С начала июля, когда Джейк немного поправился, судья Нуз стал назначать его защитником к неимущим ответчикам по уголовным делам по всему 22-му судебному округу. Адвокаты часто вели дела в соседних округах, с Джейком так бывало на протяжении всей его карьеры. Местные адвокаты не возражали, потому что обычно не хотели браться за эти дела. Гонорар скромный – 50 долларов в час, – зато гарантированный. Во всем штате было принято добавлять себе по делам неимущих ответчиков лишние часы, расходуемые на езду между судами. Нуз даже компоновал Джейку по несколько таких дел, чтобы полуторачасовая поездка в город Темпл в округе Милберн получалась выгоднее: в суде собирались для первоначальной явки сразу четверо новых обвиняемых. Джейку приходилось ездить и в Смитфилд в округе Полк, и в разрушающийся суд округа Ван-Бюрен под Честером, где царил сам Нуз. В округе Форд Джейку теперь поручались уголовные дела всех неимущих.

Он подозревал, хотя, конечно, не мог бы этого доказать, что председатель канцлерского суда Рубен Этли по-свойски шепнул Нузу нечто вроде: «Ты навязал ему Гэмбла, теперь изволь помогать».

За две недели до суда над Гэмблом Джейк присутствовал в Гретне, главном городе округа Тайлер, на первой явке трех недавно изобличенных угонщиков машин, где представителем штата выступал Лоуэлл Дайер. После занявшей целое утро неуклюжей работы юридических шестеренок судья Нуз подозвал их обоих и сказал:

– Джентльмены, предлагаю пообедать вместе в комнате судьи. У нас есть, что обсудить.

Дайер, чей кабинет располагался в том же коридоре, попросил своего секретаря принести сэндвичи. Джейк заказал яичный салат, который было легче всего жевать. Дождавшись еды, все трое сняли пиджаки, ослабили галстуки и приступили к ланчу.

– Джентльмены, что у нас пока не решено в деле Гэмбла? – спросил Нуз. Он отлично знал, какие вопросы следует урегулировать до суда, но это была неофициальная встреча без протокола, и он позволил адвокатам сторон импровизировать.

– Например, место рассмотрения, – ответил Джейк.

– Здесь я склонен с тобой согласиться, – кивнул Нуз. – Набрать непредвзятое жюри присяжных в Клэнтоне было бы затруднительно. Я меняю место рассмотрения. Лоуэлл?

– Мы подали наши возражения и подтверждающие их письменные показания. Добавить нечего.

– Хорошо. Я полностью осведомлен и долго размышлял над этим вопросом.

«А еще кое-что нашептал тебе на ухо судья Этли», – подумал Джейк.

– Суд пройдет в Честере, – сообщил Нуз.

Для защиты перенос места рассмотрения куда угодно из Клэнтона был победой. При этом разбирательство в неприглядном суде округа Ван-Бюрен навевало тоску. Джейк кивнул и сделал вид, будто доволен. В августе заполненный до отказа старый пыльный зал превратится в душную сауну. Он едва сдержался, чтобы не запротестовать против такого переноса. Предпочтительнее был бы современный суд в округе Полк с нормально функционирующими туалетами. Почему не там? Или не в недавно отремонтированном суде округа Милберн?

– Вероятно, это не ваш излюбленный суд, – усмехнулся Нуз. – Ничего, я его принаряжу. Я уже заказал новые оконные кондиционеры, с ними будет прохладнее.

Для улучшения любимого суда Омара Нуза можно было сделать только одно: сжечь его дотла. Лучше не думать о том, каково будет допрашивать там свидетелей, перекрикивая старые кондиционеры.

Нуз попытался обосновать решение, уповая на заботу об удобстве самого судьи, а не на интересы сторон:

– До суда еще две недели, я все подготовлю.

Джейк подозревал, что Его честь вознамерился блеснуть перед своими земляками. Что ж, пусть. Пока Джейк вырвался вперед, однако обвинение могло восторжествовать над защитой где угодно.

– Мы тоже будем готовы, – заверил Дайер. – Но меня тревожит эксперт-психиатр, приглашенный защитой, Ваша честь. Мы дважды просили назвать его имя и предоставить резюме, но ничего не получили.

– Я не стану доказывать невменяемость подсудимого, – произнес Джейк. – Я отзываю уведомление о применении правила Макнотена.

Ошеломленный Дайер пролепетал:

– Ты не нашел эксперта?

– Экспертов полно, Лоуэлл, – холодно возразил Джейк. – Просто поменял стратегию.

Нуз тоже был удивлен.

– Когда ты это решил?

– Буквально на днях.

Какое-то время они ели молча.

– Тем короче получится суд, – рассудил Нуз, явно довольный.

Ни одна сторона не хотела войны из-за показаний экспертов, превосходящих разумение большинства присяжных. Оружие невменяемости пускалось в ход менее чем в одном проценте уголовных процессов. Оно редко срабатывало в интересах защиты, зато неизменно вызывало сильные эмоции у присяжных и приводило их в замешательство.

– Какие-нибудь еще сюрпризы, Джейк? – спросил Лоуэлл.

– Пока никаких.

– Не люблю сюрпризы, джентльмены, – предупредил Нуз.

– Существует еще одно важное обстоятельство, господин судья, – сказал Дайер. – Оно ни для кого не представляет неожиданности. С точки зрения штата, несправедливо превращать данный процесс в кампанию клеветы против потерпевшего, достойного сотрудника, не способного теперь, увы, защитить себя. Будут звучать утверждения о физическом и даже сексуальном насилии, выявить истинность которых невозможно. Свидетелей всего трое, это Джози Гэмбл и двое ее детей, при том условии, что свидетелем выступит сам Дрю, в чем я сомневаюсь, и все трое смогут говорить о Стюарте Кофере все, что им вздумается. Как прикажете мне докопаться до правды?

– Они дадут показания под присягой, – напомнил Нуз.

– Без сомнения, но у них будут все основания для преувеличений, даже для выдумок и откровенной лжи. Суду решать, жить Дрю Гэмблу или умереть, и я ни секунды не сомневаюсь, что его мать и сестра нарисуют портрет потерпевшего самыми черными красками. Это несправедливо.

Джейк ловко распахнул одну из папок и извлек из нее две увеличенные цветные фотографии Джози с распухшим забинтованным лицом на больничной койке. Одну он передал через стол Дайеру, другую судье.

– К чему ложь? – спросил он. – Картина говорит сама за себя.

Дайер уже видел эту фотографию.

– Ты намерен представить это в качестве улики?

– Безусловно, когда Джози будет давать показания.

– Я стану возражать против демонстрации присяжным этого и других снимков.

– Возражай, сколько тебе угодно, ты знаешь, что возражения не будут приняты.

– Я приму решение об этом на суде, – заявил Нуз, напоминая им, что главный – он.

– А девочка? – спросил Дайер. – Полагаю, она покажет, что Кофер подвергал ее сексуальному насилию.

– Да. Кира была неоднократно изнасилована.

– Как мы можем это утверждать? Она делилась с матерью? Еще с кем-нибудь? Как нам известно, она не обращалась к властям.

– По той причине, что Кофер угрожал убить ее, если она это сделает.

– Видите, судья? – вскричал Дайер, вскинув руки. – Откуда нам знать, что ее насиловали?

«Подожди, – подумал Джейк, – скоро ты все узнаешь».

– Это и есть несправедливость, господин судья, – не унимался Дайер. – Они могут говорить о Стюарте Кофере все, что им вздумается, у нас нет способа помешать им.

– Факты – это факты, Лоуэлл, – заметил Джейк. – Они жили в кошмарной обстановке и боялись кому-либо в этом признаться. Такова истина, ее не скрыть и не изменить.

– Я хочу поговорить с девочкой. У меня есть право знать, с какими показаниями она выступит в случае, если я буду вынужден вызвать ее в качестве свидетеля.

– Если ты не вызовешь ее, то ее вызову я.

– Где она?

– Я не вправе на это отвечать.

– Брось, Джейк, ты опять прячешь свидетеля?

Джейк глубоко вздохнул и заставил себя промолчать. Нуз поднял руки и произнес:

– Обойдемся без пререканий, джентльмены. Джейк, тебе известно, где они находятся?

Джейк сердито взглянул на Дайера и бросил:

– Дешевый ход! – Посмотрев на Нуза, он продолжил: – Да. Но я поклялся хранить это в тайне, Ваша честь. Они недалеко и прибудут в суд к началу разбирательства.

– Они скрываются?

– Можно сказать и так. После нападения на меня они испугались и переехали. Кто может их за это осуждать? К тому же за Джози охотятся коллекторы, поэтому она спряталась. Для нее это привычно, она почти всю жизнь провела в бегах. Джози колесит по стране больше, чем мы втроем вместе взятые. Они прибудут в зал суда к началу процесса, это я гарантирую. Выступят свидетелями и окажут поддержку Дрю.

– Все равно я хотел бы с ней поговорить, – повторил Дайер.

– Ты уже дважды с ней общался, оба раза у меня в кабинете. Ты просил меня обеспечить тебе доступ к ним, и я это сделал.

– Ты вызовешь свидетельствовать обвиняемого? – спросил Дайер.

– Пока не знаю, – произнес Джейк с улыбкой, потому что не был обязан отвечать на этот вопрос. – Там видно будет, как пойдет процесс.

Нуз откусил от своего сэндвича и стал жевать.

– Мне не нравится суд над покойным. С другой стороны, нет сомнения, что непосредственно перед гибелью у него произошла драка с матерью обвиняемого. Предполагается, что дети подвергались насилию, им угрожали, чтобы заставить молчать. Я не вижу способа утаить все это от присяжных. Прошу вас обоих предоставить пояснения по данному вопросу. Перед судом мы проведем еще одну встречу.

Оба уже подавали свои записки, обоим нечего было добавить. Нуз тянул время и искал способ уклониться от трудного решения.

– Что-нибудь еще? – осведомился он.

– Как насчет списка кандидатов в присяжные? – спросил Джейк.

– Вы оба получите его по факсу в девять часов утра в следующий понедельник. Сейчас я над ним работаю. В прошлом году под моим руководством была проведена очистка наших списков регистрации для голосования. Этот округ в хорошем состоянии. Мы вызовем примерно сто кандидатов. Предупреждаю вас обоих: держитесь от них подальше! Помню, Джейк, во время суда над Хейли ходили слухи о недопустимых контактах с присяжными.

– Не моих, Ваша честь. Это Руфус Бакли тогда распоясался, обвинение откровенно выслеживало людей.

– Неважно. Это маленький округ, с большинством людей я знаком. Я узнаю обо всех попытках контакта.

– Мы ведь можем вести наши базовые расследования, господин судья? – спросил Дайер. – Мы имеем право собрать максимум сведений.

– Да, но исключите прямой контакт.

Джейк уже думал о Гарри Рексе и его возможных знакомствах в округе Ван-Бюрен. Гвен Хейли, жена Карла Ли, была родом из Честера и выросла неподалеку от здания суда. Много лет назад Джейк защищал симпатичную семью из этого округа в земельном споре и выиграл дело. Наконец Моррис Финли, один из немногих оставшихся в Честере адвокатов, был его старым другом.

У сидевшего напротив него Лоуэлла Дайера были схожие мысли. В гонке по поиску грязи на кандидатов в присяжные он находился в преимущественном положении, потому что Оззи Уоллс не мог не задействовать местного шерифа, знавшего в округе всех. Гонка начиналась.

 

По дороге из суда Гретны Джейк позвонил Гарри Рексу и сообщил, что процесс пройдет в Честере. Гарри Рекс выругался и спросил:

– Почему на этой свалке?

– Вопрос на засыпку! Наверное, Нуз хочет судить у себя на заднем дворе, чтобы ходить обедать домой. Принимайся за дело!

 

Стоило Джейку въехать в округ Форд, как замигала красная лампочка рядом со спидометром. Двигатель перестал тянуть и заглох перед сельской церковью. Вокруг не было ни одной машины. Произошло то, что должно было рано или поздно случиться. Он и его ненаглядный сааб 1983 года преодолели вдвоем 270 тысяч миль, и теперь их путешествие подошло к концу. Джейк позвонил в свою контору и попросил Порсию выслать эвакуатор. Целый час, сидя в теньке на ступеньках церкви, он не сводил глаз с самого ценного своего достояния.

Когда Джейк купил новенький сааб в Мемфисе, выиграв дело о компенсации рабочим, это была самая заметная машина в городе. Гонорар пошел на первый взнос, месячные выплаты растянулись на пять лет. Он мог бы удачно поменять автомобиль еще два года назад, когда разжился наличными благодаря тяжбе по завещанию Хаббарда, но пожадничал, да и не хотел расставаться с единственным в округе красным саабом. Тем временем счета за его ремонт грозно росли, поскольку в Клэнтоне ни одни механик не желал касаться проклятой штуковины. Приходилось на целый день уезжать в Мемфис. При этом автомобиль привлекал излишнее внимание. Ничего удивительного, что после вечеринки у Стэна его остановил Майк Несбит, и это чуть было не завершилось обвинением в пьяном вождении. Без сомнения, его избили около магазина «Крогер» еще и потому, что за красным саабом ничего не стоило проследить.

Водителя эвакуатора звали, судя по табличке в кабине, З. А. Он подцепил сааб крюком, Джейк уселся в кабину рядом с ним. Ему еще не доводилось ездить пассажиром в кабине эвакуатора.

– Ничего, если я спрошу, как расшифровывается З. А.? – спросил Джейк, ослабляя галстук.

З. А., яростно жевавший табак, сплюнул в старую бутылку из-под пепси.

– «Зарядка аккумуляторов».

– Класс! Как вы удостоились этого прозвища?

– Воровал в детстве аккумуляторы из-под капотов. Относил их по ночам в автомастерскую Орвилла Грея, заряжал их там и потом загонял по десять баксов за штуку. Чистая прибыль, никаких накладных расходов.

– Вас не поймали?

– Где им! Я был большой ловкач. Приятели знали о моем промысле, отсюда прозвище. Ну и машинка у вас, уж я-то в этом разбираюсь!

– Еще бы!

– Где вы ее чините?

– Не здесь. Поедем лучше в автосервис «Шевроле».

В «Гофф моторс» Джейк заплатил З. А. сотню одной бумажкой и сунул ему несколько своих визитных карточек.

– Раздайте следующим клиентам, – попросил он.

В этих вещах З. А. тоже разбирался, поэтому спросил:

– Какая моя доля?

– Десять процентов.

– Годится.

Он засунул купюру и карточки в карман и укатил. Джейк осмотрел шеренги новеньких сверкающих «импал» и приглядел серую, четырехдверную. Стоило ему начать изучать табличку, как рядом возник улыбающийся продавец и протянул ему руку. После приветствия Джейк объяснил:

– Хочу обменять свой старый автомобиль. – Он указал на сааб.

– Это что? – спросил продавец.

– Сааб 1983 года с большим пробегом.

– По-моему, я видел его на здешних улицах. За сколько хотите продать?

– За пять тысяч.

– Многовато.

– Может, оформить через «Дженерал моторс»?

– Уверен, мы что-нибудь придумаем.

– Только я не хочу связываться с местными банками.

– Никаких проблем.

Через час Джейк, приобретя дополнительный долг, укатил во взятой в лизинг серой импале, сразу слившейся с потоком машин. Сейчас ему важно было не привлекать к себе внимания.

Отправить