В следующую субботу Джейк и Карла отвезли Ханну в Карауэй, чтобы она провела день с родителями Джейка. Она виделась с ними каждую неделю, но этого ей всегда было мало. Трудно сказать, кто больше рад встрече – Ханна или мистер и миссис Брайгенс. Выпив кофе, мать с отцом попрощались с дочерью.

Их путь лежал в Оксфорд, который они всегда любили, помня о своих университетских годах. Познакомившись на студенческой вечеринке на первом курсе, они уже не расставались. Одним из их любимых вариантов отдыха в выходные была суббота на футболе в университете и пикник со старыми друзьями. Несколько раз в год они совершали эту часовую поездку, просто чтобы вырваться на волю, оставить машину на симпатичной центральной площади Оксфорда, побывать в книжном магазине, неспешно пообедать в одном из хороших ресторанчиков – и вернуться в Клэнтон.

На заднем сиденье лежали подарки на новоселье: тостер и тарелка с испеченными Карлой пирожными с шоколадной крошкой. Она хотела захватить подарки для малыша, потому что у Киры ничего для него не было, но Джейк отговорил ее. Как адвокат он наблюдал раньше травмы молодых матерей, увидевших свое дитя, взявших его на руки, немедленно ощутивших связь с ним. После этого они нередко отказывались отдавать новорожденного на усыновление. Он знал, что Джози этого не допустит, тем не менее настоял, чтобы они не предпринимали ничего, что могло бы спровоцировать сильные материнские чувства.

Два года назад они провели целый день в больнице Клэнтона, с документами, пока другая 15-летняя мать заставляла себя поставить последнюю подпись. Клиенты Джейка, бездетная пара сорока лет, сидели в его кабинете и гипнотизировали глазами телефон. В конце дня администратор больницы сообщил Джейку, что молодая мать слишком нерешительна, чтобы подписать отказ. По его ощущению, отдать ребенка ее принуждала собственная мать, свежеиспеченная бабушка, а значит, любое решение не было бы добровольным. Вскоре Джейк узнал, что решение принято: ребенка не отдадут на усыновление.

Он приехал в себе в контору и обрушил эту новость на своих клиентов. Вспоминать ту сцену было тяжело.

Раньше они с Карлой не мечтали о прибавлении в собственном семействе. Они посвятили обсуждению этой темы много часов и договорились вернуться к ней. В городе у них был приятель, врач, чей телефон однажды зазвонил в четыре часа утра. Врач с женой помчались в Тупело и в полдень вернулись обратно с трехдневным младенцем, вторым усыновленным ребенком в семье. Решение было принято мгновенно, но ему предшествовали длительные поиски. Эти люди знали, чего хотели, и проявляли упорство. Джейк и Карла пока до этого не дошли. До появления Киры у них много лет не возникало мыслей об усыновлении.

На этом пути возникало много сложностей. Как Джейк ни твердил, что его не волнует город и любые толки о неуместности подобного шага, он знал, что люди станут осуждать его: мол, подсуетился и отнял дитя у клиентки! На это Карла отвечала, что любая критика будет временной и с годами утихнет, а ребенок станет тем временем расти в хорошей семье. И потом, разве Джейк не собрал уже свою долю проклятий? Пусть болтают. Зато их родные и друзья обрадуются и займут круговую оборону. А кто еще им важен?

Джейк переживал из-за того, что ребенок будет расти в месте, где может всплыть наружу его происхождение. Ребенка затравят как плод изнасилования, как сына убитого. Его биологическая мать – сама еще ребенок. На это у Карлы тоже имелось возражение: ребенок никогда ничего не узнает. «Родителей не выбирают», – добавляла она. Ребенок будет жить в безопасности и в любви, как всякий, кому повезло, а люди вскоре уймутся. Что до генетики, то ее не изменить.

Джейка не устраивала географическая близость Коферов. Он сомневался, что в них проснется интерес к ребенку, но не был в этом уверен в отличие от Карлы. К тому же они с Джейком никогда с Коферами не пересекались. Те жили в противоположной части округа, и чтобы встретиться, тем и другим надо было специально постараться. Усыновление оформили бы в Оксфорде, в ином административном округе, без лишних свидетелей, без огласки, документы скрыли бы. Оставалась надежда, что большинство жителей Клэнтона, тех самых, чье мнение Джейку было якобы безразлично, никогда не узнают подробностей.

Избегая разговоров об этом, Джейк не мог не думать о финансовой стороне. Ханне было уже девять лет, а они еще не начали откладывать деньги на ее колледж. Имевшиеся скудные сбережения недавно пришлось пощипать, отчего финансовое будущее семьи выглядело печально. Со вторым ребенком Карле пришлось бы сидеть дома, по крайней мере, год-два, притом что ее зарплата приходилась им весьма кстати.

Гэмблы могли с легкостью превратить Джейка в банкрота. Независимо от сумасбродной затеи Нуза компенсировать ему расходы на процесс, он не ждал сколько-нибудь приличных денег. Сначала он одолжил Джози 800 долларов на новую трансмиссию для ее машины, потом еще 600 на депозит за снятую квартиру, плату за первый месяц и необходимые вещи. Владелец квартиры сдавал ее на полгода, и Джейк подписал договор аренды от своего имени. То же самое относилось к плате за телефон, газ, электричество. Подпись самой Джози не значилась ни на одном документе. Джейк посоветовал ей наняться официанткой и работать за наличные и чаевые, чтобы ее не могли найти коллекторы. В таком варианте не было ничего противозаконного, но он все равно испытывал смущение. Впрочем, при сложившихся обстоятельствах у него не осталось выбора.

Перед отъездом из округа Форд Джози трудилась на трех работах и доказывала свое умение выживать в любых условиях. Она обещала отдать долги, но Джейка мучили сомнения. Аренда квартиры стоила 300 долларов в месяц, и Джози была полна решимости платить хотя бы половину.

Назначением следующей ссуды стала оплата медпомощи Кире. Близился конец седьмого месяца ее беременности, и пока обходилось без осложнений. Джейк терялся в догадках, какова будет стоимость родов.

Позвонив ему, Джози в волнении подняла тему денег на усыновление. Джейк объяснил, что за роды и за юридическое сопровождение обычно платят приемные родители, от самой Джози ничего не требовалось. Несколько минут она ходила вокруг да около, а потом не выдержала и спросила: «Матери что-нибудь причитается?» Это выглядело как плата за ребенка.

Джейк, предвидевший подобный вопрос, быстро ответил: «Нет, это запрещено».

Хотя последнее было не совсем так. Несколько лет назад он занимался усыновлением, при котором будущие родители согласились заплатить молодой матери 5 тысяч; раньше такое тоже случалось. Агентства назначали цену, и часть денег негласно переходила матери. Но Джейк не хотел, чтобы у Джози появилась надежда на заработок. Он обещал, что они с пастором Макгерри найдут для ребенка хороший дом. Этого должно было хватить.

 

Оставив машину на площади, Брайгенсы немного погуляли, разглядывая витрины магазинов, знакомых им со времен колледжа. В книжном магазине «Сквер букс» они порылись на полках, а потом выпили кофе на верхней веранде, любуясь лужайкой перед зданием суда, совсем как Уильям Фолкнер в свое время. В полдень они купили сэндвичи для ланча.

Многоквартирный дом располагался в нескольких кварталах от площади, на улочке, где сдавалось много жилья для студентов. Джейк прожил неподалеку три года, пока учился на юридическом факультете.

Джози встретила их широкой улыбкой, радуясь знакомым лицам. Она гордо продемонстрировала свою новую кофемашину, подарок женщин из прихода Доброго Пастыря. Узнав от Чарльза Макгерри о предстоящем переезде Джози и Киры в другой город, на съемную квартиру, они собрали всей церковью бывшее в употреблении постельное белье, полотенца, посуду, кое-какую домашнюю технику. В квартире была скудная обстановка – диваны, стулья, кровати, столы, оставленные студентами-квартирантами в весьма плачевном состоянии.

Пока они пили в кухне кофе, появилась Кира в майке и шортах и бросилась их обнимать. Ее беременность была уже заметна, хотя, как сказала потом Карла, о столь продвинутой ее стадии догадаться было бы трудно. На самочувствие Кира не жаловалась. Она скучала без телевизора, зато читала много книг – тоже дар церкви.

Как и следовало ожидать, Джози уже нанялась официанткой в закусочную на северном выезде из города, на двадцать часов в неделю – за наличные и чаевые.

На истекшей неделе Карла посвятила Дрю четыре часа и радовалась его успехам. Начало было неважное, но позже он стал проявлять интерес к наукам и к истории штата Миссисипи. Математика в число его любимых дисциплин не входила. От разговора о сыне Джози погрустнела, ее глаза увлажнились. В воскресенье у нее намечалась поездка в Клэнтон, к сыну.

Все четверо поняли, что голодны. Кира натянула джинсы и надела босоножки. Они поехали к университетскому кампусу, безлюдному в эту июньскую субботу, и остановились около Гроув – тенистого парка, сердца университета, где нашли столик для пикника под старинным дубом. Карла развернула сэндвичи, достала чипсы и напитки. За едой Джейк показывал им юридический факультет и «Студенческий союз», рассказывал, как в Гроув порой находились десятки тысяч автомобилей. Вон под тем деревом, около сцены, он преподнес своей возлюбленной сюрприз – сделал предложение и подарил обручальное кольцо. К счастью, та согласилась.

Кира пришла в восторг от этого рассказа и потребовала подробностей. Очевидно было, что такое будущее завораживает ее, ей хотелось поступить в колледж, чтобы ей сделал предложение умный симпатяга, а ее жизнь радикально изменилась. Карла видела, что Кира хорошеет с каждым днем. Нежеланная беременность была ей к лицу, во всяком случае, так это выглядело со стороны. Карла гадала, случалось ли Кире бывать в университетском кампусе раньше. Бедняжкой владели всевозможные страхи: перед родами, разлукой с ребенком, клеймом изнасилования и материнства в 14 лет. Она нуждалась в психологической помощи, причем интенсивной, но ничего подобного не получала. По оптимистическому сценарию, она рожала в сентябре, а потом как ни в чем не бывало поступала в школу в Оксфорде. Сокурсник Джейка, городской прокурор, мог посодействовать этому.

После обеда они долго гуляли по кампусу. Джейк и Карла по очереди выступали в роли гидов. Они миновали футбольный стадион, читальню, церковь, купили мороженое в «Студенческом союзе». Дойдя до «Женского клуба», Карла указала на общежитие, где жила на втором и на третьем курсе.

– Что такое «Женский клуб»? – тихо спросила Кира.

Несколько раз за время этой неспешной прогулки Карла пыталась ответить себе на вопрос, что произойдет, если ребенка Киры усыновят они с Джейком. Придется ли им забыть Киру и Джози? Джейк склонялся к тому, что да. По его мнению, самыми надежными усыновлениями являлись те, при которых обрывались все контакты с биологической матерью. Но одновременно он опасался, что Гэмблы все равно останутся в их жизни на многие годы. После вынесения Дрю обвинительного приговора Джейк окажется навечно связан апелляциями по его делу. В случае разделенного жюри брезжил новый судебный процесс, а потом, возможно, еще… Только оправдание избавило бы их от этой семейки, однако вероятность подобного исхода была до смешного мала.

Все казалось так запутанно, непредсказуемо…

 

Утром в воскресенье семья Брайгенсов в парадном облачении отправилась в церковь. На выезде из города Ханна спросила с заднего сиденья:

– Куда мы едем?

– Сегодня мы побываем в другой церкви, – ответил Джейк.

– Зачем?

– Ты же всегда скучаешь на проповедях. Половину времени вообще спишь. У нас тут вокруг не менее тысячи церквей, вот мы и решили съездить в другую.

– Я не говорила, что хочу куда-то еще. Как же мои подружки в воскресной школе?

– Никуда они не денутся, – заметила Карла. – Разве ты не любишь приключения?

– Поехать в церковь – это приключение?

– Потерпи. Уверена, тебе там понравится.

– Где это?

– Увидишь.

Ханна надулась и замолчала. Мимо мелькали сельские пейзажи. На покрытой гравием парковке перед церковью Доброго Пастыря она подала голос:

– Это она? Какая маленькая!

– Сельская церковь, – объяснила Карла. – Они всегда меньше.

– Мне уже не нравится.

– Будешь умницей – поедешь обедать к бабушке.

– Обед у бабушки? Это другое дело!

Мать Джейка позвонила утром и порадовала их приглашением. Она сорвала у себя в огороде свежую кукурузу и помидоры и захотела что-нибудь приготовить.

Под тенистым деревом на краю парковки курили несколько мужчин. Перед дверями церкви беседовали женщины. Привратница тепло поприветствовала Брайгенсов и дала каждому программку службы. Внутри, среди красивых интерьеров, звучало фортепьяно. Он сели на обитую войлоком скамью в середине зала. Чарльз Макгерри сразу заметил их и подошел, чтобы сердечно поздороваться. Мэг находилась дома с младенцем – он простудился, но других жалоб не было. Священник поблагодарил их за приезд и не скрыл, что очень доволен.

Брайгенсы сразу сообразили, что слишком разоделись. Кроме Джейка, в церкви присутствовал только еще один мужчина в темном костюме. Трудно было не понять, что они притягивают к себе взгляды. Мгновенно разнеслось известие о приезде адвоката Брайгенса, и к нему выстроилась целая очередь желающих поздороваться.

В 11 часов из боковой двери вышел скромный хор в синих одеяниях. Пастор Макгерри прочитал с кафедры вступительные объявления, коротко помолился и сделал жест дирижеру, попросившему всех встать. После трех строф прихожане снова сели и послушали пение солиста.

Когда началась проповедь, Ханна устроилась между родителями и приготовилась дремать в доказательство того, что способна проспать любую службу. Молодой малоопытный Чарльз оказался прирожденным проповедником. Цитируя послание апостола Павла к Филимону, он развивал тему прощения. Умение прощать других, даже тех, кто не заслуживает этого, говорил пастор, проистекает из Божьего прощения, обретенного нами через Христа.

Джейк был любителем проповедей и всех остальных речей, но не мог не следить за временем. Люсьен учил его, что превысить 20-минутный лимит, особенно при заключительном обращении к присяжным, значит рисковать потерять аудиторию. На первом своем суде с участием присяжных по делу о вооруженном ограблении Джейк уложился в 11 минут. И это сработало. Священник его пресвитерианской церкви, как большинство проповедников, был склонен к многословию, и Джейк часто изнывал от скуки.

Чарльз замолчал через 18 минут, закончив весьма изящно. Когда он сел, запел чудесными голосами детский хор. Ханна встрепенулась и заслушалась. После хора священник предложил прихожанам поделиться их радостями и невзгодами.

Определенно это была особенная служба, совсем не чопорная, а теплая, с долей юмора. После благословения прихожане окружили Джейка и Карлу, чтобы те почувствовали себя у них в церкви как дома.

Отправить