Глава 2. Центральная станция

Жилой комплекс станции напоминал огромный термитник. По улицам, где едва могли разминуться два карта, спешили нормы и плюсы. Последних было на порядки больше, все одеты в рабочие комбинезоны и гражданскую рванину. Обычные люди двигались в толпе, словно не замечая ее. Они говорили по виртуальной связи, стояли, изучая видимые только им картинки, и плюсы обтекали их, проносясь мимо, но ни одного не сбили с ног, даже не задели, хотя часто в их взглядах светилось неприкрытое раздражение.

Карт двигался быстро, даже слишком; казалось, мы вот-вот кого-нибудь собьем, но за мгновение до столкновения толпа расступалась, чтобы так же стремительно сомкнуться позади. Улицы были забиты идущими, иногда – бегущими. Террасы с грубым металлическим ограждением уходили на десятки метров вверх, до самого свода, светилась виртуальная реклама и полный спектр, и во всем этом двигался, непрерывно перемешиваясь, шумный поток. Гремели шаги, в многоголосом гомоне я не сразу расслышал слова, когда Войцех обратился ко мне, и он повторил громче:

– Пересменка, вот и толпятся; обычно такое не чаще трех раз в земные сутки, сейчас разбегутся!

Карт замедлился, уткнувшись в особо плотный поток, и пополз, нетерпеливо подергиваясь. Улица опоясывала станцию, растянувшись почти на три километра, помещения Совета располагались на противоположной стороне от шлюзов, куда меня доставили в целях излишней конспирации. Я откинулся на неудобном пластиковом сиденье и приготовился к долгому ожиданию, но тут затор рассосался. Вообще на улицах с каждой минутой становилось все свободнее, пока в пределах видимости не остались только редкие прохожие. Войцех коротко взглянул в верхний правый угол зрения, где обычно располагаются виртуальные часы, и одобрительно хохотнул:

– Как по нотам! Заскучал? Ничего, сейчас вмиг долетим!

Электродвигатели взвыли, и покрышки зашуршали по пластику дороги с удвоенной энергией. Я на всякий случай ухватился за раму над головой. Сейчас, когда улица обезлюдела, можно было рассмотреть ее детали. Опытный усовершенствованный взгляд успевал схватывать витрины игорных и развлекательных заведений, магазинчиков и кафешек, светившиеся реальным и наведенным светом. В промежутках теснились серые жилые блоки, из украшений на которых была все та же реклама, грубо намалеванные граффити и айди внутренней станционной сети с мутными обещаниями неземного удовольствия. После недавнего столпотворения на улице остался лежать мусор, и крошечные роботы-уборщики выползали из укрытий, проворно растаскивая мятую упаковку, жестяные банки и какие-то сетки по норам утилизаторов. То и дело встречались медленно бредущие фигуры, в основном плюсы. Один из них, скат, распустил крылья со сложным рисунком на коже и занял почти всю улицу. При росте два с половиной метра он был все три в ширину, короткие толстые ноги плохо держали морфа, его качало от витрины к витрине. Войцех беззлобно выругался, карт сбросил скорость почти до нуля и теперь полз, едва не упираясь скату в спину.

– Эй, друг! Сдвинься, нам проехать нужно, – повысил голос мой сопровождающий; не дождавшись ответа, повторил еще громче: – Эй, ангелок! Крылья, говорю, подбери, пока не отдавили!

Скат остановился совсем, постоял пару секунд, затем крылья начали медленно и несинхронно собираться за спиной, складываясь в компактный горб. Его качнуло, он привалился к стене. Я увидел мощные длинные руки, широкую грудь с двойным набором мышц под расстегнутым до пояса комбинезоном. Широко расставленные глаза на лишенной шеи голове мутно блестели, морф с трудом сфокусировался на нас, огромные кулаки сжались, он зарычал, отлепился от стены, но Войцех уже гнал карт дальше. Я обернулся, глядя на оставшегося позади ската:

– Он пьян?

– А по нему не видно? – удивленно спросил мой сопровождающий.

– Я не забирался дальше Марса и скатов раньше не видел.

– А-а-а! Ну, имеет право, если смену отпахал!

Войцех равнодушно пожал плечами. Я обернулся снова, однако морф уже скрылся за изгибом улицы. На Марсе мне пришлось вдоволь насмотреться, как пьяные и под веществами люди-плюс погибали сами или становились причиной смерти других. Но с этим ни тогда, ни теперь ничего не сделаешь: стимуляторы разрешены, каждый волен распоряжаться своим телом, а если кто погибнет по его вине, то, конечно, потребитель сядет, но только после. На Земле с веществами строго. Это морфов можно травить, разрешая им все, вообще все наркотики и прикрываясь тем, что такие свободы они получают за притеснения, прошлые, настоящие и возможные в будущем. На русских базах запреты жестче, но, на беду, возле Ю крутятся только совместные.

Я покосился на Войцеха. Подстегнутая нервная система, хорошее настроение – есть ненулевая вероятность, что он переоценит свои возможности. Маркер на карте приближался к пункту назначения, и я решил не поднимать этот вопрос, тем более что здесь действовало ограничение скорости и карт сам замедлился до безопасного уровня.

В этой части станции все выглядело более пристойно. Вместо аляповатой виртуальной рекламы, призывающей как можно быстрее избавиться от денег на счетах, тут в дополненной реальности висели только указатели и таблички с гиперссылками, ведущими на управленческие порталы. Улица освещалась ярче, мусора и разрисованных стен не было вовсе. Мы проехали мимо отдела полиции. Из-за толстого бронированного стекла нас проводил взглядом огромный, по-настоящему огромный морф. Он стоял, полностью занимая собой половину отдела. Головы как таковой у него не было, просто выпуклый свод с идущими по кругу маленькими пустыми глазами. Тяжелая броня туго обтягивала бочкообразный торс с двумя парами коротких толстых рук, ноги заканчивались плоскими ступнями. Благодаря модификациям такие чудовища могут двигаться в любом направлении с одинаковым проворством, их рефлексы выкручены на максимум, а с учетом того, что берут в полицейские морфы людей с ментальными особенностями, связываться с такими тварями опасаются даже сами служители закона. Мне вот пришлось во время марсианских восстаний, и тогда мы предпочли оставлять их в прикрытии.

Тварь провожала карт взглядом, пока нас не разделила стена. Мы остановились, и Войцех махнул тонкой рукой в сторону входа:

– Сюда. Через пост, потом к лифтам и на третий уровень, а там покажут. Я буду здесь, если понадоблюсь.

С облегчением поднявшись с неудобного сиденья, я вынул из грузовой корзины свою сумку и подошел к двери. Та мигнула сенсором, считывая мои данные, и с готовностью отскочила в сторону. Я прошел в открывшийся за ней просторный холл. Белые стены в указателях, матово светящийся потолок – здесь было совершенно пусто, но в объеме дополненной реальности ко мне шагнул виртуал. Стандартный обезличенный слепок в сером костюме поравнялся со мной, сделал вид, что сверяется с бумагами в папке, которую держал в руках, а затем повторил то, что уже говорил Войцех:

– Прошу к лифтам. Третий уровень.

Он отступил в сторону, проводив меня бледной улыбкой, и я прошел дальше. Холл занимал весь блок, полицейский допуск позволял рассмотреть в стенах замаскированные люки, закрывающие орудийные порты. Открылась дверь лифта, пропуская меня в узкий герметичный стакан, а через три секунды я уже был на третьем уровне.

Здесь оказалось неожиданно многолюдно. Мимо пронесся молодой человек, что-то громко обсуждая с невидимым собеседником, голос его тонул в царящем здесь шуме – говорили, кажется, все одновременно.

Пространство было разделено на крошечные загончики, в которых перед виртуальными терминалами расположились люди-норм.

Заметив мое появление, ко мне направилась женщина в темном деловом костюме. Скользнув по моим меткам взглядом, она уточнила:

– Коростылев?

А когда я кивнул, продолжила:

– Примите пакет доступа.

В ухе пропищал сигнал входящего сообщения, и я принял сжатый пакет. Перед внутренним взором раскрылась и легла на физический план обновленная карта помещения, а шум стал гораздо более осмысленным, к тому же теперь я знал, куда мне идти дальше. Отзываясь на мой статус полицейского следователя, здесь тоже проявились точки защитных турелей, скрытые намного лучше. Я буквально почувствовал, как спадает напряжение в сетях управляющих нейронок. Серьезные меры защиты, похожие я встретил на Марсе незадолго до бунтов перед первым восстанием. А это уже наводит на определенные нехорошие мысли.

Женщина шагала впереди, скорее действуя по протоколу, чем показывая дорогу. Мы прошли между рядами столов опенспейса, занятых не замечающими нас работниками, повернули за ширму с вращающимся виртуальным логотипом Большого Ю и оказались у скрытой от глаз двери. Женщина указала в ее сторону и оставила меня, тонкие каблучки зацокали, удаляясь. Я встал перед сенсором, позволяя системе снова проверить меня, после чего створки из замаскированного под настоящее дерево металла разошлись в стороны, открывая неожиданно компактных размеров кабинет.

Середину его занимал большой круглый стол, вокруг которого в высоких дорогих креслах расположились семеро. Совет управляющих системой Юпитера собрался в полном составе. Из всех присутствующих я опознал только троих. Я узнал Дрого, главного среди присутствующих, толстого лысеющего мужчину с одутловатым багровым лицом, и Хаммера, отвечающего за безопасность, маленького неприметного человечка в сером костюме. Они в свое время постоянно светились в новостях как люди, подарившие Земле новые колонии. Еще одного, Эллиса, в чьем подчинении находилась вся техника в системе, от челноков и катеров до Кольца, я знал лично и не с самой хорошей стороны. Как всегда, отвратительно жизнерадостный, русые брови задраны куда-то под линию волос, зеленые глаза светятся неподдельным интересом, а на подвижном лице непременная улыбка. Он увидел меня первым и вскинул руку, громко воскликнув:

– О, господин следователь! Вячеслав Сергеевич, проходите, не стойте! Господа, это мой давний знакомый, мы с ним встречались… Где мы встречались, Вячеслав Сергеевич?

– В Праге, мистер Эллис, – ответил я, – мой отдел расследовал исчезновение вашей секретарши. К сожалению, не особо успешно.

– Точно-точно. – Невероятно, но улыбка Эллиса стала еще шире. – Ну, это не отменяет того факта, что вы один из лучших в своем деле! Уверен, что российские полицейские сработали бы лучше, чем их чешские коллеги! И если бы вас так срочно не отозвали… Знакомьтесь, господа! Следователь Коростылев, Главное управление… э-э-э… по борьбе… Да, по борьбе!

Семеро повернули кресла в мою сторону, а я стоял в перекрестье взглядов, пока директор техотдела заливался соловьем. Он по очереди представил мне остальных. Когда звучало очередное имя, названный коротко кивал.

– Это Дрого, наш директор, главное лицо Юпитера, посмотрите, даже чем-то похож… ха-ха! – Эллис жестом указал на сидящую по правую руку от директора эффектную блондинку неопределенного возраста со стервозным лицом: – Госпожа Грима Эриксдоттир, снабжение.

Блондинка обожгла меня ледяным взглядом, а Эллис продолжил, двигаясь против часовой:

– Стефан Алексеев, наш финансист; Бьянка Феррара, она отвечает за искусственный интеллект и сеть; Чэнь Лифань, главный по науке; и Джон Хаммер, безопасник, самый непримиримый борец с беспорядком. Так что, если захотите выбросить мусор в неположенном месте, советую сперва оглядеться, не мелькнет ли поблизости его зоркий глаз!

Эллис звонко, заразительно рассмеялся. Хаммер неодобрительно поморщился, остальные сидели с каменными лицами. Я переводил взгляд с одного члена Совета на другого, запоминая. Финансист – высокий, спортивный молодой человек. Явно из выпускников настоящего университета, которых на Земле осталось не больше десятка. Если судить по фамилии, то одного из российских. Открытое умное лицо, аккуратная прическа и совершенно не идущие ему усы. А ведь у парня комплексы! С Бьянкой все сложнее, она никак не похожа на человека, связанного с сетевыми технологиями. Прямая, как струна, спина, спортивная фигура, черные волосы и глаза; она слишком красива, ей место не здесь, а на Земле. Я с трудом оторвал от нее взгляд, чувствуя, что веду себя непрофессионально, и поймал ее понимающий насмешливый ответный взгляд. Научник на ее фоне смотрелся бледно, хоть по азиатским меркам и оказался достаточно крупным. Возраст его было трудно определить, но в волосах блестела ранняя седина. Он единственный сидел погруженный в работу: глаза следили за чем-то мне невидимым, пальцы скользили по виртуальной клавиатуре.

– Господин следователь, – густой бас Дрого заполнил комнату, – вы уже в курсе, для чего вас пригласили?

– В общих чертах. – Я кивнул. Присесть мне не предложили, и я стоял, заложив руки за спину. – Но хотелось бы еще раз обо всем услышать непосредственно от вас.

– Хорошо. – Директор повернулся к безопаснику: – Джон, будь добр, просвети.

– Мы имеем дело с рядом смертей, на первый взгляд ничем не связанных. – Голос Хаммера оказался неожиданно живым и звучным. Он откинулся в кресле, сложив руки на груди. – Все началось четыре земных месяца назад, когда погиб руководитель партии разведчиков: рутинное погружение, отказали газовые понтоны. Потом – начальник смены в ремонтных мастерских: летел домой и провалился в атмосферу. Мы получаем сигналы от его катера, но прошло слишком много времени, и он признан мертвым. Третий – русалка, женщина-плюс. Исследователь-генетик, занималась изучением микробиоты у черных курильщиков в океане Европы. Отправилась помогать собирать образцы в ледяном поле у поверхности и была раздавлена сместившимся ледяным пластом. И четвертый – профессор, радиоастроном, погиб по пути от радиотелескопа к атмосферным станциям Большого Ю: сбой в системе жизнеобеспечения. Куда он направлялся, мы пока не знаем, катер с выключенным двигателем поймали на входе в атмосферу, но до этого он несколько суток болтался по гравитационным кривым. Все случаи на первый взгляд ничем не связаны, три жертвы знакомы шапочно, а профессор вообще ни с кем из них не пересекался.

На последних словах безопасник слабо развел руками – скорее даже обозначил жест – и замолчал. Я сказал, обращаясь к нему:

– Но все же вы решили, что они связаны. Я думал, что работа здесь в принципе опасна, разве не так?

– Именно так. – Хаммер медленно кивнул. – Знаю, вы долго служили на Марсе, условия там и на десятую часть не так опасны, как у нас. Тут есть некоторые… детали… мелочи… Бьянка!

Он повернулся к Ферраре, и та пояснила:

– Действительно малозначимые детали: разговоры по сети, сообщения. Мы пытались разобраться самостоятельно, кое-что собрали и решили, что нужно звать профи. Я отправлю вам полные данные.

– Конечно же, не стоит упоминать, что все это конфиденциально? – вновь заговорил Дрого.

– Это как-то связано с теми мерами безопасности, что я успел заметить? – Я мотнул головой в сторону выхода, глядя на директора. – Или здесь всегда такая нервная обстановка?

– Все необходимое уже отправлено, – ответила вместо него Бьянка. – Если вам понадобится что-то еще, можете связаться с любым из нас.

Лицо ее было серьезным, между бровями появились морщинки. В голове прозвучал сигнал полученного сообщения; оно оказалось защищенным, и программы-дешифраторы принялись за распаковку. Я уже собрался попрощаться и выйти из кабинета, когда Хаммер вдруг замер, и глаза его забегали, когда он следил за строчками на невидимом экране. Судя по всему, массовая рассылка, потому что следом за ним точно так же один за другим отвлеклись и остальные. Наконец взгляд безопасника прояснился, и он, потемнев лицом, посмотрел на меня:

– Сообщили об очередном случае. На этот раз настоящее убийство.