Утром в пятницу в зале суда было многолюдно: адвокаты сновали туда-сюда, сплетничали, перебрасывались плоскими шутками. Родные молодых людей, недавно привлеченных в качестве обвиняемых, встревоженно ерзали на скамьях. Девушки – судебные клерки носились с бумагами и кокетничали с адвокатами. Джейк был героем дня – сразу несколько конкурентов были вынуждены поздравлять его с победой в Честере. Это, правда, прекратилось с приходом Лоуэлла Дайера, обвинителя от штата.

Пристав пригласил Джейка и Тодда Тэнхилла в комнату судьи. Нуз ждал их стоя, испытывая явное неудобство, однако заставил себя поприветствовать вошедших рукопожатием и пригласил сесть.

– Сегодня утром у нас длинный список дел, джентльмены, – начал он, – поэтому сразу перейдем к сути. Джейк, вы подали иск по поводу гонорара. Тодд, как быстро может быть готов ответ?

– Довольно быстро, господин судья.

– Боюсь, этого мало. Жалоба занимает всего одну страницу, что в данной сфере редкость. К ней приложен счет Джейка. Уверен, ваш ответ будет еще короче. Категорический отказ?

– К сожалению, да, господин судья.

– Вы проконсультировались со своим клиентом, и, как я понимаю, все пятеро членов Наблюдательного совета занимают солидарную позицию.

– Да, сэр.

– Тогда ступайте к себе в офис, подготовьте ответ на одной странице, принесите сюда и зарегистрируйте, пока я буду разбираться со списком дел.

– Зарегистрировать уже сегодня?

– Нет, сэр, еще до обеда. Назначаю заседание на следующий четверг, в этом суде, профессиональным составом, то есть мной. Джейк, вы намерены вызвать свидетелей?

– Нет, сэр, обойдусь без них.

– И вы обойдитесь, Тодд. Это будет максимально короткий суд. Я хочу, чтобы в зале присутствовали все пятеро членов Совета. Вызовите их повесткой, Джейк, если понадобится.

– Не понадобится, господин судья, – произнес Тодд. – Я их доставлю.

– Хорошо, но если хотя бы один не явится, я выпишу ордер.

Тодд был поражен, Джейк тоже. Мысль об аресте выборного лица, члена Наблюдательного совета округа, для доставки его в зал суда у обоих не укладывалась в голове.

Но Нуз еще не закончил.

– Предлагаю вам, Тодд, тихо напомнить всем пятерым, что в этот суд подано два иска, первый ответчик по которым – округ Форд. Один касается принадлежащей округу свалки ядовитых отходов, якобы отравляющей питьевую воду. Истцы требуют много денег. Во втором речь идет об аварии мусоровоза округа. Оба иска заслуживают рассмотрения. Я хочу, чтобы труд Джейка оплатили. У округа есть деньги, я видел его бухгалтерию. Она, как вам известно, находится в открытом доступе.

Эта неприкрытая угроза со стороны председательствующего судьи и его желание соединить не связанные дела были и того поразительнее. Сбитый с толку Тодд выдавил:

– Прошу прощения, господин судья, но это звучит как угроза.

– Это не угроза, а обещание. Я втянул мистера Брайгенса в дело Гэмбла, заверив, что ему заплатят. Гонорар в пределах разумного, вы так не считаете?

– Дело не в его гонораре, а в…

– Знаю, знаю. Но наблюдатели округа имеют широкие полномочия в части расходования бюджетных средств и могут выделить деньги из безлимитных фондов. Пусть так и поступят.

– Хорошо, хорошо…

– Идите, Тодд. Прошу дать ответ до полудня.

Тэнхилл бросил на Джейка непонимающий взгляд и поспешно покинул комнату судьи. После его ухода Нуз встал и еще раз потянулся.

– Сколько у вас дел сегодня утром?

– Две первых явки плюс Гэмбл. Вряд ли вы захотите видеть его сегодня в суде.

– Нет, лучше позже. Разберемся с утренними делами и снова встретимся здесь за ланчем. Лоуэлл тоже будет.

– Конечно, судья.

– Главное, Джейк, закажите у Клода его рыбные сэндвичи.

– Обязательно.

 

По предложению судьи оба адвоката сторон сняли пиджаки и ослабили галстуки. Мантия судьи висела на вешалке около двери. Сэндвичи еще не остыли и были восхитительными.

– Календари при вас? – спросил Нуз.

Оба кивнули. Нуз сверился со своими записями.

– А если 10 декабря как дата повторного рассмотрения дела?

У Джейка ничего не было запланировано после конца октября. Судебный календарь Дайера зависел от календаря Нуза. Оба ответили, что 10 декабря их вполне устраивает.

– Как насчет места? – осведомился Джейк, горячо надеясь, что речь больше не зайдет о суде округа Ван-Бюрен.

– Есть кое-какие идеи, – произнес Нуз, откусил еще кусок и вытер рот бумажной салфеткой. – Шоу должно продолжаться. В Честере пошло как-то не очень, не станем больше рисковать. Округ Тайлер – задний дворик Лоуэлла, значит, и не там. Остаются округа Полк и Милберн. Я выберу один из них. Есть возражения?

– Разумеется, господин судья, мы будем возражать против любого ходатайства о смене территориальной подсудности, – предупредил Лоуэлл.

У сторон не имелось мыслей о реванше. Дайер опасался нового проигрыша, Джейк – банкротства.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Нуз. – Но не тратьте слишком много времени на возражения.

Он вернулся к еде и продолжил разговор:

– Можно было бы взять наугад двенадцать человек с улицы в любом из пяти округов и получить аналогичный результат. После аннуляции процесса я не могу думать ни о чем другом. Вряд ли нашлось бы жюри, которое вынесло этому парню обвинительный приговор. Оправдательного тоже не видать. Слушаю ваши соображения.

Джейк молчал. Дайер сказал:

– Попытку обязательно надо повторить. Предвижу те же препятствия, однако уверен, что добьюсь обвинительного вердикта.

Стандартный ответ любого прокурора.

– Джейк?

– Я согласен с вами, господин судья. Распределение голосов может колебаться, но единогласного вердикта я не представляю. Ожидается лишь одно изменение: в следующем месяце Кира родит, значит, появится младенец. Разумеется, мы сделаем анализ крови, чтобы доказать отцовство Кофера.

– Никакого иного варианта вы не допускаете? – вежливо осведомился Дайер.

– Я полагаю, что будет девочка.

– Значит, у вас уже не получится поймать нас в ловушку?

– Вдруг я придумаю что-то еще?

– Джентльмены, десятого декабря мы попытаемся еще раз, только чтобы больше никаких ловушек! Если присяжные опять не придут к согласию, будем думать дальше. Как насчет досудебного соглашения?

Дайер покачал головой:

– Не сейчас, судья. Я не приму ничего, кроме признания вины в тягчайшем убийстве. Убит слуга закона.

– Джейк?

– То же самое. Я не могу просить несовершеннолетнего парня согласиться на сделку, по которой он проведет в тюрьме примерно следующие тридцать лет.

– Так я и предполагал. Не вижу выхода из этого тупика, джентльмены. Факты не изменить. У нас нет выбора, остается пытаться снова и снова.

Джейк потянулся за стопкой бумаги.

– Это подводит нас к вопросу залога. Мой клиент отсидел ни за что пять месяцев. Как мы все знаем, согласно презумпции, он невиновен. Один раз штат попытался доказать его виновность, но потерпел неудачу. Держать Дрю под замком несправедливо. Он так же невиновен, как мы, не говоря о том, что парень несовершеннолетний и заслуживает шанса выйти на свободу.

Дайер покачал головой, проглотив наживку.

Ответ судьи удивил обоих:

– Меня тоже посещают схожие мысли. Неправильная ситуация.

– Хуже того, господин судья, Дрю еще в марте отставал в учебе от сверстников на два года. Как выяснилось, его уровень образования хромает. Заключение окончательно отрезало парня от школьной программы.

– Я думал, ему помогает ваша жена.

– Несколько часов в неделю, господин судья, и это, в лучшем случае, временное решение. Парень проявляет кое-какой интерес к учебе, но ему нужно в нормальную школу, к учителям и к другим ученикам. Одних уроков Дрю будет мало, придется трудиться и после. – Джейк вручил судье и обвинителю по несколько листов. – Это прошение о предписании представить арестованного в суд, которое я намерен подать в понедельник в окружной суд. А вас, господин судья, я со всем уважением прошу взять самоотвод. Если у нас не получится в окружном суде, то я обращусь в федеральный суд, где рассчитываю добиться результата. Парня неправомерно держат в заключении, в чем я смогу убедить федерального судью. В прошении заявлено о нарушении Восьмой поправки, запрещающей жестокое и неординарное наказание, поскольку он содержится в учреждении для взрослых, в одиночном заключении, без доступа к образовательным ресурсам. Мы обнаружили два аналогичных дела в других юрисдикциях, о чем сказано в нашей сопроводительной записке. Если мы добьемся результата, освободим Дрю, то вы оба сможете обвинять в этом кого угодно, не беспокоясь о политических последствиях.

Это разозлило Нуза, он бросил на Джейка сердитый взгляд:

– Я не думаю о политике.

– Тогда вы – первый судья, не думающий о политике.

– Обидно такое слышать. По-вашему, я – политик, Джейк?

– Не вполне, вот только на будущий год вам баллотироваться. Как и вам, Лоуэлл.

– Я не исхожу из политических соображений, мистер Брайгенс, – усмехнулся прокурор.

– Почему бы тогда не выпустить парня? – быстро спросил Джейк.

Нуз и Дайер, вздыхая, изучали прошение. Они явно были застигнуты врасплох и не вполне понимали, что читают. Вскоре Джейк сказал судье:

– Простите, если я вас обидел, Ваша честь. Я не нарочно.

– Извинение принимается. Не станем друг от друга ничего скрывать: выпустив на свободу человека, обвиненного в тягчайшем преступлении, мы огорчим много людей. У вас есть план?

– Да. Цель письменного обязательства явиться – гарантировать явку обвиненного в преступлении для предъявления ему повторных обвинений. Я обещаю вам обоим, что, если и когда вы пожелаете явки Дрю Гэмбла, его матери или сестры в любой суд, то они придут. Даю вам слово. Мой план – вызволить парня и перевезти его в Оксфорд, к Джози и Кире, чтобы уже через пару недель он пошел в школу. Кира начнет учебу после родов. Там их никто не знает, хотя догадываюсь, что теперь их адрес фигурирует в судебном протоколе. Обоим, брату с сестрой, понадобится дополнительная помощь в учебе, которую я постараюсь им обеспечить.

– Мать работает? – спросил Нуз.

– На двух работах, ищет третью. Я нашел им квартирку и помогаю с платой за аренду. Так будет продолжаться, пока я не разорюсь.

– Это должно быть обязательство с обеспечением, Джейк. Как они это потянут?

Он подал судье бумагу.

– Это документы о праве собственности на мой дом. Я внесу их в качестве обеспечения. Я не боюсь так поступить, потому что знаю, что Дрю явится в суд.

– Брось, Джейк! – сказал Дайер, качая головой.

– Так нельзя! – подхватил Нуз.

– Документ перед вами, судья. Учтите, дом заложен, как и все, чем я владею, но это меня не тревожит.

– А если они снова сбегут? – усмехнулся Дайер. – У них богатый опыт по этой части.

– Пусть попробуют! Я выслежу маленького паршивца и опять его засажу. – Юмор был уместным и своевременным, все трое с облегчениме рассмеялись.

– Сколько стоит дом? – уточнил Нуз.

– Дом по-дружески оценили в триста тысяч долларов. Закладная оформлена ровно на эту сумму.

– Оставь дом себе, Джейк. Допустим, я оценю обязательство явки в пятьдесят тысяч?

– Нет, сэр, это означало бы, что нам или мне пришлось бы отстегнуть профессиональному поручителю пять тысяч. Все мы знаем, что это вымогательство. В данный момент у меня нет лишних пяти тысяч. Берите документы на дом, судья. Парень явится в суд по первому требованию.

Нуз бросил бумаги на стол.

– Лоуэлл?

– Штат будет возражать против освобождения обвиняемого под залог. Это тягчайшее убийство.

– Спасибо, что напомнил, – усмехнулся Джейк.

Судья почесал подбородок.

– Что ж, дом так дом.

Джейк пододвинул ему новые бумаги.

– Я уже приготовил вам ордер на подпись. Осталось переговорить с судебным секретарем. Я позвоню Оззи, и если он ответит на мой звонок, мы обсудим переезд. Я заберу парня с утра пораньше и отвезу его в Оксфорд. Послушайте, мы были друзьями, когда это началось, и снова ими станем, когда это закончится. Мне нужна ваша помощь, чтобы не возникло шума. Джози вся в долгах, ей уже вчинили кучу исков. У Киры будет внебрачный ребенок, но в Оксфорде никто об этом не знает. Мне бы хотелось, чтобы она пошла учиться как обычная девчонка четырнадцати лет, а не как молодая мать. Некоторых хлебом не корми, дай увидеть Дрю на свободе. Здесь очень важно сохранить тайну.

– Понятно, – кивнул Дайер.

Нуз махнул рукой: он не нуждался в предостережениях.

 

Люсьену захотелось выпить в пятницу вечером у себя на веранде, и он позвал Джейка. Тому не терпелось удрать с работы. Дозвонившись шерифу и обсудив подробности освобождения Дрю, Джейк приехал к Люсьену и поставил машину позади его старого порше. Люсьен уже сидел в кресле-качалке со стаканом в руке. Джейк не стал уточнять, сколько он к тому времени уже выпил.

Джейк сел в другое кресло, и они поговорили о жаре и влажности. Обычно появлялась Салли с вопросом, что Джейк будет пить, и приносила стакан с таким видом, словно делала ему одолжение.

– Я пригласил тебя выпить, – напомнил ему Люсьен. – Бар на прежнем месте, пиво в холодильнике.

Джейк достал бутылку пива. Некоторое время они пили молча, слушая стрекот кузнечиков. Вскоре Джейк произнес:

– Ты хотел о чем-то поговорить.

– Да. Вчера ко мне заезжал Рубен.

– Судья Этли?

– Сколько местных Рубенов ты знаешь?

– Почему ты всегда преисполнен сарказма?

– Практика.

– А я знаю еще одного Рубена – Уинслоу. Это прихожанин нашей церкви, ты с ним не знаком.

– Так кто у нас преисполнен сарказма?

– Самооборона.

– Мы с Рубеном – давние знакомые. Мы не во всем соглашаемся, однако общаемся.

Было бы невозможно найти в Клэнтоне адвоката, судью, выборного чиновника, у которого не возникло бы разногласий с Люсьеном Уилбэнксом.

– Что его беспокоит?

– Ты. Рубен мнит себя пастырем всех юридических ситуаций в городе и исподволь старается быть в курсе происходящего. В суде происходит мало такого, о чем бы он не знал. О деле Гэмбла он знал почти столько же, сколько я – сидевший в зале суда.

– Не сомневаюсь.

– Как и меня, Рубена не удивил раскол жюри. Парня могут судить хоть десять раз, все равно не будет ни осуждения, ни оправдания. Ты мастерски провел защиту, Джейк. Наблюдая за тобой, я испытывал гордость.

– Спасибо. – Джейк был тронут: Люсьен скупился на комплименты, если он что обычно и расточал, так это критику.

– Действительно странное дело. Невозможно ни вынести приговор, ни оправдать. Уверен, они попробуют снова.

– Десятого декабря, в Смитфилде или Темпле.

– А пока невиновный мальчишка киснет в тюрьме!

– Нет. Завтра утром он выходит.

– Как ты этого добился?

– Не я, Порсия. Она подготовила исковое заявление о хабеас корпус , сочинила убедительную сопроводительную записку. Сегодня утром я показал то и другое Нузу. Даже пригрозил ему, мол, подам это сначала здесь, а потом в федеральный суд.

Люсьен долго смеялся, гремя кусочками льда в стакане. Затем он произнес:

– Ладно, вернемся к Рубену. Его тревожит несколько проблем. Например, «Смоллвуд». Судье не нравится железнодорожная компания, он считает, что из-за нее тут десятилетиями возникают опасные ситуации. Тридцать лет назад его друг едва не врезался в поезд на том же самом переезде. Ему повезло, обошлось без аварии. За долгие годы Рубен привлекал компанию к суду, накладывал аресты и прочее. Он говорит, что ее представители высокомерные глупцы.

– Я располагаю необходимыми документами, – небрежно бросил Джейк, но сам напрягся.

– Еще Рубена волнует загадочный свидетель – как его зовут?

– Нил Никел.

– Рубен верен себе: он тщательно изучил судебное досье и обеспокоился тем, что этот человек находился на месте происшествия целых три часа, когда там толпились копы и держал язык за зубами. Потом покатил домой в надежде, что все забудется. Внезапно Никел объявляется в пятницу перед процессом с горячим желанием дать показания. Рубен считает это недобросовестностью.

– Да, это стало шоком. Но зачем судье Этли читать досье? У него и так хватает работы.

– Говорит, что читает ради удовольствия. Ему небезразлична судьба маленькой девочки, единственной, кто выжил в аварии. Ты завел дело об опекунстве в его суде, Рубен одобрил ходатайство. Он хочет, чтобы о девочке хорошо заботились.

– Ее растит сестра Сары Смоллвуд. Это достойный дом. Ничего особенно, просто хороший.

Люсьен осушил стакан и медленно поднялся. Джейк следил за его движениями совершенно трезвого человека, зная, что история далеко не закончена. Если она станет развиваться в нужном направлении, то это может положительно повлиять на будущее самого Джейка. Ему вдруг стало тревожно, он залпом допил пиво и приготовился идти за следующей бутылкой.

Люсьен вернулся с новым стаканом виски и опять загремел кубиками льда.

– В общем, Рубену не нравится направление развития данного дела.

– Мне тоже. Из-за него я по уши в долгах.

– Правильной стратегией было бы прекратить дело в окружном суде и заново возбудить в канцлерском.

– Старый фокус с прекращением дела, – заметил Джейк. – Мы изучали это в университете.

Фокус заключался в том, что истец подает иск, прекращает его под любым предлогом до вынесения вердикта, а потом снова подает, когда это ему удобно. Если досудебное предоставление документов продвигается плохо, можно прекратить дело и перенести схватку на потом. На память приходило знаменитое дело с побережья Мексиканского залива, в котором адвокат истца запаниковал, когда совещание присяжных затянулось, и решил, что ему грозит проигрыш. Он объявил дело прекращенным, и все разошлись по домам. На следующий день выяснилось, что присяжные решили-таки вынести щедрый вердикт в пользу его клиента. Он возобновил иск, попытался судиться год спустя и проиграл. Клиент подал на адвоката в суд за недобросовестную практику и выиграл. Адвокаты-защитники ненавидели эту норму права, адвокаты истцов понимали всю ее несправедливость, но боролись за ее выживание. Большинство штатов уже переходили к более современной практике.

– Архаичное правило! – усмехнулся Джейк.

– В любом случае, оно пока действует. Примени его в своих целях.

Джейк допил пиво. Он видел, что Люсьен не торопится и наслаждается каждой секундой их разговора.

– Что же будет в канцлерском суде? – спросил Джейк.

– Только хорошее. Рубен принимает это дело к производству из-за назначения опекунства и своей ответственности за ребенка. Назначает дату процесса – и шагом марш!

– Рассмотрение профессиональным составом, без участия присяжных.

– Да. Защита может затребовать участие коллегии присяжных, но Рубен откажет.

Джейк вздохнул и попросил:

– Плесни-ка мне своего напитка.

– Бар на прежнем месте. Только осторожно, как бы тебе не получить от жены.

– Моя жена тоже захочет выпить, когда это услышит.

Джейк отлучился и вернулся со стаканом «Джек Дэниелс» со льдом.

– Если помнишь, Люсьен, мы с Гарри Рексом спорили перед подачей иска как раз на эту тему. Думаю, ты присутствовал при этом как минимум один раз. Мы решили избегать канцлерского суда, поскольку судья Рубен Этли чертовски прижимист, когда речь заходит о деньгах. Для него вердикт о выплате ста тысяч долларов – непристойность, нарушение правил порядочного общества. Скряга, скупец, крохобор – вот кто он такой! Адвокатам приходится вымаливать у него для опекунов каждый доллар.

– В процессе о завещании Хаббарда Рубен был на твоей стороне.

– Да, мы и это обсуждали. Когда на стол вываливают такие деньжищи, расщедриться проще. Мы подали дело «Смоллвуд» в окружной суд, потому что решили, что с присяжными наши шансы окажутся выше.

– Да, Джейк, к тому же ты желал громкой судебной победы, рекордного вердикта, после которого к тебе как к судебному адвокату выстраивались бы очереди.

– Естественно.

– Ну, так в деле «Смоллвуд» тебе такого вердикта не светит, если оно останется в окружном суде.

– Судья Этли хочет председательствовать на этом процессе?

– Процесса не будет, Джейк. Рубен принудит железную дорогу к соглашению, он по этой части мастер. С завещанием Хаббарда у него это получилось.

– Да, но уже после того, как я выиграл процесс.

– Соглашение было справедливым, все что-то получили, обошлось без апелляций. Правильно?

– Да.

– То же самое здесь. Заново подай иск в канцлерский суд, Рубен его примет. Он защитит и ребенка, и адвокатов.

Джейк глотнул виски, закрыл глаза и стал раскачиваться в кресле. С его плеч свалился тяжелый груз, стресс отступал. Виски сделал свое дело, дыхание успокоилось. Впервые за многие месяцы впереди забрезжил свет.

Правда, Джейку нелегко было принять тот факт, что сутки назад в этом же кресле сидел судья Этли и наставлял Люсьена перед разговором с молодым адвокатом.

Впрочем, это было в стиле Рубена.

Отправить