Вместо предисловия
Моя судьба сложилась так, что я прожила рядом с четырьмя поколениями людей, близко стоявших к власти, видела четыре исторические эпохи, сменявшие одна другую. Сталин и его окружение, Хрущев, Брежнев, Горбачев.
Близко знала великих музыкантов, художников, поэтов, известных военачальников. Видела этих людей в неофициальной обстановке и не то, о чем писали газеты.
Оглядываясь в прошлое, думаю о том, как много довелось увидеть, узнать, пережить. Росла в советской стране и все, что происходило в ней, коснулось и меня. Видела людей, озаренных идеей социализма, мечтавших о новом обществе, обществе равных. Такими идеалистами-романтиками были и мои родные, и их друзья, и большинство вокруг. Они искренне верили в светлое новое будущее и отдавали все свои силы достижению этой цели. Наивные и чистые, они не сразу поняли жестокость нашей централизованной Системы, не сразу увидели, какая трагическая пропасть легла между Идеей и ее реальным осуществлением. Не сразу увидели тот страшный калейдоскоп событий, в котором переплетались добро и зло и жертвами которого они стали.
Я была микроскопической частицей этой Системы, она давила на меня всю жизнь, но я старалась этого не замечать. И только оказавшись в 1991 году в Америке, пребывая в течение месяца в условиях исключительного комфорта, создававшего ощущение полной свободы от всех забот, смогла оглянуться на свою жизнь, как бы увидеть ее со стороны, и потребность высказаться, выплеснуть все накопившееся стала непреодолимой. В процессе работы, по мере распутывания клубка судеб освобождалась от груза, давившего на меня многие годы. Я почувствовала необходимость рассказать все, что знаю.
В книге пишу о своей жизни, о том, что видела сама, не обращаясь к документам, не пытаясь анализировать время или поступки. Это дело читателя.
Сознательно не придерживалась хронологии в изложении того, что помню, так как, может быть, не это важно. Главное, за что отвечаю - за достоверность написанного.
Начинаю с впечатлений об Америке, потому что именно там окончательно созрело желание облечь в форму книги накопившиеся воспоминания.
Если бы за несколько лет до этого мне сказали, что поеду в Америку, причем не в официальную командировку либо в туристический круиз (что подразумевает неусыпный цепкий взгляд представителя КГБ или коллегу-стукача и отсюда постоянную настороженность), а просто так, свободно, не поверила бы. Но изменилось время, и я с сыном отправилась в США.
Мой сын, названный в честь деда - Анастас Микоян (его псевдоним Стас Намин), в юности известный рок-музыкант, всегда переполненный идеями, энергией (что означало постоянный конфликт и состояние борьбы с официальными органами), в начале перестройки, в 1986 году, создал первый негосударственный концерн «Корпорация SNC», куда вошли студия и фирма грамзаписи, независимая музыкальная радиостанция и телевизионная компания, симфонический оркестр, художественная галерея, рок-группы, джаз-оркестр. Его энергия кажется безграничной. Самые разные творческие идеи увлекают его и захватывают полностью. Он одновременно делает несколько глобальных проектов: будь то суперфестиваль в Лужниках, новая фирма грамзаписи, радиостанция или созданный им журнал « Стас», или великолепный воздушный шар собственного дизайна, или продюсирование XX Московского кинофестиваля, или путешествие с Туром Хейердалом на остров Пасхи, или фотовыставки в Манеже и Русском музее и выпуск альбома фотографий, создание и организация гастролей симфонического оркестра, запись сольного авторского альбома гитарной импровизации и музыки к спектаклям и кинофильмам и многое другое. А сейчас и Театр музыки и драмы с многогранным репертуаром, и снова глобальные фестивали русского искусства в Германии и Америке - всего не перечислишь. Уже не успеваю следить за его делами, в которых раньше всегда участвовала и от которых теперь, к сожалению, становлюсь все дальше.
Не буду рассказывать о том, какого большого труда стоило моим детям уговорить меня на эту поездку. Доводами против были: расстояние, незнание языка, душевная усталость.
Июнь 1991 года. Вот уже скоро месяц, как я живу в отеле «Тадж-Махал» в городе Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси, США, куда сын приехал на гастроли с одной из своих шоу-групп «Московский балет на льду». За два года они выступили здесь три раза. А я дважды приезжала с ними просто отдыхать.
Встречал меня в аэропорту сын. Был уже поздний вечер, над головой ярко светили крупные звезды (в новом месте я люблю смотреть на небо, оно всюду разное). Лимузин, который сын заказал в отеле, был большой, черный и шикарный. Мне не нравится это слово, но в Америке оно часто всплывало невольно. В салоне машины телевизор, в баре соки, орешки. До Атлантик-Сити мы домчались бесшумно (ехали около двух часов).
«Тадж-Махал» - пятидесятиэтажный отель Доналда Трампа, миллионера, чье имя мелькает в прессе, - ночью блестел и искрился тысячами огней. Сквозь стеклянные стены вестибюля были видны зеленые растения, яркие ковры, мягкие диваны, фигуры белых слонов и коней. Машина остановилась. Дверцу открыл рослый мулат в чалме и нарядном восточном одеянии. Сказочный мир Аладдина? Подземный дворец Монте-Кристо? Или ночная феерия Шехерезады? Мир экзотики, подчеркнуто пышного, броского богатства - в сотнях ярких люстр, в массе зеркал, в яркой одежде сотрудников отеля. Все напоминало театральные декорации и костюмы, расшитые огромными фальшивыми драгоценностями, павлиньими перьями. Лиловое, золотое, блестящее... Игра света, игра красок... Только белые стены по левой стороне с лифтами, ведущими внутрь самого отеля.
Центр здания, весь первый этаж, занимает казино. Его залы видны со всех сторон. Ослепительно светится, переливаясь, хрусталь множества люстр, звонкой дробью сыплются монеты в автоматах, столы с зеленым сукном, с веерами лежащих карт, идет игра... Масса служащих - каждая униформа указывает на род занятий, строгий порядок, четкое распределение функций.
Атлантик-Сити - маленький городок, коренные жители которого в основном темнокожие. Он стоит на берегу Атлантического океана, где вдоль деревянной набережной, выходящей на песчаный пляж, выстроены отели и казино. Провинциальность маленького городка сохранилась, и современные отели стоят как островки другого мира.
Жилой комплекс в башне. Номера от 200 долларов в сутки и больше, есть номера - целый этаж со своим лифтом. Чем выше, тем богаче отделаны холлы. Люксы - уютные трехкомнатные квартирки, увитые зелеными растениями, с просторными ваннами, джакузи.
Утром, выйдя на набережную, мы увидели разноцветные купола «Тадж-Махала», фонтаны вокруг здания. Прошлись по этажам - над казино залы, куда ведут эскалаторы, маленькие кафе, небольшие магазины с изысканными витринами представляют лучшие торговые дома - в том числе и Тиффани, знакомый по книге и по фильму «Завтрак у Тиффани». В холлах кое-где старинные ковры ручной работы на стенах, деревянные резные фигуры коней и слонов, настоящие шатры, старинные вазы. Дизайн «Тадж-Махала» сочетает в себе броскую роскошь, имитирующую восточное богатство, с тактично вкрапленными шедеврами истинного искусства Индии и тот современный разумный комфорт, который предполагает отдых для среднего американца.
Особенно поразила меня столовая для служащих отеля - их семь тысяч человек (ею пользовался и коллектив балета). Работала она круглые сутки бесплатно, и никто не проверял, кто сколько раз заходил поесть. Разнообразие яств было постоянным: овощи, фрукты всех видов, мед, кофе с кофеином и без, творог жирный и нежирный, сыры разные, сахар и сахарин, различная рыба, гарниры, мясо - так до бесконечности, всего не перечислишь. За столиками сидят горничные, администраторы, уборщицы, крупье, подметальщики, повара, директора отделов, служащие казино - все вместе. В разных концах на стенах работали телевизоры. Все чувствуют себя легко, весело, переговариваются, шутят, кто-то тихо напевает, никаких комплексов. У дверей столовой плакат: «Если хочешь выиграть в жизни, учись гостеприимству в отеле Трампа».
Там вспомнила жизнь в Кремле, где повара готовили нашей семье, семье члена Политбюро, одного из руководителей правительства, довольно скромный и однообразный обед, а обслуживающему персоналу привозили еще более примитивную готовую еду из столовой КГБ, обычно это были вермишель и кусок вареной колбасы.
В отеле была уютная комната со стерильно белой кафельно-зеркальной ванной. Ежедневно менялись не только белье, белые пушистые халаты, полотенца, но и кремы, лосьоны, шампуни и прочие мелочи, которые невольно заставляли вспоминать, что ты женщина, что у тебя есть тело, кожа, что за ними надо постоянно следить и ухаживать. Вечером после душа и совершенно нового для меня увлекательного занятия - неспешного ухода за собой - ложилась в удобную широкую постель и включала телевизор, стоявший напротив за дверцами белого комода. Понимаю, что Америка тоже разная, но мне повезло, и в первые приезды я видела ее лучшие стороны.
Как-то проснулась на рассвете и, что тут скрывать, неожиданно для себя разрыдалась. В ту минуту вспомнилась знакомая фраза, записала тогда эти несколько слов: «Загнанных лошадей пристреливают». Да, безумная усталость, которая давила физически на плечи, на тело, на мысли, которая мешала мне вставать, распрямляться и идти дальше, эта гнетущая усталость, которую ощущала как депрессию от многолетнего напряжения, от каждодневного «бытия», от всего нашего «вокруг», впервые покинула меня, я оттаяла, и слезы облегчения не могли остановиться. Усталость напряжения исчезла не только из-за комфорта, но и прежде всего от спокойных глаз, улыбающихся лиц, открытых для контакта независимо от социального положения, от общего ощущения свободы. Придя в себя, надышавшись, поняла, что силы еще есть, что живу и что впереди нет тупика.
Полный покой, появившееся душевное равновесие вернули мне желание описать увиденное, услышанное, пережитое.
Наверное, мне повезло. Я видела и знала многих людей, чьи дела и характеры оставили след в истории, разные следы. Как много встает в памяти: Сталин, Берия, Хрущев, Микоян, Брежнев, Андропов, Горбачев, Жуков, Баграмян, Шостакович, Свиридов, Твардовский, Рихтер, Хачатурян, Гилельс, Шнитке... Знаменитые художники, писатели... Какая странная судьба мне выпала...
Закрываю глаза и вижу... Вы стоите поодаль. Две дорогие мне женщины - мама и сестра моего отца Нина, такие родные и близкие, с каждой из вас проходила моя жизнь. Вы стоите, молча, рядом, смотрите на меня: то ли с вопросом, то ли в ожидании. Я вас вижу. Бедная девочка, моя мама, и ты, воспитавшая меня, дорогая Нина, до которой я никогда не дорасту, не дотянусь. Ох, какая долгая жизнь, как много всего было.
