Эту точку зрения высказывают Пайн, Газур (видимо, со слов Орлова), Костелло и Царев, а также Рыбалкин. Те, кто считает, что инициатива сделки исходила не от испанского руководства, а от Сталина, ссылаются на его распоряжение, посланное Ежовым телеграммой 15 октября советскому послу в Испании М. Розенбергу и представителю НКВД в Испании Орлову. При внимательном прочтении телеграммы, однако, ясно, что в ней речь идет не о том, чтобы уговорить Негрина отдать золото Москве, а о согласовании с ним деталей операции по транспортировке ценного груза: «Совместно с полпредом Розенбергом организуйте по согласованию с Кабальеро, главой испанского правительства, отправку (уже отправку! – Е. О.) золотого запаса Испании в Советский Союз». Речь идет об исполнении уже достигнутой ранее принципиальной договоренности между советской и испанской сторонами. На последовавшей вскоре встрече Негрина, Орлова и Розенберга обсуждались конкретные детали вывоза золота из Картахены. Таким образом, Негрин «дал себя легко уговорить» не на отправку как таковую золота в Москву, а на перевозку его именно морем, советскими судами и погрузку советскими танковыми экипажами.
