Звонок поступил в 15:28. Позже Томас мог назвать время с точностью до минуты, потому что как раз собирался включить футбольный матч.

Он предвкушал ленивый день на диване. Впервые за целую вечность проснулся не в шесть, а проспал до десяти с лишним, чему сам удивился. Новость Перниллы всё ещё ошеломляла, но внутри уже укоренилось тёплое ожидание.

Пернилла отправилась к сестре помочь с чем-то, и квартира осталась в его распоряжении. Он просил её беречь себя, хотя понимал, что звучит как тревожная наседка, не желающая отпускать цыплёнка. Но на этот раз рисковать было нельзя. Они договорились никому не говорить до двенадцатой недели — так казалось спокойнее.

Ответив на звонок, Томас через несколько секунд понял: футбола сегодня не будет.

В груди шевельнулось старое знакомое чувство. Понадобилось мгновение, чтобы понять, что именно: он давно такого не ощущал.

Полицейское чутьё.

 

Ян-Эрик лежал на боку, полностью одетый, в наполненной до краёв ванне. Глаза широко открыты, в уголках рта немного пены. Одна рука сжата в кулак, словно он пытался за что-то ухватиться, но не удержался. Лицо такое же белое, как кафель на стенах.

Томас стоял в дверях. Криминалист Стаффан Нильссон опустился на колени у ванны и уже начал осмотр. Входная дверь квартиры открылась, и к Томасу присоединилась Маргит. Они остались на пороге: троим взрослым в ванной было не поместиться.

— Что можешь сказать? — спросил Томас у Нильссона.

— Утонул. Время смерти определить трудно: вода влияет на температуру тела.

— Следы насилия есть? — вытягивая шею, чтобы лучше видеть, спросила Маргит.

Нильссон покачал головой.

— Пока ничего явного. Посмотрим, что скажет патологоанатом. Возможно, он принимал ванну и поскользнулся — исключать нельзя.

Он указал в сторону гостиной.

— Вдова там.

Томас отступил и, миновав Маргит, вошёл в гостиную. Лена Фределль сидела в том же кресле, где менее суток назад сидел он сам. Лицо было неестественно бледным. Томас сел рядом.

— Как вы себя чувствуете?

— Я ходила за покупками, — начала она дрожащим голосом. — По субботам всегда хожу. Когда вернулась, Янне не ответил на мой крик. Я встревожилась, заглянула сюда, но его не было, хотя обычно, пока меня нет, он смотрит телевизор. А телевизор был выключен.

— Что вы сделали потом? — спросила Маргит, вошедшая незаметно для Томаса.

— Позвала ещё раз, затем посмотрела в спальне. Подумала, он прилёг, но и там его не было. — Лена крепко сжала подлокотник. — Потом заглянула в ванную и увидела его в воде.

— Как он мог набрать ванну, пока вас не было?

Выражение лица Лены ответило раньше слов.

— Да как бы он это сделал? — Она повернулась к Томасу. — Вы вчера его видели. Он почти не мог ходить без помощи.

Томас вынужден был согласиться. Трудно представить, чтобы встреченный им вчера мужчина сам добрался до ванной, наполнил её и попытался искупаться в одиночку. Тем более в одежде.

— Были признаки, что к нему приходили? Вы знаете, мог ли кто-то находиться здесь в ваше отсутствие?

— Нет. — Лена выглядела безутешной. — К нам почти никто не ходит. Когда Янне стало хуже, мы потеряли связь со многими друзьями. Всё сделалось слишком трудным: либо они постепенно отдалились, либо мы сами отказывались от приглашений, потому что ему не хватало сил. — Она покачала головой. — А когда-то у нас был такой широкий круг друзей и знакомых.

— Когда вы вернулись, дверь была заперта? — спросил Томас.

Лена нахмурилась, вспоминая.

— Да, — медленно ответила она. — Почти уверена, что открыла её своим ключом.

— Замок защёлкивается сам?

— Да.

— Значит, человек мог просто закрыть дверь снаружи, и она заперлась бы сама.

— Да. — На лице Лены отразилось замешательство. — Вы хотите сказать, кто-то приходил и убил его?

— Мы не можем исключить такую возможность, — ответил Томас.

— Но зачем? — Глаза наполнились слезами. — Вы же видели: от него почти ничего не осталось. Кому понадобилось убивать моего мужа?

— И это ты тоже считаешь самоубийством? — спросил Томас у Маргит по дороге в участок. Было почти семь вечера.

— Это риторический вопрос?

Он криво улыбнулся, и впервые после возвращения Томаса на службу Маргит увидела прежнего коллегу.

— Сначала Маркус Нильсен, теперь Ян-Эрик Фределль. Оба за одну неделю. Слишком большое совпадение, не находишь?

— Но возможное. Несчастный студент, не желающий жить дальше, и тяжело больной человек, которому пришла в голову глупая мысль. Фределль вполне мог решить покончить с собой. Ты сказал, он был в ужасном состоянии. Может, не хотел сидеть и ждать смерти.

Томас прибавил скорость и перестроился.

— Следов взлома нет, — напомнила Маргит.

— Это не значит, что никто не приходил. Он мог сам впустить убийцу. — Томас взглянул через плечо и снова сменил полосу. — И ноутбук Маркуса Нильсена до сих пор не найден.

— Это необязательно что-то значит. В субботу вечером он мог оставить его у друга. Если собирался покончить с собой, мог вообще кому-то подарить.

— Когда он был у родителей, ноутбук был при нём.

Маргит громко вздохнула, стараясь не показать, насколько рада его упрямству.

После возвращения Томас был не похож на себя. Казался безразличным и почти не открывал рта на утренних совещаниях. Ещё в воскресенье, когда он опоздал почти на час, Маргит всерьёз сомневалась, сможет ли он когда-нибудь полностью восстановиться.

Но теперь её коллега определённо вернулся.

— Вскрытие покажет, поскользнулся он или его удерживали под водой, — сказала она.

— На это уйдёт несколько дней. А с остальными людьми из телефона Маркуса нужно поговорить как можно скорее. Лучше завтра. — Томас задумался. — И нам нужно яснее понять, как он жил.

Отправить