Цикада

Иваниси сказал ему быть там в час дня. Он покидает квартиру Иваниси, направляется к ближайшей станции и садится на метро. Поезд не останавливается на станции «Токио», но он может сойти где-нибудь поблизости. Он хорошо знает, где находится отель «Тауэр», так что без проблем доберется туда ко времени. «Следовать времени – это то же самое, что следовать самому себе».

Цикада слышит в своей голове строчки из песни, которую все время цитирует Иваниси. Его охватывает чувство, что все его собственные мысли и движения – то, как он почесывает свой нос или взъерошивает волосы, все эти банальные шутки, которые он отпускает, – все это он просто скопировал с Иваниси. Что у него нет ничего своего. Ему вдруг хочется проверить, не привязаны ли действительно нити к его телу – нити, с помощью которых управляют марионеткой.

Он выходит из метро и направляется в сторону станции «Токио». Минует несколько небольших улиц, переходит через большой перекресток, мимо суши-ресторана с закрытыми ставнями, и сворачивает в глухой переулок. Это узкий проход, зажатый между бетонными стенами. Если он срежет здесь, то выйдет прямо к станции.

Кажется, что этот переулок – не более чем трещина между зданиями.

Земля под ногами замусорена пустыми алюминиевыми банками, выброшенными журналами, флаерами стрип-клубов и массажных салонов. Цикада обходит большую пластиковую урну и неработающий кондиционер. Пройдя примерно метров двадцать, он слышит голос.

– Здесь тупик! – грубо рычит низкий голос.

Перед ним трое мужчин. Двое в костюмах стоят прямо, глядя вниз на третьего, который лежит, скорчившись, на земле. Голос принадлежит одному из стоящих в костюмах. Широкие плечи, коротко подстриженные волосы, как у спортсмена.

– Проваливай! – рявкает мужчина на Цикаду, презрительно взмахивая рукой, как будто он прогоняет собаку.

«Сам ты собака, – язвительно думает Цикада, делая шаг вперед. – Стрижка у тебя в точности как у сиба-ину».

Эти парни явно не настроены на дружескую беседу.

У каждого из «костюмов» в руке по увесистому камню размером примерно с кулак. Обоим на вид слегка за тридцать. Может быть, они и одеты в деловые костюмы, но перекрестья шрамов на их лицах намекают на то, что с ними лучше не связываться. У парня, лежащего на земле, руки связаны за спиной, а рот заклеен скотчем.

– Слышь, пацан, вали отсюда, пока не получил, – грубо выплевывает второй костюм.

Теперь настает черед Цикаде раздражаться:

– Чем это вы тут, ребята, занимаетесь?

– Это не твое дело. Исчезни.

У этого второго длинные волосы, плоский нос на круглом лице. На руках у него кожаные перчатки, а вместо ремня вокруг пояса намотана цепь. Она напоминает Цикаде веревку симэнава, которую носят борцы сумо, или, скорее, ошейник бойцовой собаки. «О, а ты похож на тоса-ину. Один – Сиба, другой – Тоса», – решает Цикада про себя, довольный сравнением.

– Две собаки решили поиздеваться над человеком, а? – Он указывает подбородком на скорчившегося у их ног мужчину. Глаза у того опухли, волосы растрепаны. Среди волос виднеется странная белая полоска – как будто ему с силой вырвали прядь.

– Ты кого собаками назвал? – хмурится Сиба.

«Ого, когда он вот так делает, то становится еще больше похожим на сиба-ину!»

Цикаду это развлекает.

– Мы отделаем тебя так же, как этого засранца, – заявляет Тоса, его нижняя челюсть ходит из стороны в сторону – видимо, жует жвачку.

– У вас тут что, как его, суд Линча? – Цикада пожимает плечами.

Сиба и Тоса не выходят из себя и не делают никаких выпадов против Цикады.

– У нас нет времени возиться с тобой, пацан. Если ты хочешь пройти, то давай уже проходи. Только держи свой рот на замке насчет того, что ты тут видел. – С этими словами они вновь переключают внимание на лежащего у их ног человека. – Так что, теперь ты будешь говорить? – Сиба несколько раз легонько похлопывает того по щекам.

Рот у мужчины все еще заклеен скотчем. Он отрицательно мотает головой, его глаза наполняются слезами.

– Мы в курсе, что тебе известно про Толкателя! – Тоса замахивается ногой для пинка, но останавливается за мгновение до удара; носок его ботинка покачивается прямо возле правого уха мужчины.

«Толкатель? – Незнакомое слово привлекает интерес Цикады. – Что за Толкатель?» В это мгновение он понимает, что его так зацепило: слово толкать. Точно, оно ведь крутилось у него в голове после разговора с Иваниси, состоявшегося час назад. «сына Тэрахары, возможно, толкнули под машину». Да, точно, Иваниси это говорил.

– Эй, так кто такой Толкатель, которого ты только что упомянул?

– Ты все еще здесь? Исчезни уже! – Тоса хмурится. – Ты, может быть, еще ребенок, но детей тоже иногда убивают.

– Людей, которые не хотят сказать мне, кто такой Толкатель, тоже иногда убивают. – Цикада сам удивляется тому, что произносит это более серьезным тоном, чем собирался.

Сиба и Тоса переглядываются. Судя по всему, они пришли к молчаливому согласию, что им не стоит связываться с каким-то молодым психом, и вновь поворачиваются к своей жертве.

– Если ты сейчас не заговоришь, люди Тэрахары-сана придут за тобой. Тебе же будет лучше, если будешь иметь дело только с нами.

Цикада едва не вскрикивает, услышав имя Тэрахары. Джекпот.

Сиба присаживается рядом с человеком на корточки и берется пальцами за уголок скотча. Затем рывком его отдирает. Мужчина кричит от боли, изо рта у него льется кровь. Затем он начинает выплевывать какие-то маленькие кусочки. Сперва они кажутся камешками, но спустя несколько мгновений Цикада понимает, что это осколки разбитой пивной бутылки. Окровавленные осколки. Они, должно быть, затолкали ему в рот разбитую бутылку.

Мужчина издает хриплый звук, нечто среднее между судорожным вдохом и попыткой выговорить слова. Затем…

– Я не знаю! – его умоляющий голос вырывается наружу вместе с брызгами крови и слюны. – Я ничего не знаю про Толкателя!

– Если он все еще повторяет это после всего, что мы с ним сделали, может быть, он говорит правду, – Тоса вопросительно смотрит на Сибу. – Как ты думаешь?

– Ну, мы сломали ему несколько пальцев на руках. И еще несколько пальцев на ногах. Раздавили ему мочки ушей. Изрезали ему рот изнутри. Это пока все, что мы сделали, – считая, Сиба загибает пальцы. – Но вообще да, похоже, что он ничего не знает.

– Так и есть, так и есть! – Мужчина энергично кивает, умоляя их прекратить. – Я сказал вам правду! Я действительно ничего не знаю! Ничего не знаю!

– Эй, так все-таки, кто такой Толкатель?

– Ты все еще здесь? – одновременно произносят Сиба и Тоса. Они поворачиваются к Цикаде, явно собираясь подойти к нему ближе. – А ты настойчив…

– Кто такой Толкатель?

– Это не имеет к тебе отношения.

– Но, может быть, это имеет какое-то отношение к тупому сынку Тэрахары, которого сбила машина?

Едва он это произносит, выражения лиц собак меняются, они нахмуриваются, и Цикада видит, как подергивается у обоих кожа на висках.

– Что тебе известно, ублюдок?! – рычит один из них.

Неожиданно в руке у Тосы появляется складной нож.

«А, хочешь на ножах со мной схватиться? – Цикаде становится еще любопытнее, он чувствует приятное волнение. – Что ж, посмотрим, насколько ты хорош…»

Тоса делает шаг, потом другой. Его движения не так чтобы медленные, но и недостаточно быстрые. «Я вижу, что именно ты собираешься сделать». Цикада ухмыляется, он совершенно спокоен.

Он отступает назад и резко разворачивается влево, лезвие ножа пролетает мимо. Тоса наклоняется вперед, подчиняясь инерции своего удара, затем тотчас пытается сместить центр тяжести, чтобы удержаться на ногах. Идеально подгадав момент, Цикада наносит свой удар. Его пальцы в движении складываются в кулак, который врезается мужчине в живот, заставляя того согнуться от боли.

В следующее мгновение в левой руке Цикады появляется нож. Сверкающее лезвие описывает в воздухе идеально выверенную дугу, прежде чем вонзиться в цель.

Он целится противнику в лицо. Нож попадает в щеку, но, должно быть, упирается в зуб, поскольку не проходит дальше. Цикада тут же отводит руку. Глаза Тосы расширяются от изумления, он роняет свой нож на землю. «О, да ты совсем не хорош…» Цикада разочарован.

– Ах ты, мелкий ублюдок! – Тоса прижимает ладонь к щеке, дико уставившись в пространство. Потом он изумленно смотрит на свою окровавленную руку.

«Нет времени горевать о своем личике, приятель». Цикада делает шаг влево, одновременно перекладывая нож в правую руку. Тоса просто стоит, продолжая глупо смотреть в пустоту. Цикада стремительно бросается вниз и с силой вонзает нож в верхнюю часть правого ботинка Тосы, целясь в подъем ступни. Нож с легкостью проходит через кожу ботинка, затем через кожу его хозяина и вонзается прямо в кость. Цикада чувствует, как импульс удара проходит через его руку. Странное ощущение от удара прямо в кость, не прикрытую мышцами, вызывает у него возбужденную дрожь.

Тоса испускает нечленораздельный вопль. В это время Сиба от изумления приподнимается на цыпочки, не в состоянии осознать происходящее.

Цикада рывком вытаскивает нож. «Полагаю, теперь мне придется убить всех троих. Сибу, Тосу и Жертву-сана. Сколько же с вами хлопот…» Но затем он вспоминает кое о чем важном: о времени.

Бросает взгляд на свои наручные часы. До часа дня остается меньше десяти минут. Внезапно заторопившись, Цикада бросается бегом. Тоса, схватившийся за ногу и издающий жалобные стоны, Сиба, стоящий в оцепенении, и плачущий скорчившийся на земле человек, – все они отходят на второй план.

Он опаздывает на работу. «Вот черт, Иваниси душу из меня за это вытрясет». Цикада бежит быстрее. Но спустя минуту его шаги замедляются. «Погоди-ка. Подумай об этом. Какое это будет иметь значение, если я немного опоздаю?»