У оператора Ценкома, обычного человека, был приятный голос и не менее приятная привычка не предварять разговор треском статического электричества или мерзким предупредительным сигналом.

– Икс-И-один-зеро-три-три, примите сообщение. Передача заархивированных данных по лучу.

Тия нехотя оторвалась от последнего выпуска отчетов научной экспедиции по саломон-кильдерской культуре и с сожалением вздохнула – разумеется, про себя. Нет, она, конечно, могла одновременно принимать заархивированные данные и просматривать статьи, но ей хотелось вчитаться в них повнимательнее, чтобы хорошенько обдумать на досуге. В научных работах встречаются тонкие нюансы, незаметные при поверхностном просмотре; иногда нужно лично знать автора работы, чтобы понять то, что он оставил недосказанным. Притом что несказанное может быть не менее важным, чем то, что написано.

– К приему готова! – отозвалась она, гадая, кто и за каким фигом шлет ей сообщение.

«Интересно, что значит „за каким фигом“? Что такое вообще „фиг“? Надо посмотреть, наверняка есть какая-нибудь научно-популярная статья на эту тему».

Центральный экран напротив пилона, в котором размещалась Тия, немного поморгал, а потом на нем возникло изображение худощавого человека в хитроумном робокресле. Это было даже не кресло, а нечто вроде платформы, которую дополняла сложная конструкция. Тия отчетливо разглядела мощную силовую установку и еще коротковолновый передатчик. Такое впечатление, что ноги и тело человека до пояса упакованы в нижнюю часть автономного передвижного космического скафандра!

Однако насчет того, кто именно был облачен в этот странный экзоскелет, двух мнений быть не могло. Конечно же, доктор Кенни!

– Тия, дорогая моя девочка! Поздравляю тебя с окончанием курса обучения! – сказал Кенни. Его глаза лукаво поблескивали. – Ты уже должна была получить подарочек от нас с Ларсом и Анной – если, конечно, почтовая система Ценкома не потеряла его по дороге. Надеюсь, он – то есть они – тебе понравились…

Подарок в честь окончания школы Тия получила вовремя и была им совершенно очарована. Она вообще любила инструментальную музыку, в особенности синтиком, но эти записи имели особое значение для любого капсульника. Это были пьесы Дэвида Вебера-Черкасского в исполнении автора. Черкасский сам был капсульником, и его сочинения не были рассчитаны на ограниченный слух обычных людей. Композитор использовал все ноты звукового диапазона, а его до предела изощренные обертона и изысканная полифония заставляли обычных людей ошеломленно зажмуриваться. Это была музыка не для всех – даже среди капсульников многие ее не понимали, – но Тия могла слушать эти пьесы бесконечно. И каждый раз она находила в них нечто новое.

– Я просто вспомнил, что в своем последнем сообщении ты писала, как тебе нравятся синтикомовские записи Ланса Мэнхема, а Ларс утверждает, будто сочинения Черкасского по сравнению с Мэнхемом – все равно что симфония по сравнению с чириканьем воробья.

Кенни усмехнулся и пожал плечами:

– Как бы то ни было, мы решили, что эти записи помогут тебе скрасить долгие часы перелетов. Анна рассказывала, что выпускная церемония была просто великолепная. Сам я приехать не смог, ты уж извини, но ты сама видишь почему.

Он, поморщившись, указал на нижнюю половину своего тела:

– Изготовители биомехов, компания «Автобиомех», в неизмеримой мудрости своей решили, что раз уж я когда-то в незапамятные времена воспользовался их экспериментальным робокреслом, значит я им обязан. Они убедили главного администратора института, что я – единственный, кто может испытать это сооружение. Предполагается, что оно позволит мне разгуливать по комнате – и, более того, стоять за операционным столом столько, сколько понадобится. Собственно, так и есть – когда эта штука работает. К сожалению, ошибок в ней не меньше, чем в любой новой операционной системе, – он покачал головой. – Вот, например, вчера мерзкая штуковина зависла, и я остался стоять посреди холла с поднятой ногой. Восхитительное, должно быть, было зрелище! Я, наверное, смахивал на танцора с древнегреческого фриза. Думаю, пока что в действительно важных случаях я буду доверяться своему креслу.

Тия хихикнула, представив себе Кенни, который застыл на месте, не в силах шевельнуться.

Он покачал головой и рассмеялся.

– Ну так вот, из-за этого… оборудования и из-за пациентов мне пришлось отправить Анну в качестве официального представителя. Надеюсь, ты не сердишься на нас с Ларсом, радость моя…

– Ну да, а мне в отпуск отпроситься тем более непросто, – перебил доктора Кенни другой голос, дружеский и насмешливый, раздавшийся из динамиков кабинета.

Узнав голос Ларса, Кенни усмехнулся.

– И снять станцию с орбиты и посадить ее на планету, чтобы поприсутствовать на выпускной церемонии, мне начальство не разрешило. Какое свинство с их стороны!

Тия не удержалась от смеха.

– Так что ничего не поделаешь: придется тебе самой заглянуть ко мне в гости. Теперь ты тоже член нашего клуба, так что мы сможем между собой помыть косточки этим мягкокожим. Кстати, знаешь, сколько обычных людей требуется, чтобы поменять лампочку?

Кенни невежливо перебил Ларса. Он выглядел усталым, но Тия видела, что он в превосходном настроении. Это могло означать только одно: Кенни только что совершил очередное чудо.

– Без меня, пожалуйста! – сказал он. – Как бы то ни было, у Ларса есть твой почтовый номер, так что ты будешь часто получать от нас сообщения – возможно, чаще, чем тебе хотелось бы! Мы тебя любим, девочка! Крепко обнимаем тебя по-дзенски!

Экран моргнул и погас. Тия улыбнулась, довольная. «Объятия по-дзенски» придумал Ларс: «Это то, как мы бы тебя обняли, если бы были рядом и могли тебя обнять; но нас там нет, и обнять тебя руками мы не можем». Они с Кенни присылали ей эти «объятия» каждый раз в своих еженедельных сообщениях, которые Тия получала во время всего периода обучения. Вскоре весь ее класс перенял это выражение, столь подходящее для капсульников, и теперь оно быстро распространялось по всему обитаемому космосу. Кенни особенно позабавило, когда один из его выздоравливающих пациентов услышал эту фразу в послании от своей жены-домоседки, как огня боящейся всякой техники.

Ну что ж, весточка от друзей была лучшим событием сегодняшнего дня, это точно. И превосходно увенчала начало ее новой жизни. На выпускной церемонии присутствовали Анна и папа с мамой. Профессор Броген вручил ей специальные награды за особые успехи в ксенологии, дипломатии и теории первого контакта, а в тот самый день, когда Тию имплантировали в корабль, на космодроме появилась Мойра, которая все еще летала с Томасом, – вот чудо из чудес!

То, что Мойра, образно выражаясь, держала ее за руку во время малоприятной процедуры, пока техники под частичной анестезией подсоединяли ее капсулу к пилону, – это дорогого стоило.

Тия содрогнулась, вспоминая об этом. Нет, конечно, тебе заранее описывают все, что ты будешь чувствовать (точнее, то, чего ты не будешь чувствовать), ты проходишь психологическую подготовку и думаешь, что ты ко всему готова, но вот этот момент истины, когда тебя лишают всего, кроме самого примитивного комма и нескольких аварийных сенсоров, которыми оборудована капсула… Это ужасно. Один из худших кошмаров.

А ведь Тия еще помнила, каково жить, обладая только органами чувств обычного человека. Чего же стоит эта процедура тем, кто находится в капсуле с рождения! Ей живо вспомнился весь страх и беспомощность, которые она переживала тогда, в больнице.

Благодаря Мойре все прошло немного легче. И если процесс подсоединения был похож на путешествие в бесчувственный ад, очнуться в корабле было настоящим раем.

Никакие тренировки на учебных тренажерах не могут дать представления о том, каково это на самом деле: стать живым, чутким кораблем, готовым рвануться к звездам.

Это был момент, который вернул Тии все, чего она когда-то лишилась. Не важно, что теперь ее «кожа» была сверхпрочным сплавом, «ноги» – двигателями, «руки» – роботами, с помощью которых Тия могла обслуживать себя снаружи и внутри. Что ее «легкие» и «сердце» были системами жизнеобеспечения, поддерживающими существование ее мозга. Что все ее органы чувств были лишь сенсорами корабля, подсоединенными к контактам, ведущим в мозговой ствол. Все это было не важно. У нее снова появилось тело! Это было такое блаженство, какого ни один капсульник, обитавший в капсуле с самого рождения, просто не понял бы. Вот Мойра ее понимала… и хорошо, что Тии было с кем поделиться восторгом!

И Томас тоже понял ее, как мог понять только давнишний напарник-«мускул». В качестве выпускного подарка от себя Томас смонтировал на стене в центральной рубке специальный шкафчик для Теодора Эдуарда.

– А если кто этого не поймет – да пропади он пропадом! – твердо сказал Томас, сажая заново продезинфицированного Теда в шкафчик и закрывая прозрачную плексигласовую дверцу. – Пилот – всего лишь «мускул», а медвежонок – это друг на всю жизнь!

И теперь суровый голубой медвежонок в рубашонке с эмблемой курьерской службы воцарился в рубке, точно некий молчаливый наблюдатель. Неизвестно, что подумают о нем будущие «мускулы». Ну и фиг с ними: пусть думают, что это такая странная голограмма. А кстати: ведь к ней скоро должны прийти кандидаты в напарники! «Вот и посмотрим, как они отнесутся к Теду».

Тия вернулась к статьям, мимоходом проводя статистический анализ и оставляя перекрестные ссылки на все, что казалось ей любопытным. Кое-какие наблюдения действительно представлялись весьма значимыми. Например, истощенные месторождения определенных минералов вблизи мест обитания эскайцев или удивительное сходство чередования сезонов и периодов обращения планет и планетоидов, на которых они селились. То есть насколько у планет марсианского типа вообще могут быть сезоны. Но периоды обращения, совпадающие с разницей в пределах часа… Интересно. Неужели они настолько зависели от естественного солнечного освещения? Если так подумать – да, расстояние от солнца у всех планет тоже примерно совпадает. И все это звезды солнечного типа…

Тия переключила внимание на последние исследования своих родителей, предоставив информации об эскайцах пока что перевариваться у нее в сознании. Пота с Брэддоном были Шлиманами современной археологии, но славу им принесли не эскайцы. После того как Тия заболела, они так и не смогли заставить себя вернуться на место прежних раскопок и вообще к исследованию эскайской культуры – и институтское начальство в кои-то веки повело себя по-человечески, а не как искусственный интеллект с компьютерным чипом вместо сердца. Им пошли навстречу. Пота с Брэддоном получили новое назначение – на планету с нормальной атмосферой и богатой вулканической деятельностью, бо́льшая часть поверхности которой была покрыта океаном, а на тысячах мелких островков обитали разумные существа, ведущие кочевой образ жизни, – короче, полная противоположность эскайским планетам.

И именно здесь они совершили свое открытие. Изучив туземные легенды о царе, который впервые решился бросить вызов богам, они повторили знаменитое открытие Шлимана, нашедшего останки легендарной Трои: им удалось обнаружить целый город, погребенный под потоками лавы. И притом идеально сохранившийся. Для этого мира и этого народа был открыт аналог Атлантиды и Помпей, вместе взятых: жители погребенного города владели технологиями бронзового века, в то время как современные разумные существа все еще использовали орудия из кремня, обсидиана и раковин и обитали в крошечных деревеньках, насчитывавших не более двух сотен жителей. И в то время как современные туземцы были амфибиями, проводившими большую часть времени в воде, эти древние существа почти всю свою жизнь проводили на суше…

Открытие принесло Поте и Брэддону вселенскую славу. Работы в городе должно было хватить полусотне археологов на сотню лет. Та-хианна сделались главным делом их жизни, и они теперь почти не покидали планету. Они даже устроили себе постоянное жилище на чем-то вроде модернизированного корабля.

Тии было приятно читать их работы – и личные соображения, которые они ей присылали вместе с сообщениями о кое-каких находках, пока еще не описанных в научных журналах. И все же та-хианна не настолько будоражили ее воображение, как таинственные эскайцы.

Дело было не только в археологии. Годы тщательного анализа малейших подробностей и нюансов тех жутких недель заставили ее прийти к выводу, что то, что произошло с ней, может в любой момент произойти и с другим неосторожным археологом или даже с другим ребенком.

И для того чтобы получить всю нужную информацию, для того чтобы трагедия не повторилась, нужно найти родную планету эскайцев.

А Тия твердо намеревалась сделать все от нее зависящее, чтобы беда не повторилась никогда. Ведь следующему, кто заразится этой болезнью, может повезти куда меньше. Если заболеет взрослый или даже ребенок, но, к несчастью, менее интеллектуальный и гибкий, чем сама Тия, он будет обречен на жалкое существование в четырех стенах, прикованный к робокреслу…

– Икс-И-один-зеро-три-три, вас ждут подобранные для вас кандидаты в «мускулы», – сказал Ценком, прервав ее мрачные размышления. – Вы ведь выберете одного из них? – устало добавил оператор.

– Еще не знаю, – невозмутимо ответила Тия. – Сперва мне нужно с ними побеседовать.

Первую партию кандидатов она отвергла начисто, всех до единого. Ценком явно считал, что она выпендривается, строит из себя примадонну. Тия же полагала, что она всего-навсего осмотрительна. В конце концов, поскольку она была официально приписана к Институту археологии для спецзаданий, она получила именно то, на что рассчитывала: корабль, оборудованный варп-двигателем. Такие корабли, последнее слово техники, стоили колоссальных денег, и, разумеется, сам институт не мог себе позволить просто нанять ее. А значит, ей, как и Мойре, придется проводить очень много времени в полете. И, в отличие от Мойры, она не собиралась менять «мускулов» как перчатки, когда штрафы чуть не удваивают сумму долга.

Все то время, что она будет проводить в полете, ей придется общаться только с «мускулом». Понятное дело, Тия хотела, чтобы ее будущий напарник был в первую очередь умным. Как минимум не менее умным, чем Томас и Чарли. Она хотела иметь дело с человеком, который будет не против ее маленьких личных экспедиций, совершаемых параллельно с официальными полетами, и будет относиться к ним так же серьезно, как к официальным заданиям. И пожалуй, Тия предпочла бы иметь дело с мужчиной, хотя она не отвергла еще ни одного из предложенных «мускулов» только на том основании, что это были женщины.

Но прежде всего она хотела найти кого-то, кто хорошо относился бы к ней лично; кого-то, кто станет настоящим товарищем во всех смыслах. Кого-то, кто по доброй воле проводил бы время с ней, хотя мог бы заняться чем-то другим; подлинного друга, такого, как Кенни, Анна, Мойра, Ларс.

И чтобы он был личностью. Два кандидата из предыдущей партии – обе женщины – оказались примерно такими же яркими личностями, как сырое тесто.

Быть может, другой «мозг» это бы и устроило – «мозг», который предпочитает, чтобы обычные люди не тревожили его иначе как по делу. Но Тия хотела летать с напарником, с которым есть о чем поговорить! В конце концов, она ведь и сама когда-то была обычным человеком.

– Кто первый? – спросила она у Ценкома, спуская лифт, чтобы человек мог подняться на борт, не карабкаясь по трапу.

– Доннинг Чань и-Нархан, – ответил Ценком после небольшой паузы. – Окончил академию с отличием.

Пока Доннинг пересекал асфальтовое поле космодрома, направляясь к ее стартовому столу, Тия просматривала полученные данные. Да, действительно, окончил с отличием, но не суперотличником. Как и она сама: входил в первую десятку в своем классе, но не лучший из сотни. Очень хорош собой, если верить голографическому портрету: волнистые белокурые волосы, ярко-голубые глаза, точеное лицо кинозвезды – и тело тоже точеное. Но Тия теперь с опаской относилась к красивой внешности. Двое из первой партии тоже были великолепны с виду. Одна была как раз та, что напоминала сырое тесто: ничего своего между ушами, только то, что вложили в академии, – а второй желал говорить исключительно о себе.

Снаружи донесся шум, уведомивший ее о прибытии Доннинга. Он включил лифт вручную, вместо того чтобы попросить об этом Тию. Ее это задело.

Еще больше задело ее то, что он обращался с ней будто с искусственным интеллектом, разве что несколько продвинутым. Его явно раздражало, что он вынужден проходить это собеседование, и он предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте.

– Доннинг Чань и-Нархан прибыл, – доложил он скучающим тоном. – Согласно приказу.

Он скороговоркой изложил все, что говорилось в переданном ей коротком файле, как будто Тия не могла прочесть это сама. Присесть он не пожелал. И на Теда внимания не обратил.

– Вопросы есть? – осведомился он таким тоном, как будто наличие вопросов могло означать только, что его слушали невнимательно.

– Всего несколько, – ответила Тия. – Кто ваш любимый композитор? Вы играете в шахматы?

На вопросы он отвечал коротко и односложно, как будто все это настолько не имело отношения к делу. Как будто он просто не мог поверить, что Тия задает их всерьез!

Задав еще несколько вопросов, Тия его отпустила – он явно был очень доволен и стремительно исчез, распространяя запах уязвленного эго.

– Гаррисон Лебрель! – объявил Ценком, как только Доннинг вышел из лифта.

Ну что ж, возможно, Гаррисон ей подойдет. Хорошие оценки – не такие высокие, как у Доннинга, но все же приличные. Интересуется археологией… Увидев, чем именно он интересуется, Тия воспряла духом. Нечеловеческие цивилизации, в особенности вышедшие в космос расы, считающиеся вымершими, и в частности эскайцы!

Гаррисон предоставил ей поднять себя наверх. Он оказался разговорчивым, хотя и не особо внимательным. Он предпочитал говорить сам.

– Мы будем много времени проводить в полете, – говорил он. – Учась в академии, я не успевал следить за современной литературой по археологии и собираюсь наверстать это в полете.

Значит, собеседник из него будет неважный…

– А в шахматы вы играете? – с надеждой спросила Тия.

Он покачал головой:

– Я играю в сеннет. Это древнеегипетская игра. У меня есть очень интересная компьютерная версия, я могу ее установить. Думаю, вам не потребуется много времени, чтобы научиться, хотя, вообще-то, на овладение тонкостями нужна целая жизнь.

Последнее было сказано несколько самодовольно. И он не стал просить ее научить его играть в ее игру. А ведь она располагает куда большими вычислительными ресурсами, чем он, – у нее уйдет не больше часа, чтобы овладеть этой его игрой, а может, и часа не понадобится.

– Я вижу, вы интересуетесь вымершими космическими расами, – заметила Тия. – Я очень неплохо разбираюсь в саломон-кильдерской культуре.

Он скептически хмыкнул.

– Я полагаю, что доктор Рассел Гейнс-Баркен уже узнал о них все, что стоило знать, – хотя у нас, вероятно, будет возможность выяснить кое-что, что пропустили исследователи. Наше преимущество в том, что мы приучены быть внимательными к деталям.

В конце концов Тия отпустила его. Она испытывала смешанные чувства. Конечно, парень чересчур надменный. Но толковый, спору нет. У них общие интересы, но его излюбленные теории резко противоречат ее мнению. Возможно, он и сойдет, если ничего другого не подвернется, но это явно не тот, кого она ищет.

– Следующая – Хрия Шанс, – сказал Ценком, когда Тия доложила, что готова принять следующего. – Но она тебе не понравится.

– Почему – потому, что она явно носит вымышленное имя?

Ценкому и академии было решительно все равно, как ты себя называешь, – главное, чтобы было известно, что ты собой представляешь, а это все было в личных досье. Некоторые люди предпочитали псевдонимы. Чаще всего это были отпрыски Высших семей, и фамилии они меняли либо потому, что оказались паршивой овцой в своем стаде, либо (реже) потому, что не хотели выделяться. Однако временами честолюбивые юнцы брали себе фамилии, смахивающие на прозвища кинозвезд.

– Нет, – ответил Ценком, не скрывая усмешки. – Она тебе не понравится потому, что… Впрочем, сама увидишь.

Результаты экзаменов Хрии были вполне приличные – как и у Гаррисона. Но в личной характеристике содержалось странное замечание: «нонконформистка».

Ну, в этом ничего страшного нет. Вон Пота с Брэддоном тоже нонконформисты, во всех отношениях.

Но как только Хрия вступила в центральную рубку корабля, Тия поняла, что Ценком не ошибся.

На Хрии была стандартная форма выпускника академии – но явно пошитая по спецзаказу. Она была из кожи – не из синтетического кожзаменителя, а из натуральной кожи. И форма эта сидела на ней так безупречно, что Тии сделалось неуютно. В остальном Хрия была тонкая, как клинок рапиры, с узким и умным лисьим лицом и агрессивно-короткой стрижкой. Она еще ничего не сказала, а Тии уже стало не по себе.

Обменявшись несколькими вопросами и ответами, Хрия сама покачала головой.

– Ты славная девушка, Тия, – сказала она напрямик, – но мы с тобой не уживемся. Я буду на тебя давить, а ты будешь сидеть в своем пилоне, беситься и кипеть и даже сказать ничего не сможешь. – Она хищно усмехнулась. – Я по природе охотница, плотоядная. Мне нужен кто-то, с кем можно погрызться! Я люблю хорошую драку!

– Ну да, и ты наверняка захочешь гоняться за пиратами, – сказала Тия, уже начиная закипать. – Если по соседству появятся пираты, ты не успокоишься, пока не переловишь их всех!

– Еще бы! – беззастенчиво согласилась Хрия.

Еще несколько минут разговора окончательно убедили Тию, что Хрия права. Они не уживутся. Она простилась с девушкой с легким сожалением. Она тоже не против доброй ссоры, но непрерывной грызни не потерпит – а Хрия явно рассчитывала именно на это. Она утверждала, что это помогает снять напряжение.

Ну, может, и помогает. И возможно, по той же самой причине Хрия из всех видов музыки предпочитала оперу. Она была просто фанаткой оперы. А Тия… скажем так: Тия оперу недолюбливала.

Хотя, конечно, да: старинные оперы, несомненно, помогают разрядить эмоциональное напряжение. У Тии создалось впечатление, что Хрия и себя саму представляет чем-то вроде современной валькирии.

Тия доложила Ценкому, что отказывается от Хрии Шанс, и добавила, что, по ее мнению, Хрия Шанс идеально подходит для того, чтобы стать напарником корабля Военной курьерской службы.

– Между нами и радиоволнами, – ответил Ценком, – лично я того же мнения. Кровожадная девица. Ну что ж, она свой шанс получит. Твоего одноклассника, Пола, распределили как раз в военные курьеры, и он такой же воинственный, как и Хрия. Я передам твои рекомендации куда следует; а к тебе тем временем направляется Харконен Карл-Улбрайт.

Карл Тию разочаровал. Успехи у него были средние, и, хотя он оказался вполне себе милым юношей, Тия увидела, что тотчас подомнет его под себя. Он был застенчив, высказывать собственное мнение опасался, а если и решался, готов был тут же взять свои слова обратно. И тем не менее…

– Карл! – окликнула она на прощание, когда молодой человек уже направлялся к лифту, даже не стараясь скрыть своего уныния. – У меня есть одноклассник, Рауль, индекс Икс-Ар-один-зеро-два-девять. Думаю, вы с ним прекрасно поладите. Я сейчас попрошу Ценком устроить вам собеседование с ним – его имплантировали в корабль только сегодня, и я точно знаю, что «мускула» у него пока нет. Скажете ему, что вы от меня.

Молодой человек заметно повеселел. Наверняка он обрадуется еще больше, когда узнает, что у Рауля – сингулярный двигатель. Тия готова была поручиться, что их с Раулем психологические характеристики совпадают тютелька в тютельку. Прекрасная выйдет команда, особенно если им поручат перевозить особо важных персон. Они не станут навязывать общество и не обидятся, если большая шишка станет относиться к ним как к мебели.

– Я все слышал, Тия, – сказал Ценком, как только парень удалился. – Считай, что собеседование уже назначено. Тебе следовало бы стать психологом. Хорошо, что ты подобрала ему пару; мы никак не могли придумать, кого дать ему в напарники, и пытались предложить ему кого-нибудь из девушек.

Если бы у Тии были руки, она бы ими всплеснула.

– Психологом? Я? Да ни за что на свете! Кто там на очереди?

– Андреа Поло и-де Грас, – ответил Ценком. – Тебе она тоже не понравится. Да она и сама к тебе не хочет.

– Еще бы, с такой-то фамилией! – вздохнула Тия. – Она явно предпочитает что-то более пикантное, чем Институт археологии, да? Надеюсь, она не обидится, если я скажу, что заранее согласна с ее выбором и ей можно не затруднять себя приходом?

– Вряд ли, – ответил Ценком, – но я все-таки проверю.

После небольшой паузы он сообщил:

– Она только рада. По-моему, она пыталась воспользоваться своими семейными связями, чтобы устроиться на теплое местечко, но у нее там что-то застопорилось. Ох уж мне эта золотая молодежь! Интересно, зачем знать вообще посылает своих деток в Космическую академию?

Тия почувствовала себя обязанной возразить.

– Потому что некоторые из них добиваются больших успехов и становятся легендами службы, – заметила она с легким упреком.

– Ну да, верно. Был не прав, признаю. Ладно, твой последний кандидат в «мускулы» – Александр Жоли-Шанто, который опаздывает.

– Опаздывает, вот как? Это не добавит золотых звездочек в его копилку наград! – съязвила Тия.

Родительское почтение к пунктуальности приучило Тию к определенным стандартам, и она ожидала, что все окружающие будут им соответствовать. Особенно кандидаты в ее напарники!

«Ну что ж, по крайней мере, я могу пока пролистать сведения о нем». Тия быстро просмотрела полученную информацию. Впечатление было… противоречивое. Если Александру что-то давалось, он проявлял себя выше всяких похвал. А если не давалось, то дела обстояли из рук вон плохо. Зачастую это сказывалось даже при изучении одного и того же предмета. В начале курса он мог получать самые низкие оценки, потом вдруг загореться, проникнуться интересом, сделать блестящие успехи – и в самом конце семестра буквально чудом сдать почти проваленный предмет. «Работоспособность неустойчивая», – говорилось в личной характеристике. Тия не только была с этим согласна – она сочла, что автор характеристики скорее смягчил ситуацию.

Из задумчивости ее вывел Ценком.

– Эгей! Он только что промчался мимо меня! Не знаю, готова ты, Тия, или нет, но он идет к тебе!

Воспользоваться лифтом Александр не потрудился – он взлетел по трапу и, запыхавшись, ворвался в рубку. Его отросшие волосы растрепались, форма помялась.

Еще одно очко не в его пользу – хотя, конечно, все лучше, чем кожаный прикид Хрии.

Он быстро огляделся, чтобы сориентироваться, и тут же развернулся лицом к центральному пилону, где находилась Тия. Любезность, которую до сих пор оказали ей только Карл и Хрия. На самом деле это совершенно не влияло на общение, и большинству капсульников было все равно, куда смотрит их собеседник, – главное, чтобы он был обращен лицом хотя бы к одной паре их «глаз». Но Тия, как и Мойра, считала, что со стороны «мускула» вежливее смотреть туда, где ты реально находишься, а не в сторону пустой стены.

– Ипатия, милая, я ужасно извиняюсь, что опоздал на собеседование! – сказал он, слегка отдышавшись. – Просто мой сенсей предложил мне сыграть в го, и я совершенно потерял счет времени.

Он пригладил короткопалой пятерней встрепанные темные волосы и виновато улыбнулся. От карих глаз разбежались веселые морщинки.

– А ведь я приготовил совершенно замечательную речь о том, как удачно было бы, если бы девушка, названная в честь последнего библиотекаря Александрийской библиотеки, и пилот с именем Александра Великого работали вместе! Я выучил ее наизусть – а сейчас, из-за спешки, начисто забыл!

«Хм! Он знает, в честь кого меня назвали! Или, по крайней мере, ему хватило любезности и предусмотрительности посмотреть это в библиотеке…» Тия немного поразмыслила – и засчитала ему плюс. Не красавчик, но физиономия славная. Невысокий – ну что ж, Александр Македонский тоже не был великаном ни по современным меркам, ни по меркам своего времени. Пожалуй, внешность в целом тоже стоит занести в плюс, так же как и вежливость. Нет, конечно, Тия не собиралась выбирать себе «мускула» на основании внешнего вида, но все-таки приятно иметь рядом кого-то, кто украшает пейзаж.

Ну а за опоздание и за неопрятность по прибытии – минус.

– Пожалуй, я могла бы вас простить, – сухо сказала она. – Хотя не очень понимаю, что именно вас задержало.

– Э-э… Видите ли, помимо древней истории – ну, в смысле, истории Земли, а конкретнее – военной истории и стратегии, я… э-э… увлекаюсь еще и боевыми искусствами.

Он снова пригладил волосы пятерней – очевидно, от нервозности.

– Восточными единоборствами. Одним мягким стилем и одним жестким. Тай-чи и карате. Я знаю, большинство людей считают, что это совершенно бесполезное занятие, но ведь курьеры Института археологии летают безоружными, а мне не нравится чувствовать себя совершенно беспомощным. Как бы то ни было, мой сенсей – мастер боевых искусств – научил меня играть в го, а это очень сложная игра, когда играешь с мастером.

Он на миг опустил голову, и вид у него сделался застенчивый.

– Я совершенно забыл о времени, мне позвонили и напомнили о встрече. Простите, пожалуйста, что заставил вас ждать.

Тия даже не знала, что с этим делать.

– Садитесь, пожалуйста, – рассеянно предложила она, гадая, почему, при своем увлечении всем военным и боевым, он не попросился на военную службу. – А в шахматы вы играете?

Он кивнул.

– И в шахматы, и в «Отелло», и еще в несколько компьютерных игр. Но если у вас есть какие-то любимые игры, которых я не знаю, я им с удовольствием научусь!

Сидел он тихо, спокойно, не ерзал, как Гаррисон. На самом деле, именно сравнив Александра с Гаррисоном, Тия окончательно решила, что Гаррисон ей не подходит. Проведя с ним несколько месяцев, она готова будет накачать его успокоительными, лишь бы только он прекратил суетиться!

– А почему именно земная история? – с любопытством спросила она. – Это не совсем то увлечение, которое я ожидала встретить у… у космического курьера.

Он усмехнулся – очень обаятельной кривоватой усмешечкой.

– А что, с Хрией, моей одноклассницей, вы еще не встречались? Вот уж у кого странные увлечения!

За шутливым тоном Тия распознала некую привязанность – даже кончики ушей у него слегка покраснели.

– Изначально я заинтересовался историей потому, что хотел узнать происхождение своего имени, а потом увлекся эпохой Александра Македонского. Одно цеплялось за другое, и не успел я опомниться, как оказалось, что на все праздники мне дарят исторические фильмы или диски с книгами по истории. И меня это вполне устраивало.

Ага, значит, происхождение ее имени он действительно знал и ранее…

– А почему именно военная история и стратегия?

– Потому что все самые интересные игры – именно стратегии, – сказал он. – Я… у меня есть приятель, который очень увлекается компьютерными играми. В детстве мы с ним были лучшими друзьями, и мне хотелось его опередить. Поэтому я стал изучать стратегию. Это привело меня к «Искусству войны» Сунь-цзы, а оно, в свою очередь, привело к дзену, а дзен – к боевым искусствам.

Он пожал плечами:

– Вот и все. Одно к другому. Мне кажется, вам должно понравиться тай-чи – там очень много говорится о движении и потоках энергии, и все это очень похоже на механику сингулярности, и…

– Да-да, конечно, – перебила она, буквально оттаскивая его за шиворот. – Но все-таки, почему вы не пошли на военную службу?

– По той же самой причине, по которой занялся боевыми искусствами: я не люблю чувствовать себя беспомощным, но при этом не хочу никому причинять вред, – ответил он. Вид у него сделался определенно несчастный. – Что тай-чи, что карате – у обоих стилей одна цель: не применять силу без необходимости. Только суть тай-чи в том, чтобы использовать силу более сильного противника против него самого, в точности как написано в «Искусстве войны», а карате…

И снова Тии пришлось оттаскивать его от излюбленной темы, заставляя вернуться к предмету разговора. Она обратила внимание, что в беседе Александр имеет тенденцию двигаться по касательной. Расспрашивала Тия его долго, куда дольше, чем остальных «мускулов», и когда она его наконец отпустила, то испытывала легкое чувство неудовлетворенности. Пока что Александр был лучшим из всех, с кем ей довелось побеседовать, но, хотя он неглуп и достаточно чуток, он не проявил ни малейшего интереса к той области, которая занимала саму Тию. На самом деле она не увидела и не услышала ничего, что заставило бы предположить, что он согласится помогать ей в ее личных поисках.

Небо над космодромом темнело, в здании космопорта зажигались огни. Огни отражались в ее гладком корпусе, а она все думала, кого же выбрать, и не могла отыскать неоспоримого фаворита. Нет, Алекс, конечно, лучший. Все остальные по большей части просто непригодны. Он явно рассеян и мог бы лучше следить за собой. Нет, неряхой его не назовешь, но форму свою он носит не с тем уважением, которое представлялось уместным Тии. На самом деле на нем она выглядела не как форма, а как обычный костюм, привычный и удобный. Тия просто не понимала, как ему это удается.

Его манера отклоняться в сторону может быть очень приятной и забавной в дружеской беседе, но кое-кого она может рассердить – веганца, например, или кого-то похожего. А уж если придется иметь дело с искусственными интеллектами, вообще неизвестно, к чему это может привести. Искусственные интеллекты – большие буквалисты.

Нет, он не идеален. И даже не близок к идеалу.

– Икс-И-один-зеро-три-три, к вам входящий вызов! – вмешался Ценком, оторвав ее от дум. – Готовьтесь, сударыня, к вам Злая Волшебница Запада, и, похоже, на ее сестру только что уронили летающий домик.

Неизвестно, что имел в виду оператор, – Тия не уловила аллюзии. Однако тон ее начальницы был резким и возмущенным.

– И-один-зеро-три-три! Ты наконец выбрала себе «мускула»? – осведомилась она таким голосом, как будто Тия ищет себе напарника уже не первую неделю.

– Нет еще, госпожа инспектор, – осторожно ответила Тия. – Честно говоря, до сих пор я не нашла ни одного человека, которого могла бы нормально переносить на протяжении длительных промежутков времени.

Вообще-то, проблема была не совсем в этом, но объяснить Бете Герольд-и-Каспиан, в чем заключается подлинная проблема, было невозможно. Она с трудом соглашалась признавать человеческие чувства за «мускулами», а уж делать скидки на то, что капсульники тоже люди, и подавно не желала.

– Ипатия, ты тратишь время зря! – сухо сказала Бета. – Ты сидишь тут на космодроме, бьешь баклуши и понапрасну занимаешь стартовый стол, в то время как тебе давно уже пора приступить к выполнению своих обязанностей курьера!

– Я делаю все, что могу! – резко ответила Тия. – Однако ни вы, ни я не будем в восторге, если я расстанусь со своим пилотом после первого же рейса!

– Ты отвергла шестерых напарников, которые по всем нашим тестам подходили тебе идеально! – возразила Бета. – Надо же уметь идти на компромиссы.

«Шестеро из них идеально мне подходили? – изумилась Тия. – Это кто же? Те непропеченные булочки? Или бешеная валькирия? Или, может, Гаррисон? Духи космоса, спасите! Мне-то казалось, что я куда приятнее и… и интереснее!»

Бета продолжала ей выговаривать. Ее голос приобрел интонации, средние между тоном полицейского и профессионального лектора.

– Ты же прекрасно знаешь, что между визитами кораблей на раскопки класса A проходит слишком много времени. В результате небольшие партии на целые недели и даже месяцы оказываются предоставленными сами себе. И даже в экстренных случаях кораблей у нас так мало и они так разбросаны по разным уголкам космоса, что проходит по нескольку дней, прежде чем помощь прибывает на место – и это в ситуациях, когда счет идет на часы и минуты! Ты была нужна в космосе с той самой секунды, как закончилась имплантация в корабле!

Тия про себя поморщилась.

Она готова была заподозрить, что Бета нарочно бьет в больное место, если бы не знала точно, что Бета не имеет доступа к ее досье. Агентство, следящее за соблюдением прав капсульников, очень заботилось о таких вещах. Иначе начальство капсульников могло бы использовать личные сведения, чтобы манипулировать подчиненными. В старые времена, когда инспектора знали о своих капсульниках все, они порой намеренно развивали у них эмоциональную зависимость, чтобы обеспечить себе их «преданность». Ведь манипулировать человеком, чья связь с внешним миром ограничивается сенсорами, которые можно и отключить, легче легкого.

И все-таки Бета была права. «Если бы помощь ко мне пришла раньше, я бы сейчас здесь не находилась. Я бы сейчас училась в колледже сразу по двум специальностям, как мама, и думала, на какую тему писать диссертацию…»

– Знаете что? – сказала Тия, чтобы выиграть время. – Дайте я еще раз просмотрю свои заметки и записи собеседований и подумаю над ними. Утро вечера мудренее. Одна из вещей, которые нам все время повторяли в школе, – это чтобы мы никогда не выбирали себе «мускула» второпях или под давлением. Вам ведь не нужна вторая Мойра? – добавила она, слегка усилив металлические нотки в голосе.

– Ладно, – нехотя ответила Бета. – Но должна предупредить, что запас «мускулов» не безграничен. В этом выпуске осталось не так много молодых пилотов, с которыми ты еще можешь побеседовать, и если мне придется выпнуть тебя в космос без напарника, я так и сделаю. Институт не может себе позволить держать тебя на космодроме еще полгода в ожидании следующей партии.

Лететь в космос без «мускула»? Одной? Эта идея Тию не порадовала. Совершенно не порадовала. По правде говоря, мысль о том, чтобы провести полгода в космическом пространстве в одиночестве, ее пугала. Она никогда в жизни не оставалась совсем одна, без хоть какого-нибудь человеческого общения – даже в детстве, на раскопках, она была не одна, а с родителями.

Так что когда ее оставили в покое, она принялась заново просматривать записи собеседований и проглядывать информацию о тех двенадцати кандидатах, которых она отвергла. Но все никак не могла отыскать ни одного, кого без оговорок и тени сомнения можно было бы назвать другом.

Кто-то тихо-тихо постучался в закрытые двери шлюза. Тия, застигнутая врасплох, включила внешние сенсоры. Кто это может быть? Еще даже светать не начало!

Услышав жужжание поворачивающейся камеры, посетитель поспешно вскинул голову и уставился прямо в объектив. На космодроме было достаточно светло, чтобы Тия могла «видеть», и она тут же признала незваного гостя.

– Ипатия, это Алекс! – прошептал он, хотя нужды в этом уже не было. – Можно с вами поговорить?

Поскольку ответить ему, не сообщив всему космодрому об этом странном и совершенно незапланированном ночном визите, она никак не могла, пришлось спустить лифт. Свет Тия зажигать не стала. Алекс проскользнул в темный лифт, и она подняла его наверх.

– И что вы тут делаете? – осведомилась она, когда Алекс очутился в центральной рубке. – Это не принято!

– Хм, – сказал он. – Я нестандартная личность и предпочитаю поступать нестандартно. В «Искусстве войны» сказано, что лучший способ выиграть войну – это никогда не делать того, что от тебя ожидают…

– Ну да, конечно, – перебила Тия. – Возможно, для военных это и справедливо, но мы с вами не на войне, и мне, вообще-то, следует доложить о вашем поведении.

Тия произнесла это немного угрожающе, гадая про себя, почему она вообще до сих пор этого не сделала.

Алекс не обратил внимания ни на угрозу, ни на упрек.

– Ваша инспекторша говорит, что вы до сих пор так никого и не выбрали, – сказал он вместо этого. – Почему?

– Не выбрала, и все! – отрезала Тия. – Я не люблю, когда меня подгоняют. Или когда на меня давят. Сядьте, наконец.

Он сел, довольно поспешно, и лицо его из вызывающего сделалось грустным.

– Я не думал, что вы рассердитесь на меня за опоздание! – жалобно сказал он. – Мне показалось, что мы с вами вполне нашли общий язык. Когда ваша инспекторша сказала, что вы провели со мной больше времени, чем с любым другим кандидатом, я подумал, что вы наверняка выберете меня! Чем же я вас не устраиваю? Должна же быть причина! Может быть, я что-то могу исправить?

– Ну… я…

Она была настолько захвачена врасплох его беспардонной прямотой, что ответила напрямик:

– Я рассчитываю на то, что мой напарник будет пунктуален, потому что пилот должен быть точным, а отсутствие пунктуальности предполагает небрежность, – сказала она. – Вы показались мне расхлябанным, а я не люблю расхлябанности. Кроме того, вы вели себя рассеянно, и во время беседы мне все время приходилось напоминать вам тему разговора. И то и другое говорит о неумении концентрировать внимание, а это меня тоже беспокоит. Мы с моим пилотом будем находиться одни в космическом пространстве, и мне нужен человек, на которого я смогу полностью положиться.

– Ну, я был не в лучшей форме! – возразил Алекс. – Я был растерян и изрядно выбит из колеи тем, что опоздал. Но дело ведь не только в этом, да?

– Что вы имеете в виду? – осторожно осведомилась Тия.

– Дело не только в том, что я… скажем так, не идеален. У вас есть тайна… Что-то, что вы действительно мечтаете сделать, и об этом вы не говорили никому, даже своему инспектору.

Он задумчиво окинул взглядом пилон. Тия была совершенно ошеломлена точностью его догадки.

– И я не соответствую вашему представлению о том, кто может вам помочь в осуществлении этой мечты. Верно?

Взгляд его сделался умоляющим.

– Прошу вас, Ипатия, расскажите, в чем дело! – сказал он. – Мне-то вы можете рассказать. Я никому не разболтаю. И возможно, я сумею вам помочь! Вы не так уж много обо мне знаете – только то, что есть в кратком досье, и то, что вы сумели узнать за час разговора!

– Не понимаю, о чем вы, – неуклюже ответила Тия.

– Как же, не понимаете! Ну, для начала, любой корабль-«мозг» мечтает выплатить свой долг и получить свободу, что бы там они ни говорили. Ну и, разумеется, у каждого из кораблей имеется свой конек. Баркли про себя мечтает преследовать пиратов по всему обитаемому космосу, как какой-нибудь герой фильма, Лета мечтает стать величайшим композитором нашего века, и даже тихий старина Джерри мечтает купить себе современный двигатель, чтобы побить все галактические рекорды скорости и дальности перелета!

Алекс усмехнулся.

– А в чем состоит твой большой секрет? – спросил он, незаметно перейдя на «ты».

И, только принявшись выкладывать свои планы насчет кое-каких частных археологических изысканий, Тия сообразила, что ею, в сущности, манипулировали. Но было уже поздно. Она рассказала и о том, что мечтает когда-нибудь сделаться знаменитым археологом, и о том, что надеется таким образом заработать кругленькую сумму кредитов, которые приблизят час ее освобождения. Умолчала она только о том, что надеется когда-нибудь отыскать причину своего заболевания. К этому времени все три мотива уравновесили друг друга: читая об успехах своих родителей, Тия вспоминала былую мечту пойти по стопам Поты, общение с Бетой убедило ее в том, что она не желает быть ни у кого на побегушках, а изучение хроник умных кораблей пробудило в ней новый страх – страх перед эпидемией. Что будет, если вирус, из-за которого ее парализовало, охватит целую планету?

Пытаясь вывернуться из неловкой ситуации, Тия нечаянно выдала Алексу и то, что все ее планы до сих пор оставались тайной, которую она успешно скрывала не только от инспекторов Ценкома, но и от всех, с кем она когда-либо работала, кроме Мойры.

– Потому что я боялась, что они примут мою решимость за что-то плохое, – призналась она. – Я полагала, что это могут счесть навязчивой идеей и признаком неуравновешенности.

Все время, пока она говорила, Алекс хранил зловещее молчание. Закончив свой рассказ, Тия вдруг сообразила, что только что предоставила ему великолепную возможность себя шантажировать. Ему достаточно будет пригрозить рассказать всем о ее навязчивой идее, и ее тут же отстранят от полетов и добрых полгода заставят общаться с Советником.

Но Алекс ничего не сказал. Вместо этого он расхохотался. Он буквально заржал. Тия растерянно ждала, пока он успокоится и объяснит ей, в чем дело.

– Моя прекрасная леди, ты просто невнимательно читала мое досье! – сказал он наконец, выпрямляясь и утирая глаза. – О господи! Загляни в файл. Только не в тот, что прислали из академии, а в тот, где заявка на стипендию.

Озадаченная Тия подключилась к ценкомовской сети и нашла общедоступное досье Алекса.

– Смотри в разделе «Увлечения», – посоветовал он.

Вот, «Увлечения и хобби».

Археология и ксенология.

Уже не дожидаясь приглашения, Тия заглянула дальше, в его учебные планы. И вскоре обнаружила, что на младших курсах Алекс, помимо всех доступных ему исторических дисциплин, посещал также все занятия по археологии, для которых находилось место в насыщенной школьной программе.

Тия пожалела, что у нее нет рук и она не может потереть виски. Вместо этого она немного увеличила насыщенность питательного раствора, чтобы избавиться от начинающейся головной боли.

– Видишь? – сказал Алекс. – Я бы и сам не отказался подписать своим именем пару-тройку научных статей. Разумеется, при условии, что мои находки не будут отягощены никакими проклятиями! Ну а что до кучи кредитов – так кому же они не нужны? Я бы не отказался ко времени своего ухода на пенсию накопить достаточно кредитов, чтобы купить себе… ну, скажем, небольшую планетку!

– Почему же ты тогда не поступил в университет? – спросила Тия. – Почему не получил ученую степень?

– Деньги, – лаконично ответил Алекс, откидываясь на спинку сиденья и складывая пальцы домиком. – Денежки. Деньжата. Бабки. Бабло. Капуста. У моей семьи их нет – точнее, есть, но ровно столько, чтобы мне не полагалась стипендия для малоимущих. Нет, я мог бы получить степень бакалавра – но что в ней толку, для археолога-то? Черт возьми, Ипатия, ты знаешь, сколько времени уходит на то, чтобы получить хотя бы одну докторскую степень? Четыре года учиться на бакалавра, два на магистра, а потом – годы и годы полевой работы, пока не наберешь материал на диссертацию. А для того чтобы стать настоящим археологом, таким, который может работать на раскопках класса A или возглавлять раскопки класса B или C, одной докторской степени мало – нужно иметь две или даже четыре.

Он печально покачал головой:

– Нет, моя леди, я всю жизнь был всего лишь любителем – позволить себе заняться археологией всерьез я никак не мог. Мне оставались только книги и статьи.

– А зачем тогда ты пошел в академию? – спросила Тия, крайне озадаченная.

– Хороший вопрос. Но ответить на него не так-то просто.

Алекс облизнул губы, секунду поразмыслил и продолжал:

– Предположим, я получил бы степень бакалавра археологии и истории. В таком случае я мог бы устроиться в институт каким-нибудь мелким клерком на бумажную работу. Но такую работу можно найти где угодно, не только в институте. Бумажки – они бумажки и есть, меняется только жаргон, а суть-то остается одной и той же. Но, допустим, я устроился в институт и принялся работать над тем, чтобы получить степень магистра. С магистерской степенью я мог бы даже устроиться ассистентом к какому-нибудь профессору, но чем бы я там занимался? Все той же рутинной работой. Никаких исследований я бы не вел, и уж точно мне не пришлось бы разгадывать никакие загадки. И дальше этого я бы уже не продвинулся: работа ассистента отнимает слишком много времени, чтобы писать собственную докторскую диссертацию. Мой шеф ездил бы на раскопки, а я бы сидел в институте, в четырех стенах. Потому что если тебе нужно, чтобы кто-то оставался дома и присматривал за хозяйством, ты, разумеется, не станешь нанимать кого-то со стороны, а спихнешь дела на своего ассистента.

– Ну да, я понимаю, почему ты этого не сделал, – сказала Тия. – Но в академию-то зачем?

– Видишь ли, в академии критерии присвоения стипендий… несколько иные, – объяснил ей Алекс. – Тамошние стипендиальные комиссии ищут не просто бедных, но талантливых ребят – им нужны толковые ребята с определенными способностями, и, если уж они найдут подходящего, они сделают все, чтобы его заполучить. К тому же там не такая высокая конкуренция: в академии куда больше возможностей получить стипендию, чем на факультетах истории и археологии любого из университетов, куда я обращался. Точнее, обоих университетов, куда я обращался: я мог поступить только в один из наших местных университетов, потому что учиться на другой планете мне не по карману. А академия оплачивает перелет на центральную базу. В университетские же стипендии оплата дороги не входит. Я подумал, что если уж я не могу разыскивать древние кости на далеких планетах, то хотя бы повидаю эти далекие планеты. А если распределюсь работать в Институт археологии, то смогу даже посмотреть, как работают настоящие археологи. И заодно уж можно попробовать выучиться на пилота умного корабля. К моему удивлению, моя психологическая характеристика соответствовала тому, что им требовалось, и меня действительно взяли учиться на «мускула». А после выпуска я попросил, чтобы меня приписали к Институту археологии.

– Но почему ты настаиваешь на том, чтобы стать именно моим напарником? – спросила Тия, решив, что раз уж он ею манипулирует, так и она с ним церемониться не станет, а если ему это не по нутру, что ж: значит, он ей не подходит. Мало ли что он там думает. Быть может, излишняя откровенность его даже отпугнет…

Алекс удивленно моргнул.

– Как, ты не понимаешь? Да потому, что ты – это ты! – сказал он. – На самом деле все ужасно просто. Ты – яркая личность. Ты не пытаешься говорить механическим голосом и изображать из себя искусственный интеллект, как многие твои соученики. Ты не стесняешься высказывать собственное мнение. На стене твоей центральной рубки красуется шкафчик с игрушечным медвежонком. Он похож на украшение или талисман, но ты о нем ни разу не упомянула. Это тайна, а я люблю тайны, особенно когда они связаны с чем-то настолько личным, как игрушечный медвежонок. Когда ты говоришь, я слышу, что ты улыбаешься, или хмуришься, или еще что-нибудь. Ты не просто «мозг», Ипатия: чувствуется, что внутри твоей капсулы – живой человек. Ты мне нравишься. Я надеялся, что и я понравился тебе. Мне казалось, что нам с тобой еще долго-долго будет не скучно вместе.

Да, по части бесцеремонности он ее обставил, что правда, то правда. Более того: он ее ошеломил. Тия была удивлена, изрядно польщена и начала думать, что, наверное, Алекс все-таки не худший из возможных пилотов.

– Ну, ты мне тоже нравишься, – неуверенно начала она, – но…

– Что – «но»? – нахально спросил он. – В чем дело?

– Мне не нравится, когда мной манипулируют, – ответила она. – А ты делаешь именно это: манипулируешь мной или, по крайней мере, пытаешься.

Алекс поморщился.

– Ну, есть немножко. Дело отчасти в том, что я это делаю машинально. Понимаешь, я ведь из низших слоев общества. В той среде, откуда я вышел, есть только два возможных выхода из сложной ситуации: либо ты задуришь собеседнику мозги, либо тебе придется с ним драться. Я предпочитаю первое. Но я постараюсь больше так не делать.

– И это еще не все! – предупредила Тия. – У меня есть… кое-какие планы, и это может создать сложности, если ты не согласишься мне помогать.

Она сделала паузу для пущей выразительности.

– Ты еще не знаешь, что именно я собираюсь найти. Родную планету существ, бывших носителями саломон-кильдерской культуры.

– Эскайцев? – переспросил Алекс, подавшись вперед. – Ух ты! Не будь это на самом деле, я бы подумал, что ты владеешь телепатией, или еще что-нибудь! Эскайцы – это же моя любимая археологическая загадка! Мне всегда до смерти хотелось узнать, почему они расселились по стольким планетам, а потом взяли и свернули лавочку. А если мы сумеем отыскать их родную планету… Ипатия, да мы же станем звездами! Нас на руках будут носить!

Тия некоторое время пыталась собраться с мыслями. Все это было странно. Очень странно.

– Я так понимаю, что часть нашего свободного времени мы будем посвящать раскопкам поселений эскайцев? – говорил Алекс. Глаза у него разгорались. – Мы будем искать то, что, возможно, не нашли археологи? Новые места, где стоит копать?

– Ну да, что-то в этом духе, – сказала Тия. – Потому мне и нужно твое сотрудничество. В этих поисках мне может потребоваться более мобильный партнер.

Алекс понимающе кивнул.

– Вы нашли его, благородная госпожа! Я буду только рад вам помочь. Если есть на свете что-то, от чего я без ума, так это поиски неведомого. А тем более на службе у прекрасной дамы!

– Вот как? – хмыкнула Тия. – Может, еще дашь обет отыскать Святой Грааль?

– А почему бы и нет? – беспечно ответил Алекс. – Хоть сейчас!

Он встал, повернулся лицом – не к пилону, а к Теду, сидевшему в подсвеченном шкафчике, – и поднял руку, словно на присяге космических пилотов.

– Я, Александр Жоли-Шанто, торжественно обещаю и клянусь, что присоединюсь к кораблю-«мозгу» Ипатии-один-зеро-три-три, дабы отныне и впредь вместе с нею непрерывно разыскивать родную планету существ саломон-кильдерской культуры. Я клянусь, что этот проект будет нашим общим проектом до тех пор, пока будет общей наша карьера. И клянусь, что буду помогать и содействовать ей во всем, что имеет отношение к этим поискам, да поможет мне Господь. Да будет тому свидетелем сей медвежонок.

Тия рассмеялась бы – но Алекс выглядел очень серьезным.

– Вот так, – сказал Алекс и снова сел. – Ну а ты?

А что она? Она уже практически согласилась взять его к себе в пилоты, разве нет? И разве он не поклялся служить ей, будто средневековый рыцарь?

– Ладно, – ответила она. – Я, Ипатия-один-зеро-три-три, торжественно обещаю и клянусь принять Александра Жоли-Шанто к себе на службу, разыскивать вместе с ним родную планету эскайцев и делить с ним все материальные и нематериальные вознаграждения, которые достанутся нам в процессе этих поисков. Я обещаю оставить его при себе в качестве своего «мускула», пока мы оба не согласимся взаимно расторгнуть контракт. Я клянусь… медведем Теодором Эдуардом.

Алекс улыбнулся так широко и заразительно, что Тия впервые пожалела, что не может улыбнуться в ответ.

– Ну что ж, значит, теперь мы команда! – сказала она.

– Так выпьем же за нашу совместную карьеру! – сказал Алекс, поднимая воображаемый бокал. – Пусть она будет столь же долгой и плодотворной, как у Кейдов.

Он сделал вид, что пьет, потом разбил воображаемый бокал о воображаемый камин, не догадываясь, что Тия молчит оттого, что ошеломлена.

«Как у Кейдов? Откуда он может?..»

Но вслух ничего не сказала – она вдруг сообразила, что Алекс никак не может знать, кто она такая на самом деле.

В статьях, посвященных Кейдам, об их парализованной дочери и о трагедии, в результате которой ее парализовало, не говорилось ни слова. В академических кругах это просто не принято: ченых интересуют только факты и выводы, а не малоприятные подробности чьей-то личной жизни. Кейды не были знаменитостями, о которых снимают художественные фильмы, основанные на реальных событиях. Нет, об Ипатии Кейд он знать никак не мог.

А когда человека принимают в программу подготовки капсульников, его фамилия теряется в сети секретных файлов, доступ к которым имеет чрезвычайно узкий круг лиц. Так оно лучше, так проще приспособиться к жизни в оболочке. Есть и другие проблемы. Умные корабли, как справедливо заметил профессор Броген, являются чрезвычайно ценным имуществом. А их груз порой бывает еще ценнее. Так что у кого-то может возникнуть искушение, например, взять в заложники родственника капсульника или оказать на него давление, пользуясь родством. Или заманить корабль в ловушку…

И тем не менее капсульник, в принципе, имел право сообщить самым близким друзьям, кто он такой на самом деле. Близким друзьям – и своему пилоту.

Тия мгновение колебалась, пока Алекс отдавал честь Теду. Может, рассказать ему о себе, чтобы в будущем избежать мучительных промахов?

«Нет. Нет, мне надо научиться жить с этим, если я собираюсь все же отыскать планету эскайцев. Если даже он ничего не станет говорить, скажет кто-нибудь еще. Конечно, мама с папой из-за меня отстранились от эскайского проекта, но все равно их имена по-прежнему связаны с ним. И потом – это все равно не имеет значения. Эскайцы теперь мои. И я больше не Кейд, даже если я и отыщу их планету. В литературе на меня будут ссылаться не как на Ипатию Кейд, а как на Ипатию-1033. Корабль-«мозг». Партнер в команде АИ…»

Она задумалась о том, как звучит название их команды.

– А тебе не кажется, что наши инициалы…

– А-И? – переспросил Алекс. – Как раз только что об этом подумал. Вроде как «артефактный интеллект». АИ. Не «эврика», но тоже неплохо. По-моему, это доброе предзнаменование!

– Хм, – сказала Тия. – Мне больше напоминает междометие, которое произносит какой-нибудь профессор, глядя на бестолкового студента. Ай!

– Какая ты все-таки неромантичная! – шутливо укорил ее Алекс. – Да, кстати, о романтизме: сколько времени?

– Четыре часа тридцать две минуты двадцать семь и пятьдесят девять сотых секунды, – мгновенно ответила Тия. – Скоро светать начнет.

– Гос-споди! – сказал Алекс и передернул плечами. – С ума сойти! Пусть это будет доказательством моей преданности тебе, моя леди. Я, который никогда не встает на рассвете, если есть возможность, вскочил в четыре утра – и все затем, чтобы поговорить с тобой!

– Да уж, преданности! – рассмеялась она. – Ладно, Алекс, я сдаюсь. Отныне ты официально принят моим «мускулом». Кстати, для тебя я не Ипатия, а просто Тия. Но сейчас тебе лучше потихоньку пробраться обратно в казарму и сделать вид, что ты очень удивлен, когда тебе объявят, что я выбрала тебя. Иначе у нас обоих будут неприятности.

– Слушаю и повинуюсь, драгоценная моя Тия! – сказал Алекс, вставая и отвешивая ей поклон. – Надеюсь, на обратном пути я так же легко проберусь мимо дежурного у ворот, как и по дороге сюда.

– Смотри не попадись! – предупредила она. – Я пока что не смогу официально внести за тебя залог. Моя инспекторша мне прямым текстом заявила, что пока что я – всего лишь огромная дыра в институтском бюджете.

Алекс отдал честь ее пилону и дробной рысцой сбежал по трапу, снова проигнорировав лифт.

«Ну что ж, по крайней мере, он держит себя в форме».

Тия провожала его взглядом, пока могла, однако вскоре он скрылся за другими кораблями и космопортовскими конструкциями. Тии пришло в голову, что можно подслушать переговоры патруля и узнать, не задержат ли его.

Она подключилась к каналу связи, но прошло полчаса, все было тихо, и Тия сделала вывод, что Алекс благополучно выбрался с территории.

Без него в центральной рубке стало как-то пусто. В отличие от всех остальных – кроме, быть может, Хрии Шанс, – он как будто заполнял всю рубку своей яркой индивидуальностью.

Да, он и в самом деле достаточно живой.

Тия подождала до шести ноль-ноль, потом вызвала Ценком. Там сидел новый оператор, которого, похоже, совершенно не интересовала ни Тия, ни ее проблемы. Он казался таким же равнодушным, как искусственный интеллект. Тия попросила связать ее с кабинетом Беты, и он молча выполнил просьбу.

Бета оказалась на месте – Тия на это рассчитывала. И первое, что сказала ей инспекторша, было:

– Ну что? Выбрала «мускула» или мне придется продемонстрировать тебе всех выпускников академии?

Ипатия с трудом удержалась от резкого ответа.

– Я всю ночь размышляла над теми двенадцатью кандидатами, которых вы, инспектор, мне предложили, – сухо сказала она. – Мне стоило немалого труда получить о них все возможные сведения, вплоть до начальной школы.

«Это ведь почти правда! – сказала она себе. – Алекса я действительно проверила вплоть до начальной школы!»

– И что? – осведомилась Бета, которую это ничуть не впечатлило.

– Я выбрала Александра Жоли-Шанто. Он может явиться на борт в любое время. Всю предполетную подготовку я завершила еще вчера и могу быть готова к старту в любой момент, как только Ценком даст разрешение на взлет и вы пришлете мне задание.

«Вот вам! – самодовольно подумала она. – Скушали, мадам инспекторша? Наверняка вы и не думали, что я могу действовать оперативно!»

– Хорошо, А-И-один-зеро-три-три, – ответила Бета. Если Тиина оперативность и произвела на нее впечатление, она этого ничем не проявила. – Хотя будь я в твоей капсуле, я бы ни за что не выбрала «мускулом» Александра. Он не настолько… компетентен, как хотелось бы. И оценки у него весьма неровные.

– То же можно сказать о большинстве умов уровня гениев, инспектор! – отпарировала Тия, стремясь заступиться за своего «мускула». – Впрочем, вы наверняка и без меня это знаете.

«И вы не в моей капсуле, сударыня, – подумала она, кипя негодованием. Что за высокомерный тон! Тии пришлось подрегулировать состав питательной жидкости, чтобы успокоиться. – Это мое дело, мне и решать. Буду признательна, если вы не станете забывать об этом».

– Ну да, А-И-один-зеро-три-три, я об этом слышала, – бесстрастно ответила Бета. – Я сообщу в академию о твоем выборе и поручу Ценкому составить полетный план. Когда придет время взлета, я тебя проинформирую.

И отключилась. Но не успела Тия обидеться или рассердиться, как подключился оператор Ценкома.

– Поздравляю, А-И-один-зеро-три-три! – сказал он. В его голосе, до того безличном, звучали теплые дружеские нотки. – Я только хотел сказать, пока мы не увязли в формальностях, что все мы, операторы, думаем, что ты выбрала замечательного «мускула». Особенно я.

Тия была ошеломлена.

– Но почему… Нет, спасибо, – выдавила она, – но почему?..

Оператор рассмеялся.

– Ну, мы же контролируем все учебные полеты курсантов! Некоторые из них – настоящий геморрой, но Алекс – все отзывы о нем были исключительно положительными. И он никогда не сопротивляется, когда нам приходится брать управление на себя. И… как-то раз этот красавчик, Доннинг, попытался устроить мне неприятности, свалив на меня вину за создание аварийной ситуации, когда он не обращал внимания на то, что я ему говорил, и продолжал делать по-своему. Алекс шел за ним ведомым. Он все видел и слышал. Он был совершенно не обязан писать отчет в мою защиту, однако же он его написал, и это избавило меня от понижения в должности.

– О-о! – протянула Тия.

Да, это интересно. Да, действительно, свидетели аварийных ситуаций совершенно не обязаны докладывать подробности инцидентов – и, по правде говоря, если бы Алекс этого не сделал, никто бы не подумал о нем плохо. Более того, его поступок, скорее всего, стоил ему конфликта с Доннингом…

– Как бы то ни было, еще раз поздравляю. Ты не пожалеешь о своем выборе, – сказал оператор. – И приготовься принять заархивированные данные.

Получая по связи задание и план полета, Тия ощущала странный прилив радости и уверенности. Бета ее выбор не одобрила. Операторы Ценкома одобрили.

И то и другое – положительная рекомендация.

Предполетные тесты она проводила в самом лучшем расположении духа. Ей казалось, что даже Тед улыбается. Чуть-чуть.

«Ну все, Вселенная, готовься! Мы идем!»