Книга: Посмертный образ
Назад: Глава 6
Дальше: Стасов

Каменская

Все-таки Коротков оказался прав, она действительно с самого утра была не в себе, но причину поняла только в середине дня. Именно сегодня, в понедельник, открывалась международная конференция, которую организовывал и проводил институт, в котором работал Алексей. И Настя нервничала, потому что конференций таких на ее глазах за последние годы прошло великое множество, и она прекрасно знала, сколько неожиданных накладок и неприятностей может возникнуть в любой момент. В оперативной типографии сломается ризограф, и тираж сборников тезисов не будет готов в срок. Водитель, посланный в аэропорт встречать иностранного гостя, застрянет по дороге с поломкой. На теплоцентрали произойдет авария, и в гостинице института, где расселят высоких гостей, не будет горячей воды. Перед самым началом пленарного заседания в актовом зале откажет техника. А еще случаются совершенно замечательные ситуации, когда какой-нибудь самолет не прилетит вовремя, кто-то из докладчиков не успеет прибыть к началу заседания, и тогда нужно срочно делать перестановки выступающих, одновременно обрывая телефон, чтобы выяснить, вылетел ли ученый муж и имеет ли смысл ждать его с этим опаздывающим рейсом или он остался дома. А дом этот зачастую находится далеко за океаном. Однажды у Алексея такое уже произошло, а закончилось весьма неожиданно. Профессор из Норвегии, известный своим склочным характером, заявил, что в отсутствие своего коллеги из Канады он выступать не будет, ибо его выступление посвящено дискуссии по поводу той научной доктрины, которую проповедует канадец, и без доклада последнего ему, дескать, делать на трибуне нечего. Но выступать на секционных заседаниях он тоже не намерен, он согласен только на пленарное. Так что если опаздывающий коллега из Канады не появится в институте до окончания пленарного заседания, то он, норвежский профессор, покинет конференцию и вернется домой. Канадский ученый, к сожалению, вовремя не успел появиться, и с норвежским математиком дело дошло чуть не до скандала.
Настя то и дело посматривала на часы, чтобы не упустить момент, когда можно будет позвонить Леше. С десяти утра до тринадцати тридцати – пленарное заседание. Потом до пятнадцати часов – обед. Вряд ли Лешка появится в своей лаборатории, он должен будет торчать на обеде вместе с гостями. После обеда и до семнадцати часов – продолжение заседания. Вот, пожалуй, в интервале от четверти шестого до шести можно попробовать. Если после заседания все отправятся на банкет по случаю открытия конференции, то Лешка должен будет забежать к себе за курткой или плащом. Но это, конечно, при условии, что он пришел в институт не в одном костюме. А с него станется…
До четверти шестого было еще много времени, и Настя снова занялась анализом информации, полученной об Алине Вазнис, ее жизни и окружении.
Подруг не имела. Пожалуй, она действительно их не имела. Версию о том, что подруги были, но Алина их не афишировала, можно пока оставить про запас. Судя по словам ее мачехи, одинокой и замкнутой она была с самого детства.
Эмоционально холодная, по оценке Смулова. Никто, по словам помрежа Альбиковой, не испытывал на себе ее доброты. Не склонная к сантиментам и жалости, судя по истории с Зоей Семенцовой. Не прощающая обид, но готовая мстить исподтишка, о чем свидетельствует ее поведение в ответ на оскорбление, нанесенное Ксенией Мазуркевич. Одержимая идеей мести, возмездия, что проявилось в ее записях об образе Азучены из «Трубадура».
Не подвержена порывам, хорошо контролирует свое поведение. Молодая красивая женщина, в последние два года – звезда экрана, и не дала своему любовнику Смулову ни малейшего повода для ревности. В то же время озабочена проблемой вины, это уже из записей о Джильде. И не особенно верит в невинность и целомудрие, если судить по этим записям.
Что же она за человек? Монстр, бессердечный и глубоко циничный?
Настя бросила взгляд на часы – половина пятого.
Так, что еще мы знаем об Алине? Неразвитая устная речь. Бойкое перо.
Дневник! У нее должен быть дневник! Господи, это же было так очевидно! Куда подевался Коротков? Нужно срочно его найти.
Но Настя понимала, что найти Юру не так-то просто. Ладно, можно попробовать договориться со следователем. Жаль, что убийство Вазнис ведет не Ольшанский, с этим следователем Настя всегда могла найти общий язык.
– Борис Витальевич, – торопливо заговорила она, когда дозвонилась наконец до следователя Гмыри. – Нужно еще раз осмотреть квартиру Вазнис. У нее должен быть дневник.
– Откуда сведения? – коротко спросил Гмыря, который не признавал никаких «вычислений» и опирался только на достоверные факты.
– Мне так кажется. Понимаете, по свидетельству людей, знавших потерпевшую, у нее не были развиты навыки устной речи, другими словами, она плохо говорила, запиналась, не могла внятно выразить мысль. Но я читала записи, сделанные ею в свободной форме, что-то вроде литературного эссе, и могу сказать, что письменная речь у нее развита более чем хорошо. При этом стиль изложения она избирает в форме диалога с невидимым собеседником. Понимаете? Я уверена, это следствие давней привычки вести дневники.
– Если бы дневники были в квартире, мы бы их изъяли, – сухо ответил следователь. – Не считай всех дураками.
– Борис Витальевич, не поймите меня превратно, но на труп Вазнис дежурная группа выезжала около девяти утра. Это же конец суточной смены, все устали, внимание притуплено, могли и пропустить. Я никого не хочу обидеть, но…
– Ладно, – неожиданно сдался Гмыря, и Настя поняла, что он торопится куда-то и хочет побыстрее от нее отделаться. – Завтра с утра пораньше съездим, до работы.
– А сегодня? Никак нельзя? – робко попросила она.
– Сегодня никак. Все, до завтра. В семь тридцать у дома Вазнис.
Не повезло, огорченно подумала Настя. Теперь придется ждать до завтра. Можно было бы, конечно, схулиганить и съездить туда без следователя. Но вся беда в том, что ключи от квартиры находятся у него. Оба комплекта: и те, что лежали в прихожей на тумбочке и принадлежали самой Алине, и те, что отдал Смулов.
Ладно, ничего не поделаешь. Но раз уж завтра они поедут на место преступления, надо извлечь из этого максимальную пользу. Во что была одета Алина Вазнис, когда ее убили? В ночную сорочку и пеньюар. О чем это говорит? Либо о том, что визит убийцы был неожиданным, либо о том, что она ждала хорошо знакомого человека, любовника или подругу. Харитонов утверждает, что предварительно позвонил Алине и предупредил, что заедет, привезет деньги. Могла она открыть ему дверь в таком виде? Нет, женщина, которая за четыре года не дала Смулову ни малейшего повода для ревности, не могла принимать постороннего мужчину в столь легкомысленном одеянии. Что из этого следует? Два варианта. Первый: Харитонов лжет, он не звонил Алине, заявился без звонка. Но если врет, то зачем? Бессмысленно. Какая разница, звонил он ей или нет? Сказал бы правду. Второй вариант: Харитонов позвонил, Алина встретила его вполне одетая, взяла деньги, и он ушел. А убил ее кто-то другой и сделал это гораздо позже, когда она уже разделась и собралась ложиться.
Вернемся к первому варианту: Харитонов заявился без звонка около десяти вечера. Алина открыла ему дверь в полупрозрачном одеянии. Зная Алину не первый день, он понимает, что, предупреди он ее о своем визите, – она бы непременно оделась. Девушка строгих правил. Он убивает ее, придумывает ложь о предварительном звонке, рассчитывая на то, что Настя или какой другой сыщик будет рассуждать именно так, как она сейчас и рассуждает. А сами не догадаются – можно и подсказать, бросить ненароком, что, мол, Алина была в брюках и в свитере. А коль нашли ее мертвой в пеньюаре, то, стало быть, убийца – не он. Правда, чтобы до такого додуматься, нужно иметь хорошие мозги, но кто сказал, что у Харитонова они плохие? Неудачник в делах не означает «дурак». Просто неудачник. Вот и объяснение тому факту, что деньги он собрал уже к пяти часам вечера, а к Вазнис приехал только в десять.
Настя открыла блокнот и быстро отыскала телефон Николая Степановича Харитонова. Телефон был служебным, принадлежал «Сириусу», и ей долго объясняли, что Харитонов вышел куда-то, может быть, на третий этаж, может быть, на первый, а может, его и вовсе нет уже, время-то – шестой час.
Настя попросила оставить ему записку со своими телефонами и снова принялась накручивать диск. Она чуть было не пропустила время, когда можно было начинать искать Алексея.
В институте все время было занято, и Настя, машинально набирая номер раз за разом, придумывала, что бы еще такое проверить, находясь в квартире убитой. В тот момент, когда в трубке наконец раздались обнадеживающие длинные гудки, она подумала, что у Вазнис наверняка были видеокассеты с фильмами, в которых она снималась. Надо будет их забрать и дома посмотреть. Может быть, это как-то поможет дополнить ее портрет, понять ее характер.
Слава Богу, у Лешки все оказалось благополучно. Она правильно рассчитала, он действительно собирался на банкет вместе со всеми участниками конференции и забежал к себе за курткой.
– Когда ты появишься? – спросила Настя.
– А что, соскучилась уже? Или есть нечего?
– Конечно, нечего, – рассмеялась она. – Ты не накормишь, так я же помру от голода. Нет, правда, когда ты приедешь?
– Конференция заканчивается в четверг, так что раньше – вряд ли. Но если срочно…
– Ничего срочного, солнышко, просто хочу знать, чтобы быть готовой. Хлеба куплю, мужиков всех из-под кровати повыгоняю, водочные бутылки выброшу. Следы замету, короче говоря.
– Понял. До пятницы можешь пить-гулять свободно. Потом я приеду и разгоню твоих бесчисленных любовников. Да, кстати, ты к моему приезду ничего не готовь и не покупай. У родителей в среду сорок лет совместной жизни исполнится, они собирают своих друзей, мать планирует какие-то невероятные кулинарные изыски. Все, что останется, как водится, – наше. Так что я в пятницу привезу тебе полную машину мисочек и кастрюлек.
Поговорив с мужем, Настя почувствовала себя намного спокойнее и снова переключилась на убийство Алины Вазнис. При этом ее грызло чувство вины перед своими коллегами: убийство актрисы было далеко не единственным делом, которым занимались сотрудники отдела по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями, и у Насти была куча работы и по другим убийствам. Но ее «заклинило» именно на Алине. Это случалось довольно часто: из всего множества убийств Настя вдруг выделяла какое-то одно, из-за которого теряла покой, сон и аппетит. Она, как правило, не могла сказать определенно, почему именно это преступление так ее терзает, что в нем особенного, необычного, опасного. Но она думала о таком убийстве постоянно, оно вытесняло из ее головы все другие мысли. Как раз таким и оказалось убийство Алины Вазнис.
Около семи часов объявился Харитонов.
– Это милиция? – затравленно спросил он. – Мне передали, чтобы я позвонил.
– Меня зовут Анастасия Павловна, – вежливо сказала ему Настя. – Я работаю в уголовном розыске и занимаюсь убийством Алины Вазнис. И у меня к вам появились вопросы, Николай Степанович.
– Мне нужно куда-то приехать? – обреченно отозвался он.
– Да нет, что вы, можно по телефону. Скажите, в чем была одета Вазнис, когда открыла вам дверь в пятницу вечером?
– В чем одета? – явно растерялся Харитонов. – В юбке, кажется, и в блузке. Нет, не в блузке, в майке.
– Поподробнее, пожалуйста, вспомните. Из какой ткани юбка, какого цвета?
– Ну, это… Цветастая такая юбка, длинная, свободная. Кажется, зеленая или пестрая какая-то, но зеленое там точно было.
– А майка?
– Обычная трикотажная белая майка с коротким рукавом, впереди на пуговичках. В первый момент кажется, что это блузка, а потом понимаешь, что майка.
– Хорошо, Николай Степанович. Вот вы позвонили в дверь, Алина вам открыла. Дальше как было?
– Да я же рассказывал уже десять раз! – с досадой сказал Харитонов. – Вы что, не записываете показания?
– Николай Степанович, не нужно раздражаться. Отвечайте, пожалуйста, на мои вопросы.
– Я вошел в прихожую, сразу вынул из кейса деньги в конверте, протянул Алине. «На, – говорю, – считай. Шесть шестьсот». Она так посмотрела на меня удивленно, как будто я ей не доллары, а рубли принес. «Шесть шестьсот?» – спрашивает. «Ну а сколько же? Восемь месяцев по пятнадцать процентов – сто двадцать процентов. Сто двадцать процентов от трех тысяч – три шестьсот. Итого шесть шестьсот». Она улыбнулась. «А, – говорит, – ну да, конечно, я не подумала». Ну вот, я ей конверт отдал, она его на тумбочку в прихожей положила и смотрит на меня. В общем, понятно было, что чаю она мне предлагать не собирается. Да я и не хотел. Поблагодарил Алину за то, что выручила, попрощался и ушел. Вот и все.
– Вы говорите, Алина конверт взяла и на тумбочку сразу положила. Она не пересчитала деньги?
– Нет. Даже в конверт не заглянула.
– Вас это не удивило? Или Алина была чрезмерно доверчивой?
– Ну знаете ли, – задохнулся от возмущения Харитонов. – Я все-таки не жулик и не проходимец. Если я сказал, что в конверте шесть тысяч шестьсот долларов, то за мной можно не проверять. Мы же в одном объединении работаем, если я ее обману, как же я потом встречаться с ней буду?
Гнев Харитонова казался таким праведным и искренним, что Настя на мгновение даже забыла, как Николай Степанович, взяв у Алины деньги в долг на четыре месяца, не отдавал их целых восемь, да еще и избегать ее начал. И принес-то он деньги только потому, что Смулов по просьбе Алины поговорил с ним достаточно жестко.
– И сколько времени вы провели в квартире Вазнис?
– Не больше десяти минут. Скорее даже, минут пять.
– Находились только в прихожей?
– Да. Алина не пригласила пройти, да мне и не нужно было.
– У вас не сложилось впечатления, что в это время в квартире находился кто-то еще? Припомните, Николай Степанович, не выглядело ли поведение Алины так, словно она не хотела, чтобы вы входили в комнату и кого-то увидели. Может быть, она была напряжена? Слишком торопилась вас выпроводить? Посматривала на часы, потому что кого-то ждала и не хотела, чтобы вы столкнулись?
– Да нет, пожалуй, – задумчиво произнес Харитонов. – Ничего такого мне не показалось. Она была совершенно спокойна, как обычно. А то, что не пригласила пройти в комнату, так она вообще не была особо приветливой. Никогда никого в гости к себе не приглашала. И сама, по-моему, ни к кому не ходила.
Положив трубку, Настя удовлетворенно подумала, что рассказ Харитонова дает хоть какую-то пищу для проверки. Она твердо знала: главное – начать, сдвинуться с места, а потом, по мере движения, станет ясно, в том ли направлении нужно идти. Отрицательный результат ничем не хуже положительного с точки зрения анализа и познания, это Настя Каменская усвоила давно, еще с детских лет.
Назад: Глава 6
Дальше: Стасов