Глава 17
Когда на следующий день Ян сказал Соне Амарильо, что пора, наверно, осмотреть сателлит в космосе, — та пришла в восторг.
— Замечательно! — Она всплеснула руками. — Он там болтается без толку, и ни у кого не хватает ума сунуть нос в его схемы и разобраться, что не в порядке. Я уж так разозлилась, что готова была лететь сама.
— И надо было! Полет в космос — это, наверно, интересно. Разве нет? Запомнилось бы…
— Я очень люблю интересные воспоминания, но эта старая машина начинает барахлить. — Она похлопала себя по могучей груди где-то в области сердца. — Доктора говорят, что ускорения моим часикам не полезны.
— Простите великодушно, не знал.
— Не извиняйтесь, Ян, не надо. По их словам, я буду жить вечно, если только не стану соваться в космос. Достаточно, что вы полетите. Вы управитесь гораздо лучше. Когда вы смогли бы отбыть?
— Надо закончить схему многочастотного ретранслятора, я примерно половину сделал. Еще неделя, максимум десять дней.
Соня порылась в бумагах на столе, нашла серую книжечку-расписание Космического агентства ООН и быстро пролистала.
— Ага, вот! Челнок на Орбитальную станцию отправляется двадцатого марта. Я сейчас же закажу место для вас.
— Прекрасно!
На самом деле прекрасно: как раз об этом челноке говорила Сара. Ян должен был попасть именно на него, чтобы все состыковалось.
Снова взявшись за работу, Ян стал насвистывать «Паситесь мирно, милые овечки». До чего же славная песенка!.. До него не сразу дошла ирония совпадения: название песенки и его нынешние обстоятельства. Мирно пастись он больше не собирался — и был счастлив. С самого начала слежки он вел себя слишком осторожно, словно по стеклу ходил. Больше этого не будет. Появление Сары положило конец периоду беспредметного страха. Он не откажется от своего дела лишь потому, что за ним следят. Он будет не только сотрудничать с Сопротивлением, но еще и собственное сопротивление организует. Ведь он специалист по микросхемам — интересно, чем могут похвастаться его коллеги из Безопасности.
До сих пор все его попытки были безуспешны. Он купил новую записную книжку взамен «расклеившейся», потом получил новое удостоверение личности взамен «испорченного по неосторожности»… Сегодня подошла очередь авторучки, которую Лиз подарила ему на Рождество. С этой золотой авторучкой он почти не расставался — прекрасное место для «клопа». Сейчас она была у него в рукаве; он засунул ее туда, когда был совершенно уверен, что ни одно оптическое устройство за ним не следит. Вот сейчас он попробует ее разобрать.
Быстрая инструментальная проверка рабочего места показала, что здесь пока «клопов» нет. Как только Ян начал свою нелегальную программу исследований, то сразу выяснилось, что электронный микроскоп и все электронные приборы оборудованы дополнительными выводами, связанными с небольшим передатчиком. После этого он стал пользоваться только оптическим микроскопом и позаботился, чтобы на передатчик нечаянно попало 4000 вольт. Передатчик исчез, и его до сих пор не заменили.
Раскидать ручку было делом несложным, и Ян внимательно рассмотрел под микроскопом все детали. Ничего. А обнаженный металлический корпус казался слишком тонким, чтобы можно было спрятать хоть что-нибудь внутри его стенки. На всякий случай Ян дал на корпус несколько вольт и облучил его, чтобы обнаружить печатную схему, если таковая присутствует, — ничего не оказалось. Он уже начал было собирать ручку, когда сообразил, что не заглянул в чернильный резервуар.
Пришлось повозиться, но старание окупилось. Пальцы были замараны чернилами, зато Ян катал по столу крошечный цилиндрик. Толщиной с рисовое зернышко, а длиной вдвое больше. Он расчленил цилиндрик с помощью микроманипуляторов и восхитился тонкостью работы. Половину объема занимал источник питания. Учитывая мизерность потребляемого тока, его должно было хватить и на полгода. В качестве мембраны микрофона использовалась вся поверхность чернильной капсулы, очень остроумно. Различающие контуры не обращали внимания на случайные шумы и включали прибор на запись только при звуке человеческого голоса. Запись на молекулярном уровне. Цепь передачи включается определенной командой на определенной частоте и передает весь записанный материал с огромной скоростью. На это была затрачена масса работы — единственно затем, чтобы его подслушивать. Обычная история: эта прекрасная техника тоже применялась во зло, как и многое другое. Ян подумал, что ручка могла быть заряжена еще до того, как Лиз ее отдала ему. Тергуд-Смиту было бы очень легко это организовать. Она и ему подарила такую же, он мог просто подменить одну на другую.
И тут у Яна мелькнула замечательная мысль. В этом, конечно, есть что-то от бравады — но он все равно это сделает, как бы оно ни обернулось после. Он склонился над «клопиком» и аккуратно отрезал от передатчика считывающий элемент. Приятная работа. Сделав все, что хотел, он распрямился и потянулся. А потом позвонил сестре.
— Лиз, у меня великолепная новость. Я лечу на Луну!
— А я думала, ты меня поблагодарить хочешь за то, что позвала в гости прелестную маленькую ирландку.
— Конечно, это тоже! Я тебе все про нее расскажу, когда увидимся. Но ты меня слышала? Я лечу на Луну!
— Слышала, Ян, слышала. Но разве туда не летают постоянно?
— Конечно, летают. Но разве тебе самой никогда не хотелось?
— Не особенно. Как я себе представляю, там должно быть холодновато.
— Это верно, особенно без скафандра. Но я вообще-то не на саму Луну, а на сателлит. По-моему, это важно, и Смитти тоже наверняка так думает, поэтому я и хочу вам все рассказать. Я вас вытащу сегодня на обед, на торжественный.
— Очень трогательно! Но невозможно. Мы приглашены на прием.
— Ну тогда выпьем у вас. Я на этом сэкономлю. Шесть часов устраивает?
— Как скажешь. Но почему такая спешка?
— Просто детский восторг. В шесть увидимся, да?
Тергуд-Смит возвращался домой не раньше семи, а Элизабет не проявила особого интереса к сателлитам и к его космическому рейсу, а потому — когда тема Орлы была исчерпана — Ян занялся приготовлением коктейлей. Новый рецепт назывался «Долина смерти». Как объяснил бармен, это напиток горячий, сухой и убийственный — и почти все табаско остается для леди. Тэргуд-Смит быстро вошел, скривил губы над коктейлем и вполуха выслушал новость о сателлитах. Для него, конечно, это была не новость, раз он получал протоколы надзора. Ян увязался за ним, и ему не стоило ни малейшего труда подменить золотую авторучку, когда зять переодевал пиджак.
Быть может, это ничего и не даст, но Яну было приятно сознавать, что он подловил ловцов.
По дороге домой он зашел в круглосуточный магазин и накупил всякой всячины, как было приказано. Сегодня вечером он должен снова встретиться с Сарой и получить четкие и подробные инструкции.
Войдя в свою квартиру, Ян первым делом направился в ванную комнату и достал тестер из чехла на ремне. Он проделывал это ежедневно, заведя такой порядок в тот день, когда нашел оптического «клопа», вделанного в светильник над раковиной. Во-первых, это было вторжением в его интимное уединение; во-вторых — грубейшей безвкусицей. Именно это он и прокричал им, выдирая устройство. С тех пор, похоже, было установлено своего рода молчаливое соглашение: он больше не делал никаких попыток обнаружить «клопов» в квартире, а Безопасность — насколько он мог судить — не совалась со своими камерами в туалет. Тут до сих пор было чисто.
Звуковые устройства можно было заглушить, пустив воду в ванну. Способов принимать звук такое множество, что Ян даже не пытался искать устройства, а просто забивал шумом, когда было нужно. Так и теперь. Он наскоро помылся, а потом — не выключая воду — вытерся и оделся во все новое. Белье, носки, туфли, темные брюки — примерно того же цвета, что и раньше, — рубаха и свитер. Снятую одежду он сунул в ту же сумку, в которой только что были его сегодняшние приобретения. Потом надел пальто, аккуратно застегнулся до самого подбородка, взял перчатки и шляпу — и вышел с сумкой. Там была теперь целая куча «клопов», и все они, наверно, работали по-сумасшедшему.
…Взглянув на часы на приборном щитке, Ян сбросил скорость. Явиться на рандеву он должен был ровно в девять. Не раньше и не позже. Вечер был ясный, на улицах еще попадались прохожие. Он свернул на Эджуэйр-Роуд и потихоньку двинул в сторону Маленькой Венеции. В машине играло радио, чуть громче, чем он любил, но музыка тоже была частью плана.
Точно в девять ноль-ноль он остановился у моста через канал Регента и открыл машину. Из темноты появился какой-то человек и придержал дверцу, пока Ян вылезал. Лицо его было замотано шарфом, разглядеть невозможно. Он сел в машину, осторожно захлопнул дверцу и уехал. С ним уехали и удостоверение Яна и все его «клопы», вместе с пальто, туфлями и одеждой в сумке. Пока Ян не вернется в машину, Безопасность не увидит и не услышит его и ничего не будет о нем знать. Со стороны канала кто-то помахал ему рукой.
Ян пошел за незнакомцем примерно в десяти шагах, не пытаясь догнать его. Холодный резкий ветер пронизывал до костей, Ян съежился и сунул руки в карманы. Вокруг было тихо, даже снег под ногами не хрустел, только где-то вдали работал телевизор. Замерзший канал лежал полосой нетронутой белизны. Они подошли к нескольким катерам, вмерзшим в лед. Провожатый огляделся по сторонам, спрыгнул на катер и исчез. Ян последовал за ним, нашел в темноте дверь, толчком распахнул ее и вошел. Кто-то закрыл дверь у него за спиной, включился свет.
— Прохладно, — сказал Ян, глядя на девушку, сидевшую у стола.
Лицо в маске было незнакомым, но фигура и волосы явно принадлежали Саре. А у человека, приведшего его сюда, оказалась знакомая улыбка и не хватало зуба.
— Пекарь! — Ян крепко пожал ему руку. — Рад тебя видеть, дружище!
— Я тебя тоже. Смотрю, ты жив и здоров, да и выглядишь молодцом.
— У нас очень мало времени, — строго сказала Сара, — и очень много дел.
— Да, мадам, — согласился Ян. — У вас есть имя, или я должен называть вас мадам, как королеву?
— Можете называть меня Королевой, друг мой.
В голосе Сары звучали озорные нотки, и Пекарь это заметил.
— Похоже, вы уже встречались. Так что тебя, сынок, мы будем звать Королем, а то, убей меня, если помню, как тебя звали в прошлый раз. Вот что. У меня тут в трюме есть хорошее пиво. Я его вытащу, а уж потом займемся всеми важными делами.
Ян и Сара едва успели обняться, как Пекарь уже вернулся, грохоча сапогами по трапу.
— Ну вот, — сказал он, ставя на пол две большие бутылки.
Рядом с бутылками он бросил на пол металлический ящик, а сам пошел на камбуз за полотенцем, чтобы вытереть бутылки. Ян отвинтил пробку и наполнил доверху стаканы, стоявшие на столе.
— Пиво домашнее, — похвалил Пекарь. — Не та бурда, что в пивных подают.
Он залпом осушил стакан и стал открывать железный ящик, пока Ян наполнял стакан снова. Открыв ящик, Пекарь достал оттуда два небольших конверта из алюминиевой фольги и положил их на стол.
— Внешне это обычные телевизионные записи, — сказала Сара. — Их можно включить в бытовой телевизор. Одна — органный концерт, другая — юмористическая программа. Положите их в сумку вместе со своими. Не пытайтесь прятать. Такие же записи продаются в огромных количествах прямо на космодроме.
— А эти какие-то особенные? — спросил Ян.
— Пекарь, будь добр, поднимись наверх, покарауль, — попросила Сара.
— Ты права, Королева. Если кто чего не знает, то и разболтать не сможет, — согласился Пекарь.
Он подхватил полную бутылку и вышел. Едва дверь за ним закрылась, Сара сняла маску. Ян обнял ее и начал целовать со страстью, удивившей их обоих.
— Не сейчас, пожалуйста, у нас совсем нет времени. — Сара попыталась его оттолкнуть.
— Но когда же будет это время? Скажи сразу, а то я тебя не отпущу.
— Ян… Ну ладно — завтра. Подскочи к клубу, и поедем вместе обедать.
— А потом?
— А потом сам знаешь. — Она рассмеялась, вырвалась и села по другую сторону стола.
— Быть может, сестра моя права, — сказал Ян. — Наверно, я на самом деле влюбчивый…
— Я тебя прошу, не надо об этом. Ни сейчас, ни когда бы то ни было. Твоя машина вернется через десять минут, к тому времени мы должны закончить все дела.
Он хотел ответить — но промолчал. Только кивнул головой. Сара расслабилась, но Ян заметил, что она машинально ломает пальцы. Ладно, поговорить можно будет завтра. Она подвинула к нему конверт.
— Главная — органный концерт. Я не знаю, как это сделано, но компьютерная память как-то введена в фоновый шум, в помехи.
— Конечно! Это же блестящая идея! Память любого компьютера основана на двух сигналах — да или нет — это все, что есть в бинарной системе. Так что память можно растянуть, смодулировать, изменить по частоте — превратить в как бы случайные внешние шумы. И без ключа никто не сможет их прочитать.
— Ты прав. Такой была наша связь раньше. Но это очень неуклюже, медленно, и много записей пропадает. Сейчас разработана новая система — и все подробности на этой дискете. Она должна быть доставлена по назначению. Ситуация уже взрывная, и взрыв произойдет, как только мы установим надежную связь. Это будет только начало, потом к нам присоединятся и другие планеты.
— Хорошо, — сказал Ян, засовывая конверты в карман рубахи и застегивая клапан. — А почему две?
— Наш связной на космическом корабле уверен, что его засекли и запись будет перехвачена. Поэтому первому человеку, который войдет с тобой в контакт, ты отдашь «куклу». А вторую запись сохранишь для настоящего агента.
— А как мне его узнать?
— За тобой будут наблюдать. Как только тебя научат работать в открытом пространстве, ты останешься один. Тогда-то и будет установлен контакт. Кто бы ни подошел — он скажет пароль: «Ты давно проверял страховочный трос?» Отдай ему запись.
— «Куклу»?
— Именно. А настоящий агент придет к тебе за концертом.
— Все это как-то слишком сложно.
— Так и должно быть. Ты просто выполняй.
Дверь каюты тихонько скрипнула, и через щель прозвучал голос Пекаря:
— Машина будет через две минуты. Пойдем-ка, пора.