Книга: Колесо войны
Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6

Глава 5

Северные пустоши. Гора Анхат. 3.12.1405
Вождь рода Океанских Ястребов Фэрри Ойкерен стоял на огромном дымном пепелище, которое чёрной кляксой выделялось на белизне покрытых свежим снегом полей вблизи реки Ачкинтот, и пытался взять под контроль переполнявшие его душу чувства. Ярость и гнев, боль потери и ненависть, злоба и горечь обиды. Дикая взрывная смесь из сильнейших человеческих эмоций бурлила в нём, старалась вырваться наружу боевым кличем или действием, и подталкивала к необдуманным поступкам и шагам. Но Ойкерен не зря был вождём, и не просто так его выбрали главой рода. Этот сильный человек смог обуздать свои чувства и собраться. И, ещё раз оглядевшись по сторонам, он поморщился и посмотрел на солнышко, красно-жёлтым краешком показавшееся из-за линии горизонта. При этом он машинально отметил, что день наверняка будет на редкость ясным и погожим, и направился к караульному помещению, откуда доносился сильный запах горелой человеческой плоти.
Высокие сапоги Ойкерена загребали пепел, грязь и сажу. Сделав очередной шаг, который взметнул над землёй чёрную гаревую пыль, он увидел под ногой серебристый металлический кружок. Вождь остановился, нагнулся, взял кусочек металла в руку и обтёр его о свою запачканную кровью и грязью куртку. После этого он раскрыл ладонь и увидел то, чего не ожидал. Перед ним была эмблема – серебряный круг, в котором находился ещё один, красного цвета, а на нём – заострённая с обоих концов тонкая серебряная палочка, руна «Справедливость».
Опять в душе Ойкерена, который узнал эту эмблему, поднялась буря. Ему захотелось разорвать своего врага, и беспокойные мысли, лихорадочно сменяя одна другую, забегали в его голове: «Здесь был Ройхо! Опять проклятый оствер! Этот граф становится уже не просто моим кровником, а врагом всего нашего рода. Проклятый ублюдок! Он ответит за всё! Я убью его! Нет! Лучше возьму в плен и вырву ему кадык! Нет! Я стану резать его на мелкие кусочки! Начну с пальцев, а закончу головой!»
От злости Ойкерена стало трясти. Однако вождь заставил себя успокоиться, спрятал эмблему в карман куртки, вышел на припорошенный густой чёрной копотью снег за пределами пепелища и двинулся к своим ближайшим помощникам, которые находились неподалёку и ждали его решений. Он постарался выкинуть из головы мысли о Ройхо. Это у него получилось. И к признающим его власть младшим вождям подошёл уже не разъярённый человек, который готов лично ринуться в бой и своими руками разорвать на куски тело врага, а уверенный в себе и умудрённый немалым жизненным опытом глава рода, который отвечает не только за себя, но и за тысячи сородичей.
Ойкерен остановился и посмотрел на закованного в железо угрюмого широкоплечего боевого вождя (тысячника) Сантрэ Обера, который командовал всеми молодыми воинами рода Океанских Ястребов, а во время серьёзной войны или в большом походе являлся заместителем главы рода и начальником его штаба. Затем перевёл взгляд на престарелого горбуна Дарни Беренца, который отвечал за внутреннюю жизнь зимнего поселения и разрешение всех споров среди родовичей. После этого глаза Ойкерена сверху донизу пробежались по гибкому и стройному мужчине в боевом ламеллярном доспехе из кости, главе всех «диких» нанхасов, Ратэрэ Дючину. Остановив свой взор на верховном шамане рода, седая голова которого была обмотана окровавленной тряпицей, Ойкерен громко спросил его:
– Скажи мне, уважаемый Риаль Катур, как так случилось, что враги смогли спокойно к нам подобраться, а ты и твои ученики их не почуяли? Где ваша хвалёная сила и чутьё? Почему духи не предупредили вас?
Шаман поморщился, прикоснулся рукой к голове и произнёс:
– Потише, вождь. У меня голова болит.
– Можно и тише, – снизил голос Ойкерен. – Но я хочу получить ответы на свои вопросы. И не потом, а здесь и сейчас.
– Ответ прост, Фэрри Ойкерен. – Старик вновь поморщился. – С врагами был очень сильный и опытный чародей, который смог усыпить бдительность существ дольнего мира и этим прикрыл подход нашего врага.
– Кто этот чародей? Он сильнее тебя?
– Я не знаю, кто он. Но это оствер и, судя по всему, жрец одного из богов смерти, может, адепт Сигманта Теневика. А что насчёт силы этого чародея, то – нет, он не сильнее меня, наверное, мы равны. Но у него есть боевые артефакты, которых нет у нас, и они дали ему преимущество в ночном бою. С их помощью он воскресил мёртвых воинов и лосей, которых враги расстреляли из засады, и кинул их на нас. И именно артефакты позволили ему быстро воздвигнуть на дороге «Облако праха», которое задержало нас и дало остверам возможность отступить без больших потерь. Если бы не это, они уже были бы мертвы.
– Я понял тебя, уважаемый Риаль. Всему виной остверский чародей. И у меня следующий вопрос. Если мы настигнем вражеский отряд и этого жреца, шаманы его одолеют?
– Да, вождь, в этом можешь не сомневаться. Мы готовы к бою. Мои лучшие ученики получили боевые артефакты, а наши духи напоены силой.
– Хоть это хорошо. – Ойкерен удовлетворённо кивнул и повернулся к Дарни Беренцу: – Что у нас с припасами?
– Плохо дело, – проскрипел покалеченный в боях с Акулами горбун, которого даже лучшие целители рода не смогли полностью излечить, но он не сломался и свои таланты тактика и хорошего организатора направил в мирное русло. – Все наши продовольственные запасы сгорели, а стада оленей и молодых сохатых остверские диверсанты загнали в овраги. Я уже отдал приказ, чтобы женщины и подростки отправились к месту гибели животных и начали разделку туш. Всё мясо спасти не сможем, но большую часть возьмём, и на этом, с теми запасами, которые есть в поселении, мы сможем продержаться полтора месяца, а если ввести режим жёсткой экономии, и два. Затем придёт голод, и, чтобы выжить, нам придётся забивать верховых животных. Дичи вблизи поселения нет, мы её всю истребили, а река уже начинает покрываться льдом. В общем, ничего хорошего, хотя всё могло быть и хуже.
– Каковы твои рекомендации, уважаемый Дарни?
Беренц тяжко вздохнул, посмотрел на дымящиеся руины складов, постройкой которых он руководил, и ответил:
– Воины должны отложить в сторону атмины и стать охотниками. До сильных морозов есть ещё пара недель, и они успеют набить дичи дальше к западу и северо-западу от горы Анхат. Кроме того, необходимо собрать караван, который вместе с тобой отправится к идущим по нашим следам Совам и Орлам. Надо переступить через себя и свою гордость и попросить соплеменников о помощи. Они не откажут. Таковы мои рекомендации, следуя которым мы переживём эту зиму. В противном случае старики и самые малые дети до лета не дотянут.
Глава рода молча покивал, но на предложения Беренца пока ничего не сказал. Он понимал, что горбун прав. Но его внутренняя суть воина противилась этим рекомендациям. Вождь хотел боя и мести, а вместо этого ему придётся унижаться перед Совами и Орлами, которые хоть и братья по крови, но не преминут упрекнуть незадачливых Ястребов в неосторожности и намекнуть на их слабость. Однако придётся терпеть и выслушивать советы других вождей, иного выхода нет. Но это произойдёт лишь после того, как свершится справедливая месть. А пока он обратился к Сантрэ Оберу:
– Что у нас с военными силами, старый товарищ, и какова обстановка?
Насупленный тысячник повёл своими мощными плечами, звякнул металлом доспеха, набычился и сказал:
– Отряды остверов отступили на юг. Сейчас они у речки Эйски, в двадцати пяти километрах от нашего лагеря. В ночном бою мы потеряли двести семьдесят воинов, семерых шаманов и почти полторы сотни сохатых. Потери врага незначительны – пять десятков убитых, и нами были взяты пленники, шесть человек, которые показали, что против нас смешанный отряд из герцогства Куэхо-Кавейр. Сейчас южан осталось около восьми с половиной сотен, и среди них не меньше тридцати магов. Мои разведчики следят за ними, а две сотни наших самых быстрых воинов и два десятка шаманов начали фланговый обход противника. Воины рода готовы гнаться за остверами хоть до самой их поганой империи. Но прямо сейчас мы можем выставить только пятьсот всадников и полсотни чародеев. Ещё столько же дадут наши союзники. Решение за тобой, вождь. Но моё мнение таково: необходимо настичь налётчиков и всех перебить. Нельзя давать слабину. И если мы хотим догнать врагов, то действовать необходимо прямо сейчас, а иначе они могут разбежаться по пустошам, и найти их будет затруднительно, тем более что наши воины и верховые животные будут нужны в поселении.
Обер замолчал, а Ойкерен обдумал его слова и огласил своё решение:
– Собирайте всадников и всех шаманов, которые могут сражаться. Через час выступаем. За пару дней мы уничтожим диверсантов, ни один не уйдёт, а затем займёмся вопросами продовольствия. Воины станут охотиться, а я лично отправлюсь к нашим соплеменникам, Полярным Совам и Горным Орлам. Я так решил!
Вожди и верховный шаман приняли волю главы рода. Ни один ему не возразил. И они отправились заниматься своими делами. Беренц – организовывать подростков и женщин, которые станут разделывать загубленных остверами животных, Риаль Катур – готовить к сражению шаманов, а Сантрэ Обер – вооружать воинов. Рядом с Ойкереном остался только Ратэрэ Дючин, который дождался, пока они останутся с вождём Океанских Ястребов один на один, и заговорил:
– Когда ты звал нас в поход на остверов, Фэрри Ойкерен, то пообещал, что мы всегда будем сыты, получим долю от добычи и благодатные земли, где можно поселиться и не знать бед. Теперь же все продовольственные склады, которые мы заполняли вместе с вами, уничтожены, и вскоре мои люди, когда очнутся и отойдут от боевой горячки, начнут задавать вопросы. Ты знаешь, что они спросят, и я это знаю. И мы оба прекрасно понимаем, что будет потом. Люди скажут, что Океанские Ястребы ослабли, а ты нас обманул, и поэтому надо откочевать от вас и снова разделиться на маленькие племена, которые смогут самостоятельно прокормить себя в тайге, на озёрах и реках. Голод сделает своё чёрное дело, недовольство будет нарастать, и начнётся раздор. Часть воинов постарается спрятаться от вас, а другие попробуют разграбить ваши запасы, которые пришлют Совы и Орлы. А женщины и молодёжь пойдут туда, куда их поведут главы семейств. Я этого не хочу, потому что быть вождём большого сообщества мне нравится гораздо больше, чем возглавлять маленький, затерянный в лесах род в полсотни человек. И я понимаю, что новое разделение только-только сплотившихся потомков народа нанхасов – это очередной откат в дикость. Поэтому я и преданные мне люди готовы поддерживать тебя до конца. Однако долго мы не выстоим. Нам нужна уверенность в завтрашнем дне и твоя поддержка. И сейчас я хочу спросить тебя, Фэрри Ойкерен: ты поделишься с нами своими припасами по-братски или моё племя будет вынуждено само о себе позаботиться?
Опытный Ястреб этого вопроса ожидал, но Ойкерен не думал, что он прозвучит так скоро. Однако вождь сориентировался быстро и, положив левую руку на правое плечо Дючина, который одним из первых диких нанхасов присоединился к его роду в походе на юго-запад, произнёс:
– Всё останется как прежде. Когда-то я сказал тебе, что поведу твоих воинов к великим битвам и подвигам, а ты станешь большим вождём. Теперь под тобой десятки тысяч людей. Твой походный шатёр полон богатств, и твоё ложе согревают самые красивые женщины из всех присоединившихся к нам племён и родовых веток. И теперь, когда до границ империи Оствер остаётся один рывок, отступать нельзя. Да, имперцы нанесли коварный удар, которого мы не ожидали, и теперь нам придётся туго. Но они не знают, а может, не хотят обращать внимания, что за нами всё племенное сообщество Десять Птиц. Соплеменники обязательно помогут нам, а значит, и вам. Поэтому я, Фэрри Ойкерен, от своих слов и обязательств не отрекаюсь. Между нами всё по-прежнему, и твои люди получат свою долю от продовольственных запасов моего рода. Однако поголодать всё же придётся. Но вам ведь не привыкать?
Ойкерен убрал руку с плеча Дючина, а тот, выражая своё почтение к словам главы Океанских Ястребов, слегка поклонился и произнёс:
– Ты прав, храбрый и мудрый Фэрри Ойкерен. Надо идти до конца, и эта голодная зима будет не первой, которую мы переживём. Мои воины будут с тобой, и мы удержим людей нашего племени в узде. Однако прежде чем я вернусь к соплеменникам, у меня есть ещё один вопрос.
– Спрашивай.
– Что с зимним походом к границам Оствера, он состоится?
– Да. К сожалению, нас будет не пять тысяч, как мы планировали, а гораздо меньше. Сам понимаешь, молодняк сохатых и оленей для упряжек уничтожили остверы, и часть верховых лосей теперь придётся оставить в поселениях. Но этой зимой мы всё равно атакуем империю. Пусть южане не думают, что поставили нас на колени. Ну и кроме того, мы постараемся добыть в их землях зерно, муку и прочие припасы, которые помогут нашим людям пережить зимнюю и весеннюю бескормицу.
– Я всё понял.
Ратэрэ Дючин снова поклонился и, резко развернувшись, широкими шагами пошёл к своим приближённым. А Ойкерен дождался, когда к нему подведут боевого лося, и, вскочив в седло, хотел направиться в казармы для молодёжи, где в учебном лагере собирались воины и шаманы, которых он должен был возглавить в погоне за имперцами. Однако произошла заминка. К вождю подскакал посыльный, молодой Ястреб на старом сохатом без седла, с одним недоуздком на голове животного, и выкрикнул:
– Вождь! Твоего сына нашли!
– Какого сына?! – не понял Ойкерен, подумав о том, что в его семье очередная беда, и сердце бывалого воина вздрогнуло.
– Сотника Мака!
– Как Мака?! Где?! Что с ним?!
– Его обнаружили на тропе, по которой уходили остверы. Он не ранен и не связан. Его просто бросили. Сейчас он в паре километров отсюда возле дороги, там, где наших воинов из арбалетов обстреляли.
– Веди!
Посыльный повернул своего сохатого в сторону дороги, а вождь и его телохранители пристроились следом. И через несколько минут быстрой скачки они оказались в широком распадке, где минувшей ночью подлые остверы устроили засаду на молодых воинов, которые спешили к горящим складам. Трупы людей и раненые уже давно были отправлены в казармы, а туши десятка погибших лосей лежали у обочины. На самой дороге находилось пятеро бойцов и шаман Вервель Семикар, дозор, который осматривал местность и обнаружил Мака Ойкерена. Все люди полукругом стояли вокруг одинокого человека и молчали.
Старший Ойкерен спрыгнул на землю. Ему расчистили проход, и он сразу увидел своего сына, который не был похож на себя прежнего. Заросшее, грязное и оборванное существо, раскрыв рот и задрав голову, смотрело на небо. Из уголка рта на его подбородок стекала тягучая слюна, а в синих глазах не было ни единого проблеска мысли. Но всё же это был он, некогда бесстрашный и сильный воин из рода Океанских Ястребов, гордость своих родителей и сотник разведчиков Мак Ойкерен.
Отец обхватил лицо сына обеими руками и всмотрелся в него. Ноль эмоций. Тупая органическая болванка смотрит в его глаза и ничего не соображает. И, подспудно понимая, что ответа не услышит, Фэрри Ойкерен стал встряхивать своего первенца и попытался дозваться до него:
– Мак, очнись! Ты слышишь меня?! Скажи хоть что-нибудь! Что с тобой сделали?!
Молчание. Болванка могла отвечать только на конкретные вопросы, касающиеся прошлой жизни Мака Ойкерена, а все остальные игнорировала, такую установку дали ей чародеи из имперской магической школы «Гарджи-Тустур». Отпустив сына, отец отступил назад. Он посмотрел на хмурого Вервеля, который виновато пожал плечами и произнёс:
– Это бесполезно, вождь. Остверы лишили твоего сына и моего друга разума.
– И ничего нельзя сделать?! – выкрикнул глава рода.
– Ничего. Это древняя магия. На берегах Форкума только в племени Серых Теней и у их собратьев Полуночников могли бы помочь Маку. Ну, может, ещё ламия могла бы попробовать что-то сделать.
– А где она?!
– Не знаю. Отири покинула поселение вчера вечером, и с тех пор её никто не видел. Да и не важно всё это, вождь. Скорее всего, ламия не станет лечить предателя, пусть даже и невольного.
– Что ты сказал?! – Вождь схватился за свой атмин и навис над шаманом.
Однако Вервель не отступил, а ответил:
– Я сказал правду. Маку промыли мозги, и он рассказал врагам обо всём, что знал, а знал он немало. Поэтому остверы и смогли так легко подобраться к нам вплотную и нанести свой подлый удар.
Ойкерен глубоко вздохнул, задержал дыхание, сосчитал до двадцати, выдохнул, отпустил рукоять оружия и подумал, что Семикар прав. Невольное предательство сына накладывает отпечаток на всех Ойкеренов и на него как на главу семьи. Это позор и презрение рядовых сородичей, которые усомнятся в нём и в его праве отдавать приказы. Это склоки, интриги, борьба за власть и нарушенное единство Океанских Ястребов. А единство необходимо, иначе эту зиму не пережить. Кроме того, по законам, которые были общими для всех белоголовых, лишённый разума должен умереть, ибо он становится обузой для всей своей семьи, рода и племенного сообщества. И это означало, что привезти Мака в поселение глава рода не мог, точно так же как и спрятать его.
Ещё раз вождь вобрал в себя прохладный воздух и зажмурился. А когда открыл глаза, то уже знал, что должен сделать.
Чёрной молнией атмин вырвался из ножен. Блеснула узкая полоска кривого клинка. И голова того, кто когда-то был сотником Маком и сыном вождя, полетела на дорогу, а из тела, которое ещё некоторое время простояло на ногах, стала толчками вырываться кровь. Секунда. Другая. Третья. И, сильно покачнувшись под напором прилетевшего с реки свежего ветерка, тело упало рядом с головой. А застывший бурыми комками, истоптанный ногами и копытами снег окрасился свежей кровью.
Ойкерен оглядел молодых воинов, которые всегда брали с него пример, посмотрел на своих верных телохранителей и, заглянув в глаза Семикара, чеканя каждое слово, сказал:
– Запомни. Мака Ойкерена здесь не было. Он сгинул в империи. – Вождь сделал паузу и, медленно обводя жёстким колючим взглядом воинов, добавил: – Это должны помнить все, кто здесь стоит. Вы ничего не видели и никого не находили. Так нужно. А если кто-то проболтается, того я объявлю лжецом, вызову болтуна на бой и вырву его длинный язык.
Все воины, как один, склонили головы. Этот знак был красноречивей всяких слов. И за всех высказался Семикар:
– Мы будем молчать, вождь. Всё и так понятно. Наш род находится в трудном положении, а ты – наш глава, и мы тебе верим.
– Хорошо. Тело этого воина, – Ойкерен указал клинком на труп сына и спрятал оружие в ножны, – положите в общий погребальный костёр, в самый низ, чтобы его никто не увидел. – Сказав это, вождь повернулся к своим охранникам и произнес: – Сейчас едем в казармы. Пора догнать поганых южан и отомстить им за наших сородичей. – Он бросил последний взгляд на сына, точнее, на его голову, которая, лёжа на затылке, открытыми глазами продолжала смотреть на небо, и повысил голос: – Мы отомстим за всех!
– Хей-я-а!!! – поддержали его воины родным для всех северян боевым кличем. – Месть!!!
Реакция воинов была предсказуемой, Ойкерен был удовлетворён. И, снова оказавшись в седле, он направил своего мощного боевого быка к казармам молодых воинов, где собирался ударный кулак из самых лучших бойцов его рода и союзников, который должен был размазать врага по пустошам.
Вождь гнал сохатого без всякой жалости. Как обычно, мощное животное вырвалось вперёд, и только тогда, на краткий промежуток времени оказавшись в одиночестве, Фэрри Ойкерен смахнул две крупные слезинки, которые сами по себе выступили на его глазах при воспоминании о сыне и о том, что вождь был вынужден сделать. Впрочем, влага на щеках вождя могла появиться и из-за ветра, потому что больше слёз не было. И вскоре во главе тысячи закованных в броню всадников и одной сотни готовых к сражению и вооружённых боевыми амулетами шаманов внешне совершенно спокойный глава Океанских Ястребов помчался вдогонку за врагами, среди которых он надеялся найти своего кровника – остверского графа Уркварта Ройхо.
Назад: Глава 4
Дальше: Глава 6