Азовский Михаил Наумович (1900–1938?) – заместитель председателя Правления Торгсина с июля 1932 года и по крайней мере до февраля 1935 года (дата заполнения личного листка по учету кадров). Из всех замов Азовский был самым молодым, один из немногих имел высшее экономическое образование и дольше других проработал на этом посту.

Михаил Наумович Азовский был ровесником ХХ века. Он родился в Крыму, в Симферополе, в еврейской семье. Отец сначала работал на заводе, а потом стал кустарем. В автобиографии Азовский определил свое социальное происхождение – «из мещан», а профессию отца по его кустарному промыслу – крестьянин-мельник.

В 1914-м, окончив городскую школу, Михаил хотел продолжить учебу, но началась мировая война. Отца забрали на фронт – из армии он вернется только в 1917 году и в тот же год умрет. На попечении молодого Михаила, видимо старшего сына, осталась семья из шести человек. Учебу пришлось оставить. До 1919 года – пять лет – Михаил работал водопроводчиком в системе городского самоуправления, но мечта получить образование осталась.

По словам Азовского, он начал принимать участие в революционном движении с 1917 года, организовав «социалистическую секцию» в Симферополе, был в руководстве местного Союза молодежи. В 1918 году стал членом правления и секретарем Союза металлистов. В Гражданскую войну в период власти белых в Крыму Азовскому пришлось работать в подполье. Когда Красная армия кратковременно взяла Симферополь, Азовский вступил в ее ряды и в составе 2-го Коммунистического батальона рядовым с боями отступил из Крыма – это был единственный опыт боевых операций в его военном послужном списке.

Вскоре Азовский был «мобилизован» с фронта на учебу – Реввоенсовет Армии послал его в Коммунистический университет им. Свердлова. Азовский хотел стать экономистом и специальность в университете выбрал вполне социалистическую – госконтроль, но учеба продолжалась недолго. В ноябре 1919 года во время контрнаступления Красной армии против генерала Деникина Азовский вместе с другими мобилизованными свердловцами отправился на юго-восточный, а затем по собственному желанию – поближе к родному Крыму – на южный фронт. Однако его должности на войне не были героическими – зав. бюро жалоб, военком полевого контроля, инспектор военной рабоче-крестьянской инспекции. В общем, и на войне Азовский трудился по специальности «госконтроль», полученной в университете. «После взятия Крыма в ноябре 1920 г., – пишет Азовский в автобиографии, – я был отозван из армии тов. Землячкой – начальником политотдела армии». Партия поручила Азовскому создавать профсоюзы и рабоче-крестьянскую инспекцию в его родном Крыму. Когда в 1921 году была образована Крымская советская республика, Азовский стал заместителем наркома РКИ.

С этой должности в 1924 году он попросился на учебу и оказался в Москве в Промышленном институте им. Рыкова, где в течение четырех лет овладевал специальностью экономиста. Учебу совмещал с работой в правлении Банка для внешней торговли: начав с должности зав. отделения, Михаил Азовский дослужился до старшего доверенного банка. По окончании учебы отправился на работу за границу – управляющим отделения Внешторгбанка в Стамбуле. Более трех лет Михаил Азовский прожил в Турции, выезжал в командировки в Египет и Палестину. Немного выучил иностранные языки – французский и английский. В 1932 году по возвращении из-за границы он оказался на посту зам. председателя Правления Торгсина.

Михаил Наумович Азовский начал работать в Торгсине в июле 1932 года. Он внес свою лепту в «звездный» успех Торгсина в голодные 1932–1933 годы. Азовский оставался в руководстве и после того, как голод отступил и Торгсину пришлось искать новые источники поступления валюты во время быстрого падения интереса населения к валютной торговле. В феврале 1935 года – дата последнего документа в его архивном деле – он все еще оставался на должности зама председателя правления.

О последующих событиях жизни Азовского в архиве содержится очень скудная информация. Известно, что проверку партдокументов в 1935 году он проходил в Семипалатинском райкоме ВКП(б) в Казахстане. Неизвестно, на какой должности находился Азовский, но, вероятно, он оказался в Казахстане в качестве наказания. Это предположение основано на том, что Азовский был одним из обвиняемых в деле о «разбазаривании государственных фондов», которое Комиссия партийного контроля рассматривала в начале 1935 года. Главным фигурантом этого дела являлся Г. И. Муст, зампредседателя, а в августе – ноябре 1934 года – временно исполняющий обязанности председателя Торгсина, но обвинения в рвачестве были предъявлены и другим руководящим работникам Правления. Что случилось потом? Штамп «снят с учета 16.IX.38», поставленный на личном листке по учету кадров, свидетельствует об аресте. Михаил Наумович Азовский – водопроводчик, ставший дипломированным советским экономистом и руководителем крупного валютного предприятия, по данным общества «Мемориал», был арестован 28 августа 1937 года. Он обвинялся по политической 58 статье. Видимо, на момент ареста Азовский жил в Чите и занимал пост управляющего «Забзолотопродснаба». Он умер, находясь под следствием, 26 января 1940 года. Реабилитирован Читинским облсудом 1 декабря 1964 года.

Анисимов Тихон Иванович (1895–1934) – помощник председателя Правления Торгсина в 1932–1934 годах.

«Происхожу из рабочих крестьян», – написал Тихон Анисимов в автобиографии, не сознавая, что указал одну из основных черт российского пролетария, который в истории так и остался «рабочим с земельным наделом». Отец Анисимова – крестьянин Кастневской волости Козельского уезда Калужской губернии из-за малоземелья ушел на заработки в город – устроился работать токарем на Путиловский завод в Петербурге. Туда же привел и своих сыновей – сначала старшего, а затем и младшего, Тихона. С 1910 до конца 1916 года Тихон Анисимов работал слесарем-инструментальщиком на Путиловском, а потом в Москве на заводе Михельсона – том, где в августе 1918 года будет совершено покушение на Ленина. Несмотря на значительный стаж работы на индустриальном производстве, Тихон Анисимов продолжал считать себя крестьянином, о чем свидетельствует заполненный им в 1923 году личный листок по учету кадров.

На Путиловском, а затем на заводе Михельсона Тихон Анисимов прошел школу политических забастовок. Во время Февральской революции вступил в Замоскворецкую организацию РСДРП(б) и в апреле 1917 года получил партбилет. В Октябрьские дни в рядах Красной гвардии сражался на баррикадах в Москве. С приходом к власти большевиков Тихон Анисимов стал безработным – в 1918 году в связи с сепаратным выходом из мировой войны советское правительство провело демобилизацию промышленности, уволив сотни тысяч рабочих. Голод и разруха, царившие в городе, заставили вспомнить о крестьянских корнях: с двухмесячным жалованием в кармане Тихон поехал в деревню к родителям, таким образом на себе испытав, что такое процесс деклассирования пролетариата, но к крестьянскому делу не вернулся. В селе Котищи бывший столичный пролетарий сразу же обратил на себя внимание. Сельское собрание избрало Тихона делегатом на волостной съезд, а там он был избран делегатом уездного съезда советов. В уездном городе Козельске Тихон Анисимов стал работать в исполкоме кассиром казначейства. Он создавал, а затем и возглавил Козельскую организацию РКП. Партийный рост на этом не закончился: Тихона Анисимова избрали в губернский комитет партии, а затем в губисполком, где он участвовал в создании советского финансового аппарата взамен ликвидированных старорежимных казенной палаты и акцизного правления. Следует отметить, что путь от сельского до губернского партийного работника Анисимов прошел примерно за полгода и руководил финансовыми делами Калужской губернии, имея за плечами лишь образование сельской школы.

Летом 1919 года по партийной мобилизации Тихон Анисимов ушел на фронт – судьба советской власти решалась в Гражданской войне. Но воевал он недолго. «Вследствие скверного здоровья, – написал он в автобиографии, – меня освободили совсем с фронта и направили в Санаторию». Но отдохнуть не пришлось – «поддерживать лечение» было нечем. Тихон Анисимов вернулся в губернскую Калугу, а затем по просьбе уездного комитета вновь оказался в Козельске, где был избран председателем горсовета и членом президиума исполкома и уездного комитета партии.

На этом автобиография заканчивается. Оставшуюся часть жизненного пути Тихона Анисимова источники позволяют обозначить лишь пунктиром. В 1925 году он перебрался в Москву и работал Машинтресте (инструктор), в 1929 году судьба забросила его в Тулу (зав. организационным отделом в Центральном райкоме партии), в 1930 – вернулся в Москву (старший инструктор Московского отделения РКИ). В 1931 году Анисимов перешел на работу в Наркомвнешторг (помощник начальника сектора кадров) и в апреле 1932 года стал помощником председателя Торгсина. У него не было опыта работы в торговле. Назначение в Торгсин, видимо, было связано с его богатым опытом организационной и кадровой работы. Судя по документам, в Торгсине Тихон Анисимов проработал вплоть до своей ранней смерти в 1934 году.

Берлинский Илья Яковлевич (1897–?) – заместитель председателя Правления Торгсина с июля 1931 по март 1933 года. Заведовал посылочной деятельностью, операциями по импорту и денежным переводам на Торгсин.

Из партийной характеристики (1932): «Как член партии выдержан, политически развит. Никаких партвзысканий не имеет. В деловом отношении весьма энергичный, напористый работник. Дело свое знает и добросовестно работает над собой. Руководит всегда конкретно. Твердый администратор».

Илья Яковлевич Берлинский родился в 1897 году в Мстиславле в Белоруссии в еврейской семье. Отец был кустарем-одиночкой и мелким торговцем: «драл» и продавал крупу. Свое социальное происхождение Берлинский определил «из мещан», но на всякий случай добавил-подписал «бедняк».

Илья Берлинский вступил во взрослую жизнь, имея за плечами три класса городского училища. Он испробовал много профессий: до революции обучался слесарному делу, работал машинистом и даже киномехаником (новая для того времени профессия). Политикой стал интересоваться, видимо, только в окопах Первой мировой, когда два долгих года воевал бомбардиром-наводчиком на Западном фронте. Об участии в Октябрьских революционных событиях в автобиографии ничего не сообщает. В 1918 году Илья Берлинский ушел добровольцем в Красную гвардию. Судя по всему, он примкнул к одному из партизанских отрядов в Белоруссии и освобождал от немцев родной Мстиславль и другие города. Эта страница биографии Берлинского напомнила мне историю Бумбараша, солдата, который вернулся с войны из австрийского плена в родную деревню в мечтах завести семью и зажить своим домом, но водоворот Гражданской войны заставил его вновь взять оружие в руки. Возможно, и Илья Берлинский, вернувшись с войны, мечтал о тихой семейной жизни, но пришлось уйти в партизаны. В Гражданскую войну произошло два важных события: Берлинский вступил в коммунистическую партию и стал кавалеристом – рискованный выбор для еврея (кавалерия отличалась антисемитскими настроениями). В этой связи возникает еще одна историко-литературная ассоциация – Исаак Бабель и его «Конармия». Создается впечатление, что Берлинский всерьез задумывался о карьере военного: в 1919 году он учился в Смоленской и Борисоглебской кавалерийских школах, а 1921 году – в Ленинградской высшей кавалерийской школе на отделении полковых командиров, где получил специальность «красный командир кавалерии». В Гражданской побывал на разных должностях и фронтах – был помощником адъютанта, помощником командира эскадрона и дивизиона, командиром взвода, эскадрона и дивизиона, воевал на Западном фронте с немцами, в Туркестане с басмачами, а также подавлял Антоновский мятеж «на Тамбовском фронте», был ранен, но наград в войне не получил.

Илья Берлинский дослужился до старшего начсостава, но не остался военным. В начале 1923 года он демобилизовался из Красной армии. Вначале, казалось, хотел связать свою жизнь с кино (инструктор и зав. киноотделом Промышленной показательной выставки ВСНХ, потом зав. 1-м художественным театром и 4-м кинотеатром Госкино и «по ревизии прокатных пунктов»), но затем перешел в уже известное читателю «Кредитбюро», где с 1925 по 1930 год работал «зав. отделом взысканий». Видимо, здесь он приобрел первый опыт валютной работы. В 1931 году Берлинский перешел в торговлю, в Мосторг, но занимался там вопросами капитального строительства, транспорта, снабжения. Он готовился к командировке за рубеж: в 1931 году состоял в «резерве Правления Союзпромэкспорта для направления на заграничную работу», но вместо заграницы оказался в Правлении Торгсина.

Берлинский работал в Торгсине с июля 1931 до марта 1933 года, то есть в наиболее напряженный и ответственный период бурного роста его торговой сети и массового голода. Иностранными языками Берлинский не владел, но тем не менее выезжал в кратковременные заграничные командировки, вероятно связанные с импортными закупками. Побывал в прибалтийских государствах, Финляндии, Германии, Франции и Англии. Почему Берлинский ушел из Торгсина, не ясно, но из послужного списка следует, что как раз в момент своего ухода весной 1933 года он получил выговор ЦКК РКИ, связанный с его деятельностью по импортным закупкам для Торгсина. Видимо, купил что-то не то.

После Торгсина всего на несколько месяцев Берлинский вернулся в «Кредитбюро» (зав. наследственно-претензионным сектором), потом два с половиной года (до лета 1936-го) был зам. управляющего во Всесоюзном объединении «Союзмехторг», а затем перешел на работу в Союзснабторг (управляющий отделения, директор). Здесь его застали массовые репрессии, но он отделался малой кровью: в январе 1938 года бюро Ростокинского райкома ВКП(б) в Москве объявило Берлинскому строгий выговор, по его словам, «за притупление большевистской бдительности, выразившейся в том, что работая совместно и имея личную связь с врагом народа Бошкович[ем], а также имея ряд сигналов о вражеской работе врага народа Ирштейна, не сумел разоблачить их, за то, что не точно указал и не сообщил парторганизации о том, что отец его был мелким торговцем». Личность Ирштейна мне не удалось установить, а вот Бошкович – фигура известная. Он и Берлинский вместе работали замами председателя Торгсина, а потом Бошкович был начальником Берлинского в Союзмехторге. Строгий выговор Берлинскому был вынесен 24 января 1938 года, через четыре дня после расстрельного приговора Бошковичу. Связь с врагами народа и недоносительство – в период ежовщины таких «преступлений» было достаточно для исключения из партии, ареста, а то и расстрела, но Берлинского лишь понизили по службе, отправили работать на меховую фабрику начальником отдела снабжения. Чем объяснить такой мягкий по тем временам приговор? Возможно, тем, что на момент вынесения выговора Берлинский уже ушел из Союзмехторга и из-под начальства Бошковича, а может быть тем, что коммунисты в бюро Ростокинского райкома проявили человечность. Так или иначе, в марте 1939 года – последняя дата на его партийных документах – Берлинский был жив. С сентября 1938 года он, пересидев смутные времена на меховой фабрике, уже работал руководителем группы в мехторге Наркомторга СССР.

На этом архивные документы Ильи Яковлевича Берлинского обрываются. Учетная карточка на его партбилет, выданный в 1936 году, была погашена по решению ЦК КПСС в 1956 году по причине того, что Берлинский не обменял партдокументы. Видимо, что-то случилось во время войны. В 1941 году Берлинскому было 44 года, он был военнообязанным старшего начсостава и, вероятно, был призван на фронт. В момент погашения его учетной карточки в 1956 году Ильи Берлинского либо не было в живых, либо не было в СССР.

Бошкович Юлиан Семенович (Бошкович Дюла) (1891–1938) – заместитель председателя Правления Торгсина с апреля 1932 до августа 1933 года. В Торгсине ведал административными вопросами и антикварной конторой.

Из партийной характеристики (1932): «Твердый, выдержанный партиец, политически развитый. В деловом отношении энергичный администратор и толковый работник. Руководит конкретно. Хорошо знает немецкий и английский язык. В прошлом имеет большой опыт руководящей работы».

Жизнь Ю. С. Бошковича достойна книги. Он родился в 1891 году в Австро-Венгрии в городе Лугош. По национальности мадьяр. Отец был рабочим на винокуренном заводе, мать вела домашнее хозяйство. Бошкович получил высшее образование: после окончания городской школы и мужской гимназии в городе Лугош, где он учился на общественные средства, поступил на медицинский факультет Будапештского университета, который закончил в 1914 году, практически одновременно с началом Первой мировой войны.

Сразу же после сдачи экзаменов Бошкович был призван в австро-венгерскую армию младшим батальонным врачом. Полк, где он служил, в августе 1914 года был направлен на Сербский, а осенью переброшен на Русский фронт. В марте 1915 года при взятии русской армией города-крепости Перемышль Бошкович попал в плен. Так он оказался в России: сначала в Симбирске в лагере для военнопленных работал врачом в тифозном бараке, затем – врачом в лазарете в лагере для военнопленных в селе Тоцкое (в то время Самарская губ.). В автобиографии Бошкович рассказал, что из-за конфликта со старшим врачом организовал забастовку, за что был арестован и отдан под суд. По его словам, в тюрьме он познакомился с арестантом – социал-демократом и стал читать антивоенные листовки. «Только приезд в лагерь миссии Красного Креста, состоявшей из шведских и датских граждан, – писал он, – спас меня от расправы царского правительства».

После освобождения из тюрьмы в начале 1916 года Бошкович был направлен на работу в город Дубовка (в то время Царицынская губ.) в лазарет для военнопленных, где стал членом нелегального кружка. «Здесь меня застала Февральская революция, – написал он в автобиографии. – Лозунг Временного правительства о войне до победного конца мне ни в коем случае не нравился и я сразу примкнул к лозунгам большевиков».

В июне 1917 года Бошкович стал членом РСДРП(б), что отличало его от большинства руководителей Торгсина, которые вступили в партию большевиков уже после их прихода к власти. Согласно автобиографии, в Октябрьские дни Бошкович участвовал в захвате здания городской думы в Дубовке (там в тот момент шло заседание), затем был комиссаром уездного исполкома и организатором местного подразделения Красной гвардии. Осенью 1918 года Бошкович возглавил организацию иностранных коммунистов в губернском комитете большевиков в Саратове. В декабре 1918 года он стал «председателем австро-венгерского совета рабочих депутатов» в Астрахани. С начала 1919 года Бошкович – в действующей Красной армии: член Реввоенсовета Каспийско-Кавказского фронта (Астрахань, 1919), начальник 1-й Интернациональной дивизии (Киев, 1919), командир 3-й бригады 44-й дивизии, член Военной комиссии при РВС Республики (Москва, 1920), начальник штаба Отдельной Заволжской бригады 6-й армии (1920), начальник штаба корпуса по борьбе с Махно (1921). Он участвовал в боях под Царицыном и в операциях против Врангеля. В 1919 году «за ликвидацию банды зеленых» получил от военного наркома Украинской республики шашку с серебряной рукоятью. В 1921 году «за умелое руководство и отличие в боях против белых банд в 1920 году» Реввоенсовет Республики наградил Бошковича орденом Красного Знамени и золотыми часами.

После окончания Гражданской войны Бошкович завершил свое партийно-идеологическое образование на курсах марксизма. Затем он работал в украинском руководстве: в 1921 был главным санаторным врачом и заведующим орготделом в Наркомате здравоохранения УССР; а в 1922–1923 – членом ВУЦИК и СНК УССР, а также полпредом УССР при заграничной организации «Помгола». В 1923–1925 годах выполнял обязанности консула СССР в Кенигсберге в Германии (кроме родного венгерского, Бошкович владел русским, немецким, румынским, французским и английским языками). Затем партия перебросила его на хозяйственную работу в ВСНХ, где он работал до весны 1931 года (начальник административного отдела, начальник палаты мер и весов, др.).

С весны 1931 года Ю. С. Бошкович начал работать в советской торговле, сначала замом председателя Химимпорта, потом – замом председателя Правления Торгсина, а затем – директором Союзмехторга. Одновременно учился в Институте им. Плеханова на факультете общественных наук. Избирался членом Моссовета, был инструктором Краснопресненского районного совета Москвы. В 1933 году парторганизация Торгсина наградила Бошковича грамотой и значком за хорошую организацию торговой сети. Действительно, голодный 1933 год, когда Торгсин переживал бурный рост, требовал напряжения сил его работников.

Репрессии оборвали жизнь Ю. С. Бошковича. Его личный листок по учету кадров заканчивают слова: «1.11–37. Снят с работы, арестован». Из архивных документов следует, что партколлегия КПК при ЦК ВКП(б) 14 апреля 1938 года исключила Ю. С. Бошковича из партии «как контрреволюционера». По постановлению Военной коллегии Верховного суда СССР от 20 января 1938 года он был расстрелян. Дюла Бошкович стал одной из многочисленных жертв чистки Наркомата внутренней торговли, где ему в то время случилось работать.

В период хрущевской оттепели 15 июня 1957 года Военная коллегия Верховного суда прекратила дело в отношении Бошковича «за отсутствием в его действиях состава преступления». Партийная реабилитация состоялась позже, спустя двенадцать лет, после того как перестройка и гласность привели к возобновлению реабилитаций жертв сталинского террора: 29 ноября 1989 года Комитет партийного контроля ЦК КПСС посмертно реабилитировал Ю. С. Бошковича.

Жданов Василий Кузьмич (1898—?) – один из «пионеров» Торгсина. Начал работать в должности замдиректора в декабре 1930 года, когда Торгсин был еще незначительной конторой Мосторга и обслуживал только иностранцев. В Торгсине занимался товарными заготовками и сбытом.

Из партийной характеристики (1932): «Политически грамотен, партийно выдержан. В деловом отношении энергичный и настойчивый. Большого опыта руководящей работы не имеет. На работе растет. Как администратор не имеет твердости нажима. В будущем выработается хороший хозяйственник».

Василий Кузьмич Жданов родился в семье крестьянина-рыбака в деревне Гоголево на Валдае. «В хозяйстве отца никогда не было более одной коровы и лошади. Нищета, голод гнали старших сестер на заработки в город, в летний период – на поденщину. Из всех детей мне больше всех повезло, – писал Жданов в автобиографии, – лишь я один получил образование». Подросток Вася Жданов не интересовался политикой: в революционном движении не участвовал, в кружках не состоял, царским правительством не преследовался. Он хотел учиться и, видимо, имел к этому способности. В 1914 году он выдержал конкурсные экзамены и получил стипендию, которая позволила ему, не обременяя семью, получить профессию учителя. Его желание учиться было поддержано сестрами, которые бывали в Петербурге и видели в образовании возможность вырваться из деревенской нищеты.

В Новгородскую земскую учительскую семинарию Жданов поступил еще при царе, а окончил через четыре года, в 1918 году, уже при большевиках. Потом год учительствовал в одном из валдайских сел. Мировая война и революции обошли Василия Жданова стороной, да и Гражданская его не опалила: осенью 1919 года в Москве, будучи слушателем курсов Наркомпроса по подготовке инструкторов-организаторов внешкольного образования, Жданов вступил в коммунистическую партию и добровольцем ушел на фронт, но в боевых действиях не участвовал – был дивизионным инструктором на Северном фронте. Уже в марте 1920 года курсантов отозвали с фронта для завершения обучения. До 1924 года Жданов работал на различных должностях в культотделах, а затем поступил на вечерний экономический факультет Института народного хозяйства им. Плеханова, который закончил в 1928 году, став дипломированным «экономистом внутреннего товарооборота». Так бывший учитель оказался на торговом поприще: сначала работал в Моссельпроме (секретарь юридической части, младший юрисконсульт, зав. кредитными операциями, зав. кондитерской секцией), потом в Мосторге (зав. отделом промэкспорта). 18 декабря 1930 года он был назначен зам. директора спецконторы «Торгсин». После того как Торгсин получил статус Всесоюзного объединения, Жданов стал заместителем председателя Правления. На этой должности он оставался по крайней мере до ноября 1932 года – последняя дата в его партийных документах, сохранившихся в архиве. Из фактов личной биографии известно, что жена Жданова была артисткой.

Василий Кузьмич Жданов, крестьянский сын с Валдая, в прошлом сельский учитель, а в зените жизни – ответственный работник столичного валютного торгового предприятия, казалось, сделал неплохую карьеру. Сведений о его последующей судьбе найти не удалось, но одно обстоятельство позволяет предположить, что в Москве он не удержался. Проверку партдокументов в 1935 году Жданов проходил в Зимовниковском райкоме Азово-Черноморского края. Партбилет образца 1936 года, который получили все коммунисты во время проходившего в тот год обмена партдокументов, найти не удалось.

В этой книге часто упоминаются имена наркома внешней торговли А. П. Розенгольца и его зама М. А Логановского. Хотя эти два человека хорошо известны – информацию о них можно найти в справочных изданиях, тем не менее я решила включить небольшие биографические справки о них в эту книгу. Розенгольц и Логановский были активными участниками истории Торгсина.

Розенгольц Аркадий Павлович (1889–1938) – в октябре – ноябре 1930 года занимал должность заместителя наркома внешней и внутренней торговли СССР, затем до июня 1937 года был наркомом внешней торговли СССР.

Аркадий Павлович Розенгольц родился в Витебске. У его отца, купца 2-й гильдии, было семеро детей. Трое младших сыновей погибли в Гражданскую, трое других – сам Аркадий, его брат Герман, ставший при советской власти профессором-микробиологом, и сестра Ева были репрессированы при Сталине. В ГУЛАГе Ева, живописец, скульптор и график, ученица Фалька и Голубкиной, – ее работы находятся в Третьяковке, Музее изобразительных искусств им. Пушкина и Русском музее – работала в малярном цехе и делала надписи на баржах.

В одном из биографических очерков мимоходом было замечено, что Аркадий Розенгольц по «основной специальности» был фельдшер, а в 1914–1915 годах работал служащим страховых касс, но действительно главной его профессией и путевкой в жизнь стала революция. В 1905 году подростком он вступил в РСДРП(б). Вел партийную работу в родном Витебске, Киеве, Екатеринославе, Москве. В 1917 году стал членом исполкома Моссовета. Принял самое активное участие в Октябрьской революции и Гражданской войне, являлся одним из создателей Красной армии: в октябре 1917 года Розенгольц состоял в Московском военно-революционном комитете, в 1918–1919 годах работал под начальством Троцкого в Реввоенсовете Республики и в РВС Восточного и Западного фронтов и армий. В 1920 году был награжден орденом Красного Знамени и почетным оружием. Биографы отмечают близость Розенгольца к Троцкому: с 1923 по 1927 год Розенгольц принадлежал к «левой оппозиции».

После окончания Гражданской войны Розенгольц сначала восстанавливал транспорт, а затем создавал советский налоговый аппарат (будучи членом коллегии Наркомата путей сообщения РСФСР и Наркомата финансов РСФСР). До декабря 1924 года был членом Реввоенсовета СССР, начальником и комиссаром Главного управления военно-воздушных сил Красной армии (начальник Главвоздухофлота). В 1925 году отправлен на дипломатическую работу за границу и до 1927 года занимал пост сначала советника, а затем полпреда в Великобритании. Слишком активная советская шпионско-подрывная деятельность привела к разрыву советско-британских отношений в 1927 году. Розенгольц вернулся в Москву. Проработав около двух лет (декабрь 1928 – октябрь 1930) замнаркомом Рабкрина СССР, Розенгольц стал затем замом наркома внешней и внутренней торговли, а с ноября 1930 года – наркомом внешней торговли СССР.

Размышляя о судьбе Аркадия Павловича Розенгольца, невольно поражаешься, как, казалось бы, разрозненные события, факты и люди, о которых знала раньше, в жизни этого человека вдруг оказались тесно и трагически связаны, а порой стали частью и моей собственной биографии. Именно полпредство Розенгольца в Великобритании привело к известному «делу Аркоса» – обыску советского торгового представительства и офиса совместного советско-британского акционерного общества, в результате которого английская полиция изъяла компрометирующие СССР документы. Розенгольц с советскими сотрудниками покинул Лондон. По дороге в Москву поезд остановился в Варшаве, где Розенгольц в станционном кафе встретился с советским полпредом П. Л. Войковым. Именно в момент прощального взмаха рукой на перроне вслед уезжавшему Розенгольцу Войков был убит Борисом Ковердой. Коверде в то время было девятнадцать лет. А в 1994 году, будучи на стажировке в Институте Кеннана в Вашингтоне, я познакомилась с его дочерью. Старшеклассник Анатолий Рыбаков, ставший известным писателем дружил с Леной Розенгольц. В книге «Роман-Воспоминание» он пишет: «Наш роман не состоялся. После школы мы несколько раз виделись, потом мне сказали, что она пошла работать на завод чуть ли не сварщиком, потом вышла замуж. А уже после войны, вернувшись наконец в Москву, я узнал, что Лену еще в середине тридцатых годов застрелили в гостинице, в Сухуми. Как, почему, за что – до сих пор мне неизвестно».

Летом 1937 года А. П. Розенгольц был снят с поста наркома внешней торговли СССР и вскоре назначен на должность начальника Управления государственных резервов. В октябре Розенгольц был арестован. Он стал одним из обвиняемых на процессе так называемого «Антисоветского правотроцкистского блока», состоявшемся в Москве в марте 1938 года. Кроме Розенгольца, по этому делу проходили еще двадцать человек: бывший член Политбюро, «любимец партии» Н. И. Бухарин, бывший глава правительства А. И. Рыков, бывший наркомвнудел Г. Г. Ягода, бывший секретарь ЦК, а в последние годы заместитель наркома иностранных дел Н. Н. Крестинский и другие руководящие советские работники, а также несколько известных врачей. Они обвинялись в измене родине, шпионаже, диверсии, терроре, вредительстве, подрыве военной мощи СССР, провокации военного нападения иностранных государств на СССР. Аркадий Розенгольц в этом сфабрикованном деле был представлен одним из руководителей троцкистского подполья в СССР, немецким и английским шпионом. Проведенное в годы хрущевской оттепели расследование показало, что Розенгольц, как и другие арестованные по этому делу, в первые месяцы допросов отрицал свою вину, но в результате шантажа, психологического и физического воздействия начал давать признательные показания.

На суде Розенгольц признал все обвинения, в том числе и использование внешней торговли и расхищение государственных средств для финансирования лично Троцкого и его организаций, а также подготовку покушения на Сталина. В отличие от некоторых других, он не попросил о помиловании. В бытность в реввоенсоветах Розенгольцу не раз самому приходилось посылать людей на смерть; думал ли он тогда, что придет и его час? По приговору суда его расстреляли 15 марта 1938 года.

Жена Розенгольца Зоя Александровна, урожденная Ряшенцева, была арестована через две недели после мужа и расстреляна вслед за ним в апреле 1938 года в возрасте 38 лет. От этого, второго для Розенгольца, брака без родителей остались две малолетние дочери. Одна из них, Наталья, позже стала переводчиком.

В феврале 1988 года Пленум Верховного Суда СССР отменил приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР по делу о «правотроцкистском центре» от 13 марта 1938 года за отсутствием состава преступления.

Логановский Мечислав Антонович (1895–1938) – в 1931 году член коллегии, а с 1932 по 1937 год заместитель наркома внешней торговли.

Логановский родился в Кельце в Польше в семье адвоката, но по стопам отца не пошел, более того – порвал с ним: в регистрационном бланке члена ВКП(б), составленном в 1936 году, в графе «занятие родителей после 1917 года» указал «адвокат» и тут же уточнил как отрезал – «связи не имею». В Польскую социалистическую партию Мечислав Логановский вступил в 1914-м – в год окончания гимназии. Далее учебу решил не продолжать и посвятил свою жизнь революции. В 1914 году был арестован и до марта 1916 года отбывал срок в тюрьме в Варшаве, а затем в Нижнем Новгороде. После освобождения переехал в Москву и до февраля 1918 года работал сначала чернорабочим на заводе «Общества русских водомеров», а потом «артиллерийским браковщиком» на заводе «Крамер». Здесь же в Москве участвовал в Октябрьской революции. В июне 1918 года был принят в РКП(б) без кандидатского стажа. После окончания артиллерийских курсов комсостава Красной армии в Москве в январе 1919 года ушел на Гражданскую. Воевал на Западном и Южном фронтах (командир батареи и артиллерийского дивизиона, начальник и комиссар разведывательного отдела). За «фронтовую деятельность» был награжден орденом Красного Знамени. В феврале 1921 года начал работать особоуполномоченным в ВЧК, отсюда и был послан на разведывательную работу за границу: с мая 1921 до мая 1925 года – секретарь советских полпредств в Варшаве и Вене. По возвращении из-за границы недолго работал помощником начальника Иностранного отдела ОГПУ, а затем перешел на работу в Наркомат иностранных дел: до сентября 1927 года Логановский был зав. политическим отделом НКИД, затем до января 1931 – поверенным в делах СССР в Тегеране. В торговлю, в Наркомвнешторг, Логановский пришел с разведывательно-дипломатической работы.

С началом Большого террора тучи стали сгущаться над Логановским. Предзнаменованием беды было понижение по службе: в апреле 1937 года его перевели на должность заместителя наркома пищевой промышленности. Мечислав Антонович Логановский был арестован 16 мая 1937 года. А 29 июля 1938 года Военная коллегия Верховного суда СССР обвинила его в измене родине. В тот же день Логановский был расстрелян в поселке Коммунарка недалеко от Москвы. Партийная бюрократия не поспевала за темпами расстрелов. Только 11 декабря 1938 года Комиссия партийного контроля при ЦК ВКП(б) исключила Логановского из рядов ВКП(б). Таким образом, в момент расстрела и в течение нескольких месяцев после него Логановский оставался членом партии. Обращает на себя внимание еще одна деталь. Партколлегия КПК 17 декабря 1938 года послала в НКВД выписку из протокола своего заседания «для ознакомления Логановского». Выходит, в декабре 1938 года члены КПК еще не знали, что Логановский был расстрелян несколько месяцев тому назад, – факт, который может свидетельствовать о возросшей независимости органов госбезопасности от центральных органов партии.

М. А. Логановский проходил в НКВД по тому же делу, что и бывший председатель Правления Торгсина А. К. Сташевский – «Польской организации войсковой», якобы занимавшейся в 1920–1930-х годах диверсионно-шпионской деятельностью против СССР в интересах польской разведки. По этому сфабрикованному делу были репрессированы многие польские политэмигранты и поляки, работавшие в советских органах безопасности и в Красной армии, а также советские руководители других национальностей, имевшие связи с Польшей.

Двенадцатого декабря 1956 года Военная коллегия Верховного суда реабилитировала Мечислава Антоновича Логановского. О партийной реабилитации сведений нет. Жена Логановского Мария Ивановна помогала мужу в разведывательной деятельности и разделила его судьбу – была расстреляна в 1938 году. Реабилитирована посмертно.