная и неугомонная. Из ближайшего прохода появился Рвать-Рвать, и я обрадовался ему, как самому дорогому человеку.
— Мне нужна вода.
Силы были на исходе. Слизняк подхватил меня на руки. Шестьдесят пять килограмм. Мой преданный телохранитель вряд ли ощутил бы и вдвое больший вес. Размеренным шагом Пятнистый двинулся к лестнице. Тут я оценил своевременность его появления. Это подъем без посторонней помощи мне бы не одолеть. На улице была ночь.
— Вода! — опуская меня на краю фонтана, буркнул слизняк.
Спасибо еще, не сбросил в реку. А впрочем, хорошая мысль. Не раздеваясь, я упал в фонтан. Плашмя. Поторопился! Воды в фонтане оказалась максимум по колено. Влага — вот по чему истосковалось мое иссушенное алкоголем тело. Спустя четверть часа мне полегчало. Я несколько раз окунулся с головой. Самостоятельно вылез из фонтана. От слабости подгибались колени, но в целом чувствовал себя гораздо лучше. В следующее мгновение меня посетили сразу две удачные мысли. Во-первых — пить надо меньше… Во-вторых — почему бы не воспользоваться помощью персонального чудовища? Для него, насколько я понимаю, «зеленый змий» в таких количествах, что эликсир для полоскания рта. Наверно ему мое состояние тоже не нравилось. Поскольку он откликнулся с первой же попытки. Дело даже не дошло до полной трансформации. И вот я уже чист, бодр и здоров. Быть чудовищем имеет свои преимущества.
— Найди Звать-Звать. Пусть соберет командиров.
Слизняк скрылся во тьме.
— Да, и еще. Пошли кого-нибудь ко мне с куском мяса. Жрать охота! — уже скорей для себя добавил я.
Брать-Брать притащил корзину. Хватило бы на троих. Хозяйственный он парень. Жаль будет с ним расставаться. С тех пор, как он добровольно взял на себя обязанность интенданта, я заметно прибавил в весе. «Малыш» Ртуть-Ртуть порывался подойти ко мне. Но Брать-Брать отогнал его недовольным рыком. В темноте промелькнуло еще несколько силуэтов, но пока я не окончил обед, Пятнистый никого не подпускал. Он как будто знал, что в последний раз заботится обо мне, и я ему был благодарен.
Когда за спиной раздалось знакомое пыхтение, я не удивился. Нечто подобное я ожидал. Торопыга обогнул Пятнистого и, недовольно фыркнув, изрек:
— Пьем, да посуду бьем, а кому не мило, того в рыло.
— Тоже мне, праведник сыскался.
Я обиженно вернулся.
— Клайва с лешачком Лучезарные отпустили. Догадываешься почему?
У меня были кое-какие соображения, но я счел за лучшее промолчать.
— Ты им больше не страшен.
— Я намерен их удивить.
— Прямым путем по кривой не ездят.
— Посмотрим.
Мохнолапый криво усмехнулся.
— Ждали обозу, а дождались навозу.
— Посмотрим, — упрямо повторил я. — До встречи.
И, кивнув на прощание, я пошел к дому. В ботинках хлюпало, но разуваться было лень.
Мой финиш — горизонт — по-прежнему далек,
Я ленту не порвал, но я покончил с тросом…

6
Один-единственный раз Ласка тихонечко свистнула, и из-за кустов появился Длань-Длань. Вообще-то Ласка с трудом различала рапаитов, но вожак, даже не будь метки на груди, выделялся значительностью и беззаветной преданностью, светящейся в его бездонных глазах.
— К нам гости.
Рапаит молча кивнул и с невероятной скоростью исчез из поля зрения. Со стороны рощи показался Скрип-Скрип. На плече у него восседал, безостановочно верещавший зверек.
— Да понял я, понял.
Шнырь-Шнырь на мгновение успокоился, повертел пушистой головкой и вновь принялся что-то втолковывать своему товарищу.
— Волнуется? — с улыбкой поинтересовалась Ласка.
— Еще бы. Я и сам не нахожу себе места.
— Соседи уже прибыли?
— Если ты имеешь в виду этих мокрых дамочек, то да.
— Хорошо.
— А что у тебя?
— Она идет.
— Она? — Скрип-Скрип попытался увидеть среди деревьев о ком идет речь, но безрезультатно.
— Одна?
— Нет. Ее сопровождают воины-жрецы.
— Быстренько, однако, Он обзавелся… Подходящего слова для почитателей культа Огня Скрип-Скрип не нашел.
— Они всегда были. Просто обряды оправлялись тайно. Лучезарные и Карлос неплохо над этим поработали, если можно так выразиться. Но стоило возродиться их повелителю, и сотни огнепоклонников потянулись к храму. Среди них немало бывалых воинов.
— Как тебе удалось с ними договориться?
— Не мне, Клайву, перед уходом. Он не шибко распространялся, но у меня есть кое-какие догадки. Думаю, вскоре все разъяснится.
С последним лучом заходящего солнца на поляну из чащи вышло пятеро воинов. В черных плащах с золотистой вышивкой пламени они являли собой грозное зрелище.
— Ты Хранительница Рощи?
— Я — Ласка. Хранительница. — гордо, вздернув остренький подбородок, подтвердила дриада. Она едва доставала воину до плеча, но почему-то это не выглядело смешным. Воин почтительно поклонился и вскинул руку над головой. Скрип-Скрип инстинктивно шарахнулся в сторону, жест показался ему угрожающим. Жрец не сводил с Ласки глаз цвета прошлогоднего меда. Она стойко выдержала поединок.
— Меня зовут Урбан. Я страж ближнего круга Повелительницы — в окружении еще пятерых воинов из леса появилась невысокая женщина.
— Мы рады приветствовать тебя, Госпожа. — Ласка жестом пригласила всех следовать за собой. Шнырь-Шнырь, соскочивший с насиженного места, отважно вскарабкался на плечо Урбана. Воин не удостоил его даже взглядом, но и не прогнал. Чувствовалось, что он напряжен, однако не позволял себе крутить головой. Ласка тоже ощущала присутствие Слизняков, готовых в любую секунду ринуться на ее защиту, но обнаружить их не смогла. Еще предварительно они обговорили вопрос о том, что до поры до времени нет необходимости выставлять монстров на показ. В свое время Феникс не очень-то жаловал обитателей Болота Ужаса. Неизвестно, как жрецы-огнепоклонники отнесутся к тому, что на встрече будут присутствовать наяды. Их отношения тоже не вполне отвечают формулировке «души в тебе не чаю». Однако появление Дающего Имена (Ласка наотрез отказывалась называть его Пятнистым Кошмаром) взбаламутило привычный уклад жизни, как стадо кабанов воду в тихом лесном роднике.
Время перемен, как выразился Клайв, пришло время перемен! Вот к лучшему ли? Это вопрос.
На предстоящую встречу было решено отправить Ласку и Скрип-Скрипа. Ее, как Хранительницу, его, как представителя Лесного народа. Еще перед тем, как окунуться с головой в предстоящую авантюру, Скрип-Скрип имел продолжительную беседу со старой ведьмой. И Жалейка дала пару дельных советов по поводу строптивых озерных девиц, но даже она не могла предположить, что к спасению свайолей попытаются привлечь еще и Возрождающегося с огнепоклонниками. (Куда катится мир?) В их присутствии Скрип-Скрип чувствовал себя неуютно. И это еще мягко сказано.
Рощу обошли стороной и на берегу озера, сияющего как посеребренное блюдо, изумленному взору Ласки предстал огромный шатер. Его цвет невозможно было передать одним словом, да и двумя тоже. Он струился, как горный поток закатной порой, переливаясь всеми цветами радуги. У входа торчал факел.
— Когда? — только и смогла выдавить из себя дриада. Шнырь-Шнырь радостно заверещал, и Урбан слегка скосил на него левый глаз. Лесовик засмущался, метнул гневный взгляд на зверька и попытался оправдаться.
— Мы хотели сделать тебе сюрприз. Вот он всю дорогу и трещал, чтобы я не проговорился раньше времени.
Полог шатра откинулся, и на встречу вечерней прохладе и заинтригованным взорам показалась невысокая, по меркам наяд, коренастая девушка.
— Я, Плещущаяся-на-Волнах, проще говоря, Всплеск-Всплеск.
— Наш пострел везде поспел, — буркнул Скрип-Скрип. Любвеобильный пушистик возбужденно присвистнул и изящным прыжком оказался на руках наяды. Взгляд, которым обменялись все присутствующие женщины, не ускользнул от внимания Урбана.
— Повелительница Огня, супруга Феникса, — торжественно провозгласил жрец.
— Просто Кара, — поправила черноволосая красавица. Ее голос прозвучал просительно и несколько печально.
— Я, Ласка, Хранительница. — свое имя дриада буквально метнула в наяду, но та не приняла вызова.
— Скрип-Скрип, а это Шнырь-Шнырь, — поспешно добавил лесовик, заметив, как напружинился зверек.
Кара едва заметно, кончиками губ, улыбнулась. Происходящее на его глазах действо слегка озадачило Урбана, но он не мог уловить сути. Похоже, все, даже только что представленные друг другу, связаны некой тайной. Одним им понятной.
— Я не вижу среди нас представителя Велеса, — внезапно заявила наяда.
Скрип-Скрип зажмурился. Он согласен был оказаться в данный момент где угодно, только бы не видеть, что произойдет, когда появится рапаит.
— Улла!
Жрецы выхватили мечи и вмиг окружили Повелительницу. Они действовали слаженно, как единый организм. Ощетинившись клинками, они были готовы принять бой. И судя по решительности, запечатленной на их суровых лицах, не на жизнь, а на смерть. Скрип-Скрип подавил желание собственными руками удавить призрака, но, к сожалению это было невозможно.
— Рада тебя приветствовать, дружище! — попыталась разрядить обстановку Кара. Мерцающий силуэт склонился перед супругой Феникса. Ошеломленные воины не знали, куда девать глаза. Так опростоволоситься! Между тем Плещущаяся-на-Волнах с интересом разглядывала призрака.
— Так вот каков избранник Жур-Жур. Но я, вообще-то, спрашивала о другом.
— Тогда тебе стоит выражать свои мысли яснее, — отозвалась Ласка.
— Где бледнокожий? — несколько смягчила, рвущееся с языка, определение рапаитов. Замешательство и настороженность, покинувшие воинов-жрецов, мгновенно проснулись вновь.
— Кто этот бледнокожий? — тотчас среагировал Урбан. Ему отчего-то сразу не понравилось такое определение неизвестного представителя Велеса.
— Я думаю, позже, когда мы обсудим нашу проблему, мы пригласим и его, — как можно дипломатичнее попытался оттянуть время Скрип-Скрип.
— Отчего же?
— Велес оставил кого-то вместо себя? — с едва заметной надеждой, промолвила Кара.
— Не совсем.
Спутница Феникса разочаровано сникла.
— Не стоит начинать наши отношения с недомолвок, — уже резче вынесла свой вердикт Кара.
Припертые сложившейся ситуацией, Ласка с лесовиком вынуждены были уступить.
— У-у-лла, — ободряюще взвыл призрак.
— Уберите оружие. Это наш товарищ. Длань-Длань! — позвала дриада рапаита. Бледнокожий монстр бесшумно возник из темноты. Дальнейшее не поддается описанию. Лязгнули мечи воинов-жрецов, в тот же миг, как из-под земли, вокруг шатра возникла гвардия Пятнистого Кошмара. Урбан закрыл собой Кару и было видно, что дешево он свою жизнь не продаст. Еще мгновение…
Ласка метнулась перед монстром. Худенькая девичья фигурка попыталась заслонить собой Длань-Длань от нацеленного ему в грудь арбалета. Впору было бы умилиться, если бы не было так страшно!
— Стойте! — приказала Кара. И откуда только в ее голосе появилась такая повелительность. Уж ей-то подданные Карлоса были знакомы лучше других. Смертоносная карусель, готовая закружиться в любую секунду, замерла…
— Ул-л-ла! — укоризненно вмешался призрак. Судя по фырканью, перемежающемуся свистом, Шнырь-Шнырь был с ним солидарен.
— Так это и есть ваш товарищ? — удивилась бывшая жена Повелителя Мрака. — Велес, конечно сумасшедший, но вы-то… Опустите оружие.
Длань-Длань обогнул дриаду, шагнул навстречу Каре и с размаху бухнул себя кулаком в грудь. Его глаза сияли преданностью, граничащей с обожанием. Даже Урбан это понял и подал пример остальным, опустив клинок и шагнув в сторону. Ласка готова была испепелить взглядом Всплеск-Всплеск, но наткнулась на ехидную ухмылочку. Наяда единственная, кто наблюдал за происходящим с подлинно иезуитским интересом.
Рапаиты растворились в ночи также бесшумно, как и появились. Скрип-Скрип с облегчением выдохнул. Руки он спрятал за спину, чтобы никто не видел, как они дрожат.
— Надеюсь, теперь, когда все в сборе, мы можем пройти в шатер и обсудить наши дела, — невинно поинтересовалась Плещущаяся-на-Волнах. Все мы немножечко стервы, — было написано на ее личике, — но это еще не повод для ссоры.
— Улла!
«Будь здесь в данный момент Велес, то он непременно бы ляпнул что-нибудь по поводу исторической встречи представителей пяти народов, объединившихся в борьбе с силами зла. Одной из которых, и нужно подчеркнуть, не из последних, он сам и являлся» — грустно подумал призрак. Он скучал по друзьям, но густонаселенные земли, куда они направились, слишком сильно его пугали. «Призрак трус-это ли не насмешка судьбы!»
7
Восход, цвета спелой кукурузы, застал меня на смотровой площадке крепостной башни. Клубы пыли затмевали уходящий отряд Пятнистых Монстров. Мне пришлось выдержать настоящую «схватку» прежде чем удалось совладать с Брать-Брать. Чередуя уговоры с угрозами, я достиг вершин красноречия. И мне удалось! Удалось отправить слизняков на поддержку Скрип-Скрипу с дриадами. Страж Лес пришел в движение. Бхуту с прочей нечистью беспрестанно атакуют рощу свайолей. Силы защитников на исходе. Во главе отряда слизняков стоит уже Длань-Длань IV. Многие из отряда пали в неравных схватках. Через пару дней вдогонку уйдет отряд претов. Эшли с Конрадом одновременно заняты формированием походных обозов. Преты переправятся через озеро Слез на подмогу дриадам, а отряд Эшли отправится на юг.
Речному народу нужен приток свежей крови, Колдовскому Лесу защита, а мне нужно спровадить эту хорошо вымуштрованную банду подальше от Хрустального Замка. Иного способа спасти их от гибели я не вижу. Мне не хочется думать, что Топ-Топ участвует в игре Лучезарных. Ведь Клайва с Дрень-Брень освободили с единственной целью — заманить Пятнистых в ловушку. Усыпить на некоторое время бдительность. Дать возможность Лучезарным сконцентрировать силы.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?
— И я надеюсь.
Сомнения Джошуа разделяли все мои спутники, но на этот раз я воспользовался правом вождя.
— Я проверил, и ты оказался прав. За последнее время произошло несколько убийств, в том числе и начальника городской стражи.
— Вот видишь! Можно бороться с Карлосом, Лучезарными, с… Невозможно бороться с народом. Его конечно можно покорить или уничтожить, но ведь у меня никогда, слышишь, никогда не было такого желания. Ради чего?
Отряд скрылся за холмами. На миг меня охватил страх. Еще не поздно вернуть слизняков. Без них я почувствовал себя брошенным, беззащитным.
— Ты правда разрушил чары Долины Забвения?
— Правда. Только это чары Цветочной колдуньи.
Джошуа кивнул.
— Конечно, конечно. Молва насчет ее красоты…
— И это правда.
— Тогда я хотел бы на нее взглянуть.
Я не ожидал от Джошуа другого, но не сейчас. Не торопясь, поправив растрепанные волосы, я обернулся. Джошуа подпирал крепостную стену. На его лице блуждала мечтательная улыбка. В эту минуту он был похож на блаженного идиота. Или это во мне взыграла ревность?
— За чем же дело встало? — Мой голос, как я ни старался, прозвучал излишне резко.
По всем меркам Джошуа давал мне сто очков вперед. Рослый, широкоплечий, даже оставаясь верным пятнистой форме, он, тем не менее, выглядел элегантным. Такой должен был понравиться Забудь-Забудь.
— Да ты, никак, ревнуешь, Велес?
— Вот еще!
Он подошел вплотную и встряхнул меня за плечи. Небрежно! Покровительственно!
— Брось! В любви, как в драке — все средства хороши.
— Я тебе не соперник. Можешь отправляться хоть сейчас.
Джошуа отступил, оглушительно хохоча. С лукавой улыбкой погрозил мне пальцем.
— Тебе не говорили разве, что врать не хорошо. Шучу, шучу, — замахав руками, оборвал он готовые сорваться с моих губ возражения. — Сначала разберись с Лучезарными.
Я устало вздохнул.
— Я не хочу разбираться ни с кем. Ты так и не понял. Я хочу уйти! Совсем.
Оставив Джошуа в недоумении, я покинул смотровую площадку. Он меня нагнал на лестнице, молча пошел следом. Слышалось лишь мерное дыхание и скрип ступенек.
На улице появились первые прохожие. Позевывавшие лавочники раскладывали на лотках свежую зелень. Пара мужиков, переругиваясь, пытались насадить на ось слетевшее колесо. Телега покосилась и из корзины посыпалась еще живая трепещущая рыба. Утренний улов. Невесть откуда взявшийся малец схватил рыбешку и кинулся наутек. Один из рыбаков кинулся следом, но я встал у него на пути.
— Погоди.
Он затормозил, насупился и сжал кулаки. Джошуа потянулся за мечом, но затем передумал и вынул из кармана монету.
— Держи.
Еще одной такой же хватило бы оплатить всю корзину.
Мужичок недоверчиво попробовал серебро на зуб.
— Так это… Убыток…, — затянул он, в надежде «подоить» нас еще. — Опять же воровство…
— А ты — шельма!
У меня денег не было. Просить у Джошуа не поворачивался язык. Рыбак начинал действовать мне на нервы. Появилось желание врезать ему по носу. Змиулан охотно откликнулся. Меж тем мужичок, взглянув на меня, поспешно ретировался.
— Остынь! Ну, у тебя, брат, и лицо. Я думал ты его убьешь.
Я перевел взгляд на Джошуа.
«Нужно уходить! И как можно скорей. Не то наломаю дров — вовсе не разберешь».
Я круто развернулся и пошел к городским воротам. Все уже сказано. Каждый из командиров знает свою задачу. Зачем откладывать — если дело решенное?
— Ты никак уходишь?
Мне нечего было ответить.
— А как же твои друзья?
Мы миновали улицу Углежогов. За поворотом показались городские ворота.
— Их отпустили.
— Ты сам утверждал, что это хитрость.
— Точно, но когда я уйду. Совсем уйду! Лучезарные потеряют к ним интерес.
Джошуа упрямо следовал за мной.
— Ты сам в это не веришь.
У стены, в тенечке, сидели стражники. До нас им не было дела. Они ждали смену и, в предвкушении отдыха и холодного пива, плевать хотели на службу. Казна задолжала им за полгода. Правда, такое и раньше случалось. У подъемного моста скопилось несколько подвод. Ждали сборщика налогов.
— Велес, еще можно…
Я остановился. Подождал Джошуа.
— Оглянись вокруг.
— Ничего не вижу.
— Если я останусь, то ты увидишь пожары, развалины и горы трупов.
Он удивленно пожал плечами.
— Я тебя не понимаю.
— Все очень просто. Лучезарные из кожи вон лезли, чтобы меня разозлить. И надо сказать, им это удалось.
— Смысл?
Мы сошли с дороги и полем двинулись к лесу.
— Вовлечь меня в драку. Заманить, как можно глубже и уничтожить.
— Не понимаю.
— Ты заметил, что мы увязли. Еще месяц, и все. Крышка!
Чем дальше я удалялся от города, тем легче у меня становилось на душе.
— Тебе не пора возвращаться?
Джошуа фыркнул.
— Лучезарные регулярно получали информацию от Дикси. Парня сломали на его возлюбленной. Угрозами держали на коротком поводке.
— Зря ты отпустил его.
— Нет. В одном из видений, что мучили меня в последние дни…
Мы достигли опушки леса.
— Они… Я не могу… Ее давно нет в живых. Я видел, что они с ней сделали.
Какое-то время мы шли молча. В одном овражке набрели на ручей. Утолили жажду. Пока я ополоснул лицо, Джошуа набрал пригоршню крупных зеленых с красными прожилками, ягод. Набив полный рот, я с удовольствием жевал нечто напоминающее мне по вкусу, очень сладкий спелый крыжовник. Шелест листвы, задорное журчание ручья и ласковое прикосновение солнечных лучей навевало покой и умиротворение. Было так хорошо, что хотелось уткнуться лицом в траву и плакать. Ненароком брошенный взгляд в сторону Джошуа разрушил очарование. Мой комбинезон остался в крепости. Белая рубаха, светлые брюки и мягкие полусапожки составляли все мое богатство. Перстень Мрака не в счет — он не отделим. Грязно-желтый маскировочный окрас одежды Джошуа ядовитым пятном выделялся на фоне живой природы.
— При первой возможности смени гардероб.
— Чем тебе не нравится этот? Масса преимуществ.
— Одно из них — быть убитым.
С сомнением оглядев себя снизу доверху, Джошуа нехотя согласился.
— Ладно. А вообще я уже привык.
— Дурное дело — нехитрое. Хватит прохлаждаться.
И мы пошли. Вскоре лес поредел. До самого горизонта простиралась равнина. Обжитые места мы обходили стороной. Где-то там, на севере, меня ждала Зеркальная вершина. Изо дня в день мы неумолимо приближались к оплоту Лучезарных — Хрустальному Замку. Изредка перекидывались несколькими фразами. Иногда приворовывали овощи с крестьянских полей, так для разнообразия стола. Благодаря Перстню я всегда мог обеспечить нас свежим мясом и теплом.

 

Спустя пять дней вдали показались горы. За время путешествия Джошуа подрастерял часть своего лоска, но не наглости. Он умудрился стащить на одной ферме крестьянское платье. И теперь видок у него был еще тот. Штаны из грубой ткани и шикарные сапоги, длинная рубаха и дорогая шитая серебром перевязь с мечом. Завершала портрет соломенная шляпа, на которую он приколол золотую брошь, усыпанную изумрудами.
К полудню мы заметили конный разъезд. Без лишних споров предпочли избежать встречи и поспешили укрыться в первой же попавшейся ложбине. Благо равнина плавно перешла в холмистое предгорье. Разглядеть всадников толком не удалось, но Джошуа утверждал, что символ на вымпеле принадлежит Лучезарным. Позже у меня в памяти всплыл этот разговор. А в этот момент мне и в голову не пришло поинтересоваться, откуда ему известны военные символы защитников Хрустального Замка. Отлеживаясь в ложбине, Джошуа не придумал ничего лучшего, как донимать меня расспросами.
— И все же я не пойму. Почему ты распустил войско? Почему бежал? Иначе не скажешь.
Я и сам не раз задавался подобными вопросами. И чем ближе конечный пункт моей одиссеи, тем чаще я их задавал. Я перекатился со спины на живот устроился поудобней. Джошуа лежал на боку, подперев ладонью щеку, и по привычке жевал травинку.
— Видения — раз, предчувствие — два, надоело все — три.
Несколько секунд мой спутник обдумывал услышанное.
— С видениями все понятно.
— А мне нет. По началу снились фрагменты жизни незнакомых мне людей. Из мест, где моя нога сроду не ступала.
Я насторожился. Невдалеке кто-то спугнул стайку птиц. На всякий случай раскинул магическую сеть. На пределе возможного уловил затухающее эхо удаляющегося разъезда. Ложная тревога.
— Продолжай.
— Никакого порядка или системы в чередовании снов я не смог обнаружить. Только уверенность, что каким-то образом я имею отношение к происходящему.
— Может, ты устал.
— Или кто-то специально насылал их?
Предположение вызвало легкий интерес.
— Ты кого-нибудь подозреваешь?
— Возможно.
— Очень уклончивый ответ. Уж не меня ли?
— В яблочко!
— А что? — Джошуа Голдблюм, бывший наемник и убийца — совесть Пятнистого Кошмара. Ну как — звучит?
От возбуждения я сел. Штаны и рубаха, перемазанные зеленью, на миг отвлекли меня от спора. Как говорил дед Серега — свинья грязи всегда найдет.
— Переходим ко второму пункту.
— Сколько в последних боях погибло претов?
— Не считал. Спросил бы Конрада.
Я прикрыл глаза, помассировал виски. Тянул время.
— Я спросил. Больше, чем людей. Не говоря уж про монстров. Причем, чем дальше, тем больше.
Джошуа сорвал новую травинку, а изжеванную выплюнул.
— Не пойму. Объясни.
— По-моему, преты вновь стали перерождаться в бхуту. Вспомни, по началу этот процесс прекратился.
— Видимо, так им на роду написано.
— Не у них на роду, тупица. У обладателя Перстня Мрака. Ослепленный жаждой мести, я затеял бессмысленную войну. И тем самым нарушил некое равновесие. Злоба помутила мой разум.
— С кем не бывает.
— Я уподобился Карлосу.
Презрительно сплюнув, Джошуа поднялся. Потянулся, так затрещала рубаха, и изрек.
— Скорей похож на подростка, лишившегося девственности. Слезы, слюни, истерика.
— Да пошел ты…
Джошуа схватил меня за грудки и силой встряхнул.
— Очнись! Дефлорация — неизбежный, может иногда и болезненный, процесс.
И хотя Джошуа орал на меня так, что слышно было за версту, я обратил внимание на его глаза. Чистые, ясные, спокойные. Встряска предназначалась для меня, сам он не испытывал никаких чувств. Словно плохой актер, зазубривший текст. Я легонько пихнул его в грудь.
— Антракт. Я забыл свою роль.
Джошуа попытался привести в порядок мою измятую рубаху. Змеиная улыбочка сменила негодующее выражение лица с необычайной легкостью.
— Так-то лучше.
Взгляд оттаял. Приобрел озорной блеск. Видеть не могу в такие минуты его самодовольную харю. Захотелось сказать какую-нибудь пакость, но на ум ничего не шло. Пришлось спасаться «бегством». Джошуа легко нагнал меня.
— Вот тебе наглядный пример.
— Ты о чем?
Я предчувствовал очередную каверзу.
— Едва начинает припекать пятки, как ты обращаешься в бегство.
От такой наглости я споткнулся и чуть не упал. Крепкой рукой Джошуа вовремя схватил меня за шиворот и удержал в горизонтальном положении. Я болтался в воздухе, как беспомощный котенок.
— Отпусти.
— Ну и обидчив же ты, брат. Смотри не лопни от злости.
— Какие мы правильные, какие добрые. Каждый так и норовит ткнуть мордой в дерьмо.
Желчь кипела в каждом моем слове. А Джошуа — хоть бы хны. Идет себе, улыбается. Еще дважды за день вдали появлялись всадники, но все обошлось. Жара изматывала. Разговор не клеился. Джошуа пытался развлечь меня байками из своей жизни, но я слушал вполуха… и он сдался.
…Может, были с судьбой нелады
И со случаем плохи дела…

Вечер не принес долгожданной прохлады. Я пропотел, устал и готов был послать все к черту. Джошуа шел, как заведенный. Полная противоположность мне. Вершины приближающихся гор закат «облил» вишневым вареньем. Щемящее чувство одиночества накатило с такой силой, что хотелось завыть.
…Он начал робко с ноты до,
Но не допел ее, не до…

Сколько можно бежать? И куда? От реальности, от себя, от любви? Словно загнанный зверь я искал нору, в которую можно было бы забиться. Спрятаться, отсидеться. Бывают моменты в жизни, когда нужно сжать зубы и перетерпеть — советовал дед Серега — и все образуется. Впервые я ему не поверил.
…Ни до догадки, ни до дна,
Не докопался до глубин
И ту, которая одна, —
Недолюбил…

8
Сердобольный кузнец, из богатого села, с мрачным названием Угрюмый Лог, приютил Клайва с Дрень-Брень на сеновале. В дом не пригласил, сославшись на многочисленное семейство. Да и сами друзья не решились бы проситься в том виде, в каком они пребывали. Грязные, оборванные, исхудавшие… Лешачок тяжело перенес заключение, и даже вновь оказавшись на свободе, оставался подавленным. Клайв с жалостью взглянул на товарища, безразлично жующего сухую лепешку, и мысленно пообещал обязательно набить морду этой крысе, Велесу. Сидя в темнице, он под завязку наслушался историй о похождениях их бывшего спутника.
— Что будем делать дальше? — попытался расшевелить лешачка Клайв. — Куда направимся?
Дрень-Брень безразлично пожал плечами, мол, все равно. Он мало походил на того задорного сорванца, которого снарядила в путь Жалейка. Казематы Лучезарных подорвали его дух. И тело.
Несколькими минутами спустя, отряхнув с ладоней крошки, лешачок свернулся калачиком и затих. Клайв уже решил, что он задремал: «Вымотался, бедняга».
— Тимофею мы, кажется, больше не нужны. Лучезарным тоже…
— Какому Тимофею? Велесу что ли?.. А Ласка, а Ивушка, Улла?
— Оно конечно… Только вот возвращаться с пустыми руками…
— Что-нибудь придумаем. Обязательно. Сначала нужно помочь дриадам, а позже… — Клайв угрожающе оскалился, — я найду этого придурка и сверну ему шею.
Еще один горестный вздох был ему ответом.
На утро друзья расспросили у кузнеца дорогу к портовому городу, поблагодарили за ночлег и пустились в путь. Все попытки Клайва расшевелить лешачка терпели неудачу. К обеду они вышли на оживленный тракт. Немного погодя Клайв поймал себя на мысли, что ищет на лицах встречных путников следы паники или беспокойства. Но их не было! Будто и не шла поблизости война. Будто и не вторглись орды нечисти на земли Лучезарных. Все спешили по своим делам. На первый взгляд никому дела не было до Чужака. В конце концов, даже Дрень-Брень обратил на это внимание.
— Может это все ложь, что говорят о Велесе? — с надеждой спросил он, оглядываясь на крестьянскую подводу.
— Видимо, на рынок едут. И ребятишки с ними. Ты бы взял с собой детей, если бы было опасно?
Клайв отрицательно покачал головой. Как ни старался он отбросить навязчивую мысль, и все же и у него тоже начали закрадываться сомнения.
На постоялом дворе Клайв подрядился на разгрузку бочек с солониной. За это хозяин выделил им комнатенку с двумя топчанами и умывальником. Его пожилой, потрепанной временем и невзгодами, матери пришелся по душе сноровистый лешачок. В чулане она подыскала кое-что из поношенных вещей, и друзья по неволе смогли приобрести более-менее приличный вид. А узнав, что им пришлось не сладко от рук Лучезарных, то и вовсе пригласила их на ужин.
К приходу Клайва Дрень-Брень нагрел воду, и они попеременно с удовольствием вымылись. Ужинать спустились в общую залу. Кое-кто из присутствующих покосился на лешачка, но Клайв одним видом отбил у них всякое желание цепляться к нему. Да и старая хозяйка цыкнула на недовольных. Привлекший всеобщее внимание Дрень-Брень стушевался и попытался забиться в самый темный уголок.
— … это еще что вот кум мне рассказывал, что на прошлой неделе призрака видел.
Клайв с Дрень-Брень переглянулись. Лешачок даже перестал уплетать горячую похлебку из овощей.
— Врет, небось…
Незаметно отыскав глазами спорящих, Клайв так и сяк прикидывал в голове услышанное. Между тем компания, по виду из зажиточных крестьян, принялась бурно обсуждать новость.
— Точно вам говорю.
— Спьяну, поди, померещилось. Все известно, что он у тебя любитель окунуть нос в кружку.
Дружный хохот поддержал выдвинутую версию.
— Да чтоб мне никогда жены не увидеть больше, если я вру.
— Чьей жены?
— Ты разве женат?
— Нет, вы послушайте его. Да чтоб избавиться от такой бабы, как у него, я и не таких сказок нагородил бы…
Мужичок не в шутку распсиховался и попытался наскочить грудью на хохочущего соседа.
— Ну ладно, ладно, не ерепенься. Лучше скажи, что и призрак… поди на ночлег к куму напросился.
Новый взрыв веселья охватил уже и соседние столы.
— Нет, только, как заорет «Улы» или что-то наподобии.
После этих слов лешачок схватил Клайва за руку. Тот приложил палец к губам. Молчи, мол, не высовывайся. Несмотря на усталость, вернувшись в комнату, друзья долго не могли заснуть. Дрень-Брень все ворочался с боку на бок и что-то бормотал себе под нос. Поговорить с мужичком с глазу на глаз не удалось. Встревать в разговор Клайв счел лишним, а учитывая реакцию постояльцев на присутствие лешачка, и бесполезным. Поутру оказалось, что крестьяне спозаранку обозом двинулись на ярмарку. Лешачок шибко расстроился и даже отказался завтракать, но Клайв, встряхнув его за шкирку, заставил насильно. При удачном раскладе уже следующим вечером они могли добраться до Реки Судьбы. Выбросив из головы затеплившуюся надежду отыскать Уллу, Клайв настоял на прежнем маршруте. Покидая постоялый двор, они даже не подозревали, как близки от своего товарища, укрывшегося в ближайшей роще. Улла дал себе зарок передвигаться только по ночам. Повстречайся они, и Клайв, возможно, изменил бы свои намерения. Не увидел бы вновь свою возлюбленную. И не… Но, как известно, у истории нет сослагательного наклонения.
9
Стемнело. Привал делать не стали. У спортсменов, говорят, открывается «второе дыхание» — я испытывал нечто похожее. Появилась мысль обратиться Змиуланом и бежать, бежать… До горизонта, навстречу судьбе.
Далеко за полночь Джошуа взмолился:
— Хватит! Это похоже на безумие.
— Почему?
— Ты задаешь слишком много «почему».
На задворках памяти шевельнулось воспоминание. Кто-то мне уже говорил эти слова.
— Это главный вопрос! Не где, не кто, не зачем, не с кем, а Почему.
В той, уже почти забытой жизни, я ответил точно также.
Он знать хотел все от и до,
Но не добрался он, не до…

— Все! Больше не сделаю ни одного шага.
Вытирая испарину, Джошуа рухнул на траву. Раскинул ноги и облегченно вздохнул. Меч уперся в ребро, но не было сил пошевелиться. Я готов был тащить его на себе.
— Улла!
Не успел я глазом моргнуть, как Джошуа вскочил, обнажив меч. Завидная реакция, словно и не он только что изнемогал от усталости. Минута сладостного триумфа. Призрак напугал бесстрашного бойца. Мне на хуторе Сельвии это не удалось.
— Познакомься, мой друг Улла.
Я не верю в совпадения и не люблю в последнее время сюрпризы. Призрак висел в нескольких метрах от нас, и как показалось очень низко над землей. Мне это не понравилось. Меч в руках Джошуа покачивался из стороны в сторону. Он ожидал нападения. Тревога передалась и мне.
— Улла! — взвыл призрак.
— Мы не одни, Велес.
— Догадываюсь.
Зрение Змиулана позволяло мне видеть в темноте, но, кроме призрака, я никого не обнаружил.
— Я проверю.
Перстень оставался темным и холодным. Монстр, упрятанный во мне, предавался любимому занятию — дремал. Все говорило о том, что опасности нет. Однако дед Серега любил повторять — на бога надейся, а сам не плошай. В светлой рубахе я представлял собой прекрасную мишень. И это не улучшало мне настроения. Шаг за шагом я приближался к призраку.
— Велес! За духом кто-то прячется.
— Не может быть.
— Еще как может.
Я обратил внимание, что голос Джошуа доносился справа от меня. Он плавно огибал призрака, тактически оправданный ход.
— Неплохо, господа. Успокойтесь. Я один и без оружия.
Голос показался знакомым.
— Улла! — облегченно заорал дух и вмиг преодолел разделяющее нас расстояние.
На пригорке стоял некто в балахоне, скрывающем его с ног до головы. Низко опущенный капюшон заглушал голос.
— Кто ты?
— Друг.
Краем глаза я следил за передвижениями Джошуа.
— Друзья не подкрадываются.
— Хотел проверить, можно ли тебя застать врасплох.
И в этот момент меня озарило.
— Однажды ты уже пробовал.
— Ты прав. Впрочем, даже не единожды.
— Арбалетный болт, гонцы…
— Добавь еще видения.
— Дикси! — прошептал я ошарашенно.
Джошуа завершил обход. Тщательно, словно на тренировке принял стойку. Не успел я и глазом моргнуть, как он рубанул непрошенного гостя. Как Дикси удалось уклониться от удара — для меня загадка.
— Улла!
— Ты прав, дружище, пора вмешаться.
Взмах руки и две светящиеся ленты опоясали Дикси и Джошуа. Со стороны это выглядело так, будто они впали в детство и увлеченно вращают обручи. На самом деле ни тот ни другой и пальцем не могли пошевелить без моего позволения. Я всегда был склонен к эффектным трюкам. Что поделаешь — надо же как-то восполнять недостаток внешней привлекательности. По поводу умственных способностей здесь вопрос спорный. Хотя если припомнить цветастые многоэтажные выражения деда Сереги, то туп, как пробка — можно воспринимать, как комплемент. Видимо, когда господь раздавал мозги, я стоял в другой очереди. Перстень позволил мне ощутить пьянящее чувство могущества и вседозволенности. Существует выражение — как наркотик. Не знаю. Не пробовал. Но думаю (в меру своих скудных мозгов), что ни один наркотик не сравнится, по силе привыкания, с Перстнем Мрака.
— Улла!
Призрак стремительно возник из темноты, и мне не понравилась его интонация. Беглый осмотр магической сети подтвердил худшие опасения — нас окружали. И нужно признать — в глубине души я был этому рад. Кончилось томительное ожидание, неопределенность. Вряд ли вокруг собрались мои почитатели, не настолько я популярная личность.
— Твоя работа?
Удивленный взгляд Дикси поколебал мою уверенность в собственной проницательности.
— Так-так. Значит, пригрел змею на груди.
Презрительная усмешка Джошуа отбила охоту разговаривать. Злости не было. Просто захотелось удавиться.
— Послушай меня, Велес.
— Заткнись!
— Я хотел тебя предупредить.
Призрак метнулся к Дикси.
— Улла!
Симпатии духа были на стороне седовласого юноши. К моему спутнику он старался не приближаться.
— Времени у нас не много, но поболтать, думаю, успеем. Говори!
— Ты уже и сам догадался, что Джошуа — Лучезарный. Я уточню — бывший Лучезарный. Его с позором изгнали. С ним связано немало грязных историй.
— Ясно! Осталось выяснить, кто ты.
— Я ученик.
— После того, что они сделали с твоей…
— Это всего лишь морок — наваждение.
— Превосходно! Вам, думаю, есть о чем поговорить, а я прогуляюсь. Меня тошнит от одного вашего вида.
С вершины холма открылся прекрасный обзор. Огненное кольцо неумолимо сжималось. Мои преследователи не сочли нужным скрываться. Я попытался сосчитать крапинки факелов, но сбился. Если по количеству судить о серьезности намерений, то Лучезарные решили взять меня в оборот. Это льстило моему самолюбию.
— Как думаешь, дружище, а не устроить ли нам показательное побоище?
— Улла!
— Думаешь, не стоит?
— Улла!
— Знаешь, в детстве меня частенько по ночам мучил один и тот же кошмар…
Призрак исчез. Я стою один на холме. Посреди ночи.
Эскорт из полутора сотен всадников сопроводил меня и Дикси до стен Хрустального Дворца. Джошуа в суматохе скрылся, едва я освободил их от магических оков. И, признаться, бегство моего спутника принесло мне облегчение. Останься он, и пришлось бы решать, как с ним поступить. Заманив меня в западню, он надеялся получить назад свой титул и положение. Появление духа и Дикси смешало его карты.
Узкая мощеная дорога, местами вырубленная в толще скал, обрывалась на краю пропасти. По ту сторону, на непреступной скале возвышался Хрустальный Дворец. На первый взгляд мрачное сооружение, построенное из огромных каменных плит, в духе раннего средневековья, кто-то в шутку назвал дворцом. И я бы не преминул съязвить, если бы не благоговение на лицах окружавших меня воинов. Памятуя, что в чужой монастырь со своим уставом… я промолчал. Бесшумно, словно невесомый, опустился подвесной мост. Без ограждения. На середине я сдуру посмотрел в зияющую пропасть и чуть не лишился чувств. Со слабонервными девицами у меня мало общего, но в данную секунду я ощутил себя щепкой, которую малейший ветерок способен скинуть в бездну. Сказать, что я испугался — практически назвать меня героем. Парализованный ужасом, я вцепился в холку коня. Ему такое обращение пришлось не по вкусу, и он не замедлил возмутиться. Благо к этому времени мы миновали мост. Я не свалился. Скажу больше — Дикси и еще одному воину пришлось изрядно попотеть, снимая меня с лошади.
Со стороны, без тени насмешки, за мной наблюдали несколько человек. Разнообразие покроев одежды, от монашеской сутаны до рыцарского облачения, померкло, едва я взглянул на лица собравшихся. Холодные. Мертвенно бледные. Горящие глаза, казалось, прожгут мою рубаху и испепелят плоть. Они меня ненавидели. Как они меня ненавидели! Причину я не знал, но, кажется, догадывался. Шаркающие шаги дали возможность оторвать взгляд от враждебно настроенной компании. Из-за поворота показался старец, поддерживаемый двумя послушниками. Длинный белый балахон скрывал щуплое иссохшее тело. Спутанные пегие волосы в беспорядке падали на лицо. Слепой. Я был уверен, что не ошибаюсь.
— Вот ты и пришел.
Тихий, как шорох листвы, голос. Его нельзя было не слушать. Голос притягивал и завораживал. Мне показалось, что даже Лучезарные на миг забыли о своей ненависти.
— Сбываются предсказания. Мало кто их помнит. Еще меньше кто в них верит.
Стоящие передо мной Лучезарные явно не хотели верить. А я сам? Во что я верю? Перстень Мрака я заполучил, до Хрустального Дворца добрался. Хотя бы ради любопытства, пусть мне кто-нибудь покажет, в каком месте это «гранитное чудовище» соответствует своему имени. Если верить Топ-Топу, осталось найти Зеркальную вершину и пройти Огненный барьер. И дело в шляпе. Я вернусь домой. Странно, но в двух шагах от цели я не чувствовал радости, Что меня ждет в том мире? Не знаю. На вопрос кто меня ждет, ответ однозначный — НИКТО. И так ли уж я хочу возвращаться?
Старец вытянул руки.
— Подойди!
Прикосновение его рук отчего-то напомнило мне лапки обезьянки. Однажды, спьяну, я чуть не купил у фотографа на ВДНХ, мартышку. Злобный зверек тогда здорово укусил меня за щеку.
— Странный выбор.
— Что — ожидал встретить рыцаря в сверкающих доспехах? Ну, извини!
— Очередная шутка богов. Куда более достойные мужи, с благородными помыслами, пытались добыть Перстень. И вот на тебе — он достался отъявленному прохвосту.
Я и не думал спорить. До меня вдруг дошло, что часть Лучезарных в свое время тоже предпринимали попытки завладеть Перстнем. Тогда становится понятным их враждебное отношение. Зависть. Обычная человеческая зависть к более удачливому претенденту.
— Пойдем. Нам нужно о многом поговорить.
— Я не против, как говорил мой бригадир — … не мешки ворочать.
Думаю, смысл он уловил, а вдаваться в подробности я не хотел. Соперники меня беспокоили, но не сильно. Напало беспричинное веселье, когда «все по барабану».
Мрачное нутро древней крепости внушало уважение… и… жалость. Не таким я представлял себе пристанище Лучезарных. Совсем не таким. Узкие коридоры сменяли полутемные залы, пока мои проводники не остановились у невзрачной двери. Даже замка не было.
— Оставьте нас.
Послушники спешно удалились. Я шагнул к старцу и подхватил его под руки. Он вздрогнул, попытался расправить плечи. Со стороны это представляло жалкое зрелище. Видимо он и сам это понял. Сник, сгорбился. Никогда не считал себя здоровяком, но удерживать слепого было не труднее, чем ребенка.
— И все-таки я дождался, — горестно прошептал он, опираясь на мою руку.
— Ну, я рад за Вас. Один вопрос — чего дождался?
— Кого! Тебя, недоумок.
Я растерялся. Обидно даже! Нагнал страху на полстраны, одолел Князя Тьмы, можно сказать, нахожусь в близких родственных отношениях с мару… и никакого уважения. Он что — слепой? Дьявольщина, он действительно слепой. Но не глухой же? Наверняка слышал о моих похождениях. А кто не слышал? Пятнистым Кошмаром детей пугают. Однако, ну и холодища у них во дворце. Я зябко поежился. Не хватало еще подцепить простуду. Ну и картинка получится — сопливый Властелин Перстня Мрака. Ох, не к добру я развеселился. За порогом взору предстала убогая келья монаха. Лавка, стол, в углу тюфяк. Небогато. Темно и сыро. Магический огонек сотворенный мимоходом внес немного уюта. Фанфары не планировались изначально, но и такого приема я признаться не ожидал. Смотреть было не на что, и я обернулся к старику.
— Вам известно, кто я! Хотелось бы, в свою очередь, узнать с кем имею честь беседовать.
Вот так! Знай наших. Университетов не кончали, но кое-что могем.
— Герцог Шато-Брийон, глава ордена Лучезарных. Вы мой гость и посему не о чем беспокоиться.
Мне… Безумный старик. Не вижу повода для беспокойства, если могущественным орденом руководит дряхлый слепец. Похоже, людская молва здорово преувеличивала значение Лучезарных. И как им удается запудрить мозги уйме народа? Поразительно!
— Ты недоверчив по природе или глуп от рождения?
— Я попросил бы…
— У тебя нет уважения ни к моим сединам, ни к моим титулам.
— Ну…
— Не перебивай!
Я плюхнулся на скамью. По привычке подобрал под себя одну ногу.
— Давайте разбираться. Меня притащил в этот мир…
— По своей воле.
Тут нечего возразить. Самомнение и жажда самоутверждения сыграли со мной плохую шутку.
— Претендентов до тебя было не счесть. Я подозреваю, что человеческие поселения появились в результате первой волны искателей Перстня.
— Черт! Но ведь я даже не знал о нем ничего.
— С каждым столетием искателей становилось все меньше и меньше. Прийти в этот мир можно — уйти нельзя. Знания утрачены. Цели неясны. Никто уже и не помнит, чем является Перстень Мрака.
Отчаянно захотелось курить. Мозги плохо работают. Глупо как-то! Сколько усилий, битв… потерь и вот сижу в келье и толкую со стариком бог знает о чем. Курить хочу. Видимо последнюю фразу я произнес вслух. Старик подошел к двери. Приоткрыл и что-то негромко сказал. Ага! Значит, за дверями все время кто-то был. Подсушивал, подстраховывал, караулил?
Сизый туман наполнил келью. К таким трубкам я не привык — глиняная с длинным чубуком. В зубах не удержишь — челюсть отвалится. Табачок отменный. Ароматный, в меру сухой и крепкий. Перекурили.
— В чем проблема?
— Берешь быка за рога?
— А че тянуть? Я уже здесь.
Старик кивнул головой.
— Действительно — ты уже здесь. А что дальше?
— Хочу домой.
— Твой дом теперь здесь.
Я усмехнулся. Замахал руками, словно разгонял мух.
— Не уверен.
— Ты даже не представляешь, чем обладаешь.
— Насколько я понял — никто не знает.
— Пожалуй…
Шато-Брийон закашлялся. Прижатый к губам рукав окрасился кровью. Я метнулся к дверям.
— Стой! Мне уже никто не в силах помочь.
В проеме возник служка. В руках кружка с дымящимся настоем. Не обращая внимания на возражения, он заставил старика отпить пару глотков.
— Оставь.
Юноша метнул в мою сторону недовольный взгляд. Чувство вины я не испытывал и поэтому проигнорировал выпад. Хватает и своих забот, чтобы еще вмешиваться в чужие. Наконец служка, уложив старика в постель, удалился.
— Может, стоит отложить разговор?
— Нет! Мое время кончается.
Глупо было спорить. Я удивился другому — в чем у него еще душа теплится. Если верить услышанному, долгие годы Шато-Брийона поддерживала надежда увидеть избранника Перстня Мрака. Боюсь, как бы это не подорвало остатки его сил. Что может быть печальнее, чем сбывшаяся мечта? Мечта несбыточная! Парадокс. Жизнь — сплошной парадокс. Старик унял кашель и пытался привлечь мое внимание жестами.
— Отдохните немного.
— У тебя есть силы… Орден расколот. Ты его объединишь и возглавишь.
— Может еще отдать вам ключ от квартиры, где деньги лежат?
— Заткнись. Ключ у тебя на пальце.
— Скорей билет домой.
Переждав приступ кашля, я подал ему кружку. Слабеющей рукой он оттолкнул ее.
— Добраться до Хрустального дворца можно через подземелье. Войти… Никто не знает.
— Мне нужна Зеркальная вершина.
Я готов был вцепиться ему в глотку.
— Ворота в другие миры… Заперты… времен…… Тебе решать…
Голос затих. Он пытался еще что-то сказать, но я не понимал. Сплошные хрипы. Кто запер Звездные врата? Почему?
— Кто такой Топ-Топ?
— Не-не знаю.
Горлом хлынула кровь. От неожиданности я заорал благим матом. Вбежал юноша, потом еще один. Минуту спустя келья наполнилась народом. Почему-то все поглядывали на меня. Уж не думают ли они, что я укокошил старика? Была нужда.
— Что вы так смотрите? Лучше сделайте что-нибудь.
Вперед выступил закованный в латы скуластый, раскосый воин.
— Приказывайте, магистр.
Этого еще не хватало! Своих забот полон рот.
— Пришлите лекаря.
— Он уже здесь.
У постели хлопотал дородный, заросший по самые брови, темноволосый мужчина. Свалявшиеся космы и растрепанная борода плохо сочетались с моим понятием о врачах. С виду он больше походил на разбойника с большой дороги. Грязный камзол с засаленными отворотами и кожаные штаны для верховой езды, выдавали в нем человека знакомого с дальними дорогами не понаслышке. Вот только насколько он хорош как врач? Шато-Брийон не успел рассказать об Огненном Барьере. И что произойдет, когда я отопру ворота Хрустального дворца? Судя по всему, ответов я уже не получу. Делать здесь мне больше нечего.
— Я хотел бы передохнуть. Привести в порядок мысли.
— Следуйте за мной, магистр. — Поманил меня щеголевато одетый молодой человек.
Вновь бесконечные лестницы и переходы. Пару раз мы упирались в тупики, но это отнюдь не смущало провожатого. Мое раздражение нарастало по мере того, как мы плутали в лабиринте замка, но я пытался держать себя в руках. У меня появилось подозрение, что надо мной просто издеваются.
— Милейший, вам не кажется, что за это время пока мы бродили, можно было трижды обойти весь замок?
— Истинно так, — с улыбкой подтвердил щеголь. — Трижды.
— Тогда кончай балаган. Я не расположен к шуткам.
— Прошу!
Он свернул за угол и толкнул дверь.
Дом, милый дом. Они, что ограбили Забудь-Забудь? Довольный произведенным эффектом, провожатый посторонился.
— Ваши покои.
Позже. Все позже. А сейчас ванна, кофе… и отдых. Я ни секунды не сомневался, что найду все перечисленное. И возможно даже кое-что еще сверх того. Но… С ней разберусь — тоже позже.
Утром служка сообщил, что Шато-Брийон «ушел в лучший мир». Надеюсь, он обретет там покой. И ответы! Мне же предстоит искать их… здесь и сейчас.
Из небольшого зарешеченного окна падал тусклый свет. Раньше я никогда не забирался так высоко в горы. Дома, на Земле еще в юности, мы с друзьями отправились по турпутевке. Тогда горы произвели на меня неизгладимое впечатление. Саяны. Разочарование наступило раньше, чем мы прошли маршрут. Заготовленные стоянки, маркировки на деревьях, идиот проводник — студент пединститута. Был ли это поход в горы? Вряд ли. Загородная прогулка для «городских клопов».
Первозданно-девственный хаос за окном ни в коей мере не был похож на ухоженную «площадку для прогулок». Эти горы меня пугали дикой необузданной красотой. Перстень пугал могуществом. Никто из претендентов не знал, что Перстень Мрака, как дает силу, так и захватывает душу. Кто выйдет победителем из этой схватки? Неизвестно.
Ответственность за целый мир свалилась на мои плечи. Видит бог, я этого не хотел. Взглянув на прошлое, я сознаю, что всегда боялся ответственности. Бежал от нее. Но, видимо, от судьбы не скрыться.
Я выпил чашечку кофе, выкурил трубку. Иногда до моего слуха долетал звон мечей, чей-то предсмертный возглас. Весть о моем назначении облетела замок и, похоже, не всем она пришлась по душе. В коридорах, как повелось испокон веков, резали недовольных. А заодно под эту лавочку и неугодных. Поди потом разберись. Не исключено, что все происходило совсем наоборот, и под нож шли мои приверженцы. Как бы то ни было, и у тех и у других пока хватало ума не соваться ко мне. Из озорства захотелось выйти и рявкнуть — «Тихо. Чапай, думать будет!» Ведь не поймут. А подумать нужно о многом. Завернувшись в мягкий бардовый халат, я залез с ногами в кресло. Бежать больше некуда! От себя не спрячешься. По привычке я оттягивал решение. Карусель образов и событий набирала скорость, наполняя мое сознание паникой.
Стук в дверь. Приглушенные голоса. Пятнадцать шагов отделяют меня от… Сейчас я встану, распахну дверь и скажу:
— …..
И это будет правильно.

 

В тексте использованы стихи В. Высоцкого, И. Заморского и Ю. Шевчука.
Назад: Пятнистый Кошмар
На главную: Предисловие