— …Пли! …Абордажная команда, готовсь. — Перекрикивая звон в ушах после пушечного залпа, рявкнул капитан, откуда-то из клубов дыма.

— Приготовить багры и кошки. — В свою очередь, разгоняя клубы порохового дыма, начал драть глотку я, приняв эстафету командования. — Раздуть фитили, подсыпьте порох на полки. Цельтесь ниже. …Делаем все как на учениях, парни. Один залп, закидываем крючья, подтягиваем борт, и вперед! На вражеской палубе держитесь тройками, полудюжинами, и дюжинами, как вас учили. И не тряситесь, это обычная грузовая лохань. Взять ее будет проще, чем отобрать леденец у младенца. Но помните подонки, не надо бояться врага, бойтесь меня. Кто сдрейфит, порву голыми руками!

…Да, моих нынешних подчиненных надо подбадривать именно так. Если заранее хорошенько не запугать этот аэрооэский сброд, половина из них сразу попытается шмыгнуть куда-нибудь в сторону и откосить от драки, а вторая — забиться в задние ряды, чтобы пограбить за спинами товарищей. Я уже успел «вкусить радости» командования этим отребьем. Никакого сравнения даже с обычными пиратами. Воровство, драки из-за миски поганой корабельной жратвы, попытки отлынивать от любой, даже самой мелкой, работы, и, что особенно противно, — постоянные доносы друг на дружку. Ладно бы еще все это у них ограничивалось рамками своего «коллектива», а то ведь они и на старую команду пытались «лапу задирать», поскольку, видимо ничего другого не знали. А в результате — на меня сыпятся шишки в двойном размере. Мало того что как зам командира, я должен был изображать из себя жандарма при этом сброде. Так еще и как судовому лекарю, мне уже пришлось «чинить спины» добрым двум десяткам «моряков», пойманных на воровстве и близко познакомившихся с боцманской плетью. А еще одного моего подчиненного, так и не выучившего этого урока, по приказу капитана вздернули на рею не далее чем три дня назад, а мне пришлось при всем этом присутствовать и даже отчасти командовать взводом охраны. Но раньше-то, все же было попроще, я был всего лишь заместителем командира абордажной группы, и нес лишь малую долю ответственности за подчиненных. А теперь… Всего минут десять как стал командиром, а уже раздумываю, как бы перебить всех своих подчиненных! Двоих сволочей, пытавшихся спрятаться в спасательной шлюпке, уже пришлось вдохновить на подвиги древком протазана, а одному, вознамерившемуся поторговаться со мной, по поводу своего местонахождения во время атаки, провести срочную стоматологическую прочистку мозгов. Да уж, спиной, в бою, к этим тварям лучше не поворачиваться…

…Кстати, удачно, что сейчас нам и впрямь предстоит работать с большущей грузовой посудиной. Даже не столько корабль, сколько плоскодонная самоходная баржа-каторга, предназначенная для каботажных рейсов. Правда здоровущая, как целый линкор, ну да зато пушек на ней значительно меньше. И все они уже успели выпустить в нас, по рою злобно жужжащей картечи, и не очень, надо сказать, удачно. Благодаря неповоротливости противника, нашей маневренности, хорошему положению относительно ветра, и конечно же — немалому опыту, Флиин сумел перед самым вражеским залпом слегка вильнуть в сторону, и только малая часть смертоносных шариков, задела стоящих на палубе бойцов. Вот только, к сожалению, один из них достался Гжииму Клешне — моему непосредственному начальнику, и его должность автоматически перешла ко мне. …Зато потом мы отыгрались по полной, пройдясь по вражеской палубе всей мощью своего бортового залпа. Два десятка стволов приличного калибра заряженных картечью, да с пистолетной дистанции, основательно вычистили палубу вражеской посудины от лишних защитников. А поскольку и артиллерия на каторге была установлена только на верхней палубе, то едва ли приходящие в себя удихские пушкари, успеют теперь перезарядить свои пушки для следующего залпа. Главное — не терять темп! …Да и серьезного противодействия команды, едва ли стоит ждать. Два ряда весел, как бы намекают, что места для других матросов, там не особо много. Тем более что трюмы каторги должны быть заполнены припасами для осаждающей приграничную крепость Сатрапии, армии удихов. А гребцы, как обещал нам капитан после полученных на Совете инструкций, — это каторжане и пленники, прикованные к скамьям цепью, так что они нам, никакого сопротивления оказать не смогут. Об этом, у нас был особый разговор. …Кстати!

— Эй, повторяю еще раз, кто убьет или ранит гребца, того я самого к веслам прикую, будете толкать эту баржу до самых Хиимкии. — Рявкнул я, как можно громче. …Этой сволоте, хватит подлости после боя отыграться за свои страхи на беззащитных людях. А ведь нам потом и правда, эту галеру еще в Сатрапию перегонять придется.

…Одно плохо с этими баржами — идут они большим караваном, и в сопровождении военных кораблей, так что даже захватив ее, все равно можно нарваться на встречный абордаж, или пушечный залп… Но об этом, пусть голова у капитана болит, моя задача сейчас…

— Целься. Пли! Крючья! Тяни. Дружнее…

«Кусачая черепаха» подошла к вражескому борту под каким-то хитрым углом, ломая и выворачивая из уключин здоровенные весла. «Ветераны» зацепили кошками вражеский борт, а мои «подонки» налегая на канаты, сумели притянуть оба корабля вплотную. Мы перебросили с борта на борт абордажные мостики, и…

— Вперед сволочи. — Заорал я, подбадривая своих вояк ударами древка. — Тех, кто через полминуты останется на палубе «Кусачей черепахи», я прикончу собственноручно. Считаю до одного, уже «раз»! Ну все, уже иду убивать. Быстрее. Быстрее сволочи. Вперед!

…Хорошо, что я настоял, и мы успели пару раз отрепетировать это действие, «штурмуя» «Хищный». А то ведь атака захлебнулась бы на этапе перескакивания с борта на борт. Расстояние меньше метра, но когда внизу плещется морская бездна, сделать первый шаг бывает очень трудно…

— Вперед сволочи. — Блажу тем временем я, пуча глаза и изображая из себя полного психа. — Не дайте мне повода вас убить.

…Ну вот, кажется все перебрались на вражескую палубу. Пора и мне туда. Перебежал. Осмотрелся. Ветераны уверенно подгребают под себя шканцы, а вот «подонки» скопились посреди палубы, и не особо стремятся в бой. Похоже идея, для большей мобильности работать тройками-шестерками-дюжинами, тут не особо работает. Вместо того чтобы атаковать врага, эти олухи оглядываются по сторонам и ищут свою дюжину. …Идиоты! Ведь сколько раз объясняли им, что после залпа, надо «давить» врага, пока он не успел очухаться. …Опять, лупя древком и затейливо комбинирую русский мат и местные ругательства, заставляю своих вояк двигаться вперед. Хорошо еще, что защитников на палубе и правда немного, а иначе бы нас уже давно смели контратакой. …Нет, определенно, такой вариант сражения мне совсем не нравится. Сегодня я нанес больше ударов по спинам своих подчиненных, чем по врагу. …Так, что там? Ага, корма уже наша. С середины палубы мы врага тоже оттеснили. А что эта сволочь там делает с фальконетом? Э-э-э нет, голубчик, так дело не пойдет. …Достаю один из своих «снайперских» пистолетов, прицеливаюсь, и спускаю курок. Удих, уже почти успевший поднести пальник к затравочному отверстию доисторической базуки, отшатывается в сторону, получив здоровенную «горошину» в плечо. …А ведь целился точно в грудь. Руки дрожат?

— Вперед сволочи. — Ору я на своих. — Быстрее вперед. Занимайте бак. Ты, ты, и ты. — Стерегите вот эти люки, колите все что полезет оттуда. Вперед, быстрее, шевелите задницами! — …А ведь мне предлагали взять капральскую палку вместо протазана. И чего я, спрашивается, отказался? — Быстрее, еще быстрее. Все. Стоять. Биидша, Осьминог, Киирд — возьмите две дюжины новичков, сторожите палубу. Если найдете чем — зарядите пушки. Четыре пальца, бери дюжину, и спускайся на нижнюю палубу с кормы. Помни, что говорили о гребцах. Я пойду тебе на встречу отсюда. Встречаемся посредине. Давай.

Дальше, действительно было проще, мы спустились до самого трюма, так и не встретив сколько-нибудь серьезного сопротивления. Лишь несколько беглецов, видимо пытавшихся избежать общей драки прятались по углам. Но и эти поспешили сдаться в плен, едва завидев нас. …Те кто успел, конечно. …Расставил часовых на ключевых точках корабля, на случай если кого-то просмотрели, и выгнал своих вояк, уже помаленьку начавших мародерствовать, на верхнюю палубу. …По-сути, сегодняшняя битва только начиналась. Нам еще предстоит долгий день.

Вот что мне нравилось у пиратов…, ну, в смысле — корсаров, тут каждый не только «знал свой маневр», но и общие «планы командования». И если по части тактики, капитан был царь и бог, чьи приказы исполнялись беспрекословно, то по части стратегии и политики, большинство решений принималось на сходке всего экипажа. Так что общий смысл всех наших действий, я знал. А был он, в общем-то, совсем даже и не замысловат…, с виду, а вот что касается исполнения… По добытым, как я понимаю, моими бывшими коллегами из Бюро, сведениям, мы знали, что из Валкалавы выходит большой караван с припасами для воюющей на границе Сатрапии удихской армии. Больше трех десятков большущих, тихоходных, зато весьма грузоподъемных галер-барж, нагруженных всем, что душе угодно от портянок до пушек, от бочек с солониной до бочонков пороха, выглядели весьма солидной добычей. Вот только, как всякую солидную добычу, охраняла караван эскадра, основу которой составляют девять новеньких фрегатов, и еще несколько вспомогательных кораблей поменьше, для разведки и связи, — все что смогло выделить удихское министерство флота, или как там называется у этих ордынцев соответствующая контора. Ну а нашей задачей, было этот караван атаковать. …Это с нашей то эскадрой в шестнадцать вымпелов? — Спросите вы. — Не слишком ли самонадеянно, учитывая, что у противника сплошь новенькие сорока-пятидесятипушечные фрегаты, а у нас — разношерстный сброд, включая две двухмачтовые шхуны, на одной из которых, по словам моего соседа Гилли, стояло всего двенадцать орудий? Но в том-то и фишка, что громить караван нам было не нужно. Мы должны были именно атаковать его. Кружить вокруг, как стая волков вокруг большого стада буйволов, нападая разве что на уставших и отбившихся от общей массы особей. Пираты, в смысле — корсары, были большие мастера на подобные фокусы, так что в этом не было ничего необычного. …Начать безобразничать, мы должны были сразу при выходе каравана из бухты Валкалавы, чтобы удихи вывели следом свой флот, дабы примерно наказать обнаглевших мерзавцев, в смысле — нас. Ну а мы, должны были образцово «испугаться», при виде грозных мстителей, и броситься наутек, приведя удихов прямо под жерла пушек больших линейных кораблей Сатрапии.

…На мой взгляд, в плане было много сомнительных мест, вроде координации действий двух флотов, и сложности нахождения даже такого большого объекта как несколько десятков большущих кораблей, в относительно маленьком, по меркам океана, Срединном море. Но это все, уже было в компетенции наших флотоводцев, а не скромного судового лекаришки, так что если у меня и были какие-то сомнения, я предпочел держать их при себе.

Бюро, сработало отлично. Как я понял, мы встретили противника именно там, и именно тогда, когда нам и было предсказано. Дальше пошло совместное творчество капитанов и парусных команд. Мы как-то замысловато маневрировали, то идя в атаку на вражеский караван, то удирая восвояси от старающихся перехватить нас фрегатов. Как я понял в меру своей некомпетентности, нашей целью было оторвать охрану от «купцов». Расстроить-разорвать их относительно плотные колоны, и рвать в клочья отбившихся от стада отдельных особей. …Получалось у нас это как-то не очень, удихи упорно держались друг друга, а «овчарки» далеко от «отары» не отлучались. Дисциплина, превалировала над азартом. Так что свои таланты абордажника, я смог показать только на третьи сутки, этой странной «битвы».

…В тот день все складывалось для нас особенно хорошо. Дул ровный, «плотный» как говаривают мои новые друзья, ветер. На море гулял небольшой шторм, ну или просто — сильное волнение. Для нас — ничего особенного. А вот гребным плоскодонным посудинам, приходилось непросто. Так что в один прекрасный момент, когда «сторожа» вновь бросились наперерез одному из наших отрядов, другой вдруг вклинился прямо во вражеский строй, и в дело пошли пушки обоих бортов. Что характерно — сами удихи не могли стрелять по нам, опасаясь задеть своих. Парочка тяжеленных каторг попыталась таранить верткие пиратские корабли, но большинство было вынужденно отвернуть в сторону, чтобы избежать столкновения со своими же товарищами. В общем, строй смешался, разорвался на несколько кусков, и довольно сильно растянулся вдоль берега. Тут-то мы и показали зубки в полной красе. Одну из главных ролей, выпало сыграть «Кусачей черепахе», пока наш «Хищный», «Счастливый» оу Дарээка, и еще четыре пиратских корабля, завязали артиллерийскую дуэль, с тремя оставшимися при караване фрегатами.

— Ну как там, Доктор Мушкет? — Окликнул меня со шканцев Гилли Гоонс, назначенный командовать призовой командой. — Разобрались?

— Да. — Кивнул я. — Нижние палубы зачистили. Гребцы живы. Принимай корабль.

— Гребцы к работе готовы?

— Я думаю, что тебе стоит поговорить с ними, капитан. — Я сильно польстил старине Гилли, и старался чтобы мой голос звучал как можно убедительнее. …Честно говоря, мне меньше всего хотелось самому заниматься гребцами. Я не настолько хорошо знал психологию местных людей, чтобы быстро склонить к сотрудничеству целую разношерстную толпу. Еще меньше, мне хотелось добиваться сотрудничества с помощью плетей.

— Мне некогда. — Отмахнулся Гилли, отнюдь не разделявший моих тонких интеллигентских метаний, и существенных проблем тут не видевший. — Так что, давай сам. Надо заставить эту посудину двигаться как можно быстрее, иначе вон те ребятки, — ткнул он пальцем куда-то в сторону моря, — быстро надерут нам задницы.

Делать было нечего, я даже не стал смотреть кто там собирается надрать нам задницы, а опять спустился вниз на гребные палубы, и едва не задохнулся от окутавшего меня смрада. Воняло, как в уездном привокзальном сортире, и даже хуже. Раньше, в пылу боя я этого как-то особо не замечал, а вот сейчас, меня едва не вывернуло наизнанку от жутких «ароматов». …А чего, собственно говоря ждать от пары сотен человек, навечно прикованных к скамьям? Тут не встанешь, и не попросишь надсмотрщика расцепить замки, и отпустить тебя посидеть в чистой уютной кабинке, под умиротворяющее журчание воды в бачке. Да и с водой, их измученные тяжелой работой тела, соприкасаются, только когда брызги залетают внутрь галеры. А учитывая что сидели они по трое на каждой скамье, то «душ» доставался только тем кто был прикован ближе к уключине …И мне сейчас, надо будет объявить этим людям, многие из которых возможно из наших союзников, и почувствовали при виде нас толику надежды, о продлении их скотского существования, еще на неопределенное время.

— Есть тут подданные Тооредаана, Сатрапии или Фесткийских республик? — Чуть гнусаво, поскольку прикрывал рот платком, громко спросил я.

— Да-да… — Послышалось со всех сторон. Не то чтобы вся «гребная команда», но примерно четверть прикованных узников, подали голоса.

— Хорошо. Скоро мы вас отпустим домой. — Еще громче проорал я. — Кто говорит по-удихски, переведите то, что я скажу, своим соседям. …Мы, отпустим всех. Даже удихи, либо сменят галерное весло на тюрьму для военнопленных, либо согласятся искупить свою вину перед Союзом иными способами, например — в армии. Но пока, вам опять придется взяться за весла, иначе ваши бывшие хозяева, отобьют каторгу обратно. Я конечно же могу прибегнуть и к плети, но думаю, что зная что с каждым гребком приближается ваше освобождение, вы начнете налегать на весла вдвое сильнее. Так что — дружно взялись, и — вперед!

— Мое весло сломано, господин. — Услышал я голос откуда-то сзади. «Уже хорошо» — пронеслось в голове. — «А ведь мог бы прикинуться шлангом, и тягая туда сюда обломок, только изображать работу».

— А есть замена? — Поинтересовался я неизвестно у кого. — У кого еще нет весел? Четыре Пальца, проверь!

— Одной палубой ниже, господин. — … Каторжник говорил с сильным акцентом, но вполне понятно. — Ближе к корме, будет крышка люка, там лежат запасные весла.

— Откуда знаешь? — Я взглядом отыскал говорившего. — Крепкий, жилистый, даже несмотря на изможденный вид вполне бодрый мужичок. Лысый, но с длинной черной бородой. Судя по бороде и акценту — уроженец Южных Земель.

— Когда-то я был матросом на этой посудине. — Усмехнулся он. — Схватился за нож, во время игры в кости. И вот…

— Четыре пальца. — Окликнул я своего подчиненного. — Кажется, я тут видел труп, со связкой ключей на поясе. — Надеюсь, вы догадались снять ключи, перед тем как выбросить труп за борт?

— Не глупее тебя, Доктор. — На правах коренного литругца и бывалого пирата, Четыре Пальца, мог позволить себе некоторую вольность. — Вот они.

— Отсоедини этого. — Кивнул я головой на добровольного помощника. — Пусть покажет, где тут что. — На его место, можно посадить одного из пленных. Кстати, — пришла мне в голову хорошая идея. — Присматривай за тем, кто как будет грести. У нас почти два десятка пленных, тех гребцов, кто действительно будет стараться, можно отковать от скамей и пораньше.