ГЛАВА 29

Ричард в школе Тэйера

 

 

1.

 

В одиннадцать часов следующего утра вымотавшийся Джек Сойер скинул с плеч рюкзак у дальнего конца игрового поля, покрытого ломкой засохшей коричневой травой. Вдали двое мужчин в клетчатых пиджаках и бейсболках садовым пылесосом и граблями очищали лужайку, окружавшую еще более далекие здания. Слева от Джека, позади кирпичной боковой стены библиотеки школы Тэйера, находилась стоянка для автомобилей преподавателей. Большие ворота при въезде в кампус вели на обсаженную деревьями подъездную дорогу, которая огибала большой четырехугольный двор, рассеченный узкими дорожками. И если в кампусе выделялось какое-то здание, так это библиотека – баухаусовский пароход из стекла, стали и кирпича.

Джек видел, что вторые ворота вели на дорогу перед библиотекой. Она тянулась на две трети территории школы и заканчивалась у мусорных контейнеров в тупике, от которого начинался склон, поднимавшийся к футбольному полю.

Джек направился к учебным корпусам. Когда тэйерцы потянутся в столовую на ленч, он найдет комнату Ричарда. В пятом подъезде Нелсон-Хауса.

Сухая зимняя трава хрустела под ногами. Джек плотнее запахнул роскошное пальто Майлза П. Кайгера. По крайней мере оно выглядело как одежда ученика частной школы, в отличие от самого Джека. Он прошел между Тэйер-Холлом и общежитием старшеклассников, Спенс-Хаусом, в направлении четырехугольного двора. Из окон Спенс-Хауса доносились ленивые голоса: старшеклассники отдыхали перед ленчем.

 

2.

 

Джек оглядел двор и увидел статую немного сутулого пожилого мужчины, который стоял на пьедестале высотой со столярный верстак и разглядывал обложку тяжелой книги. Отец-основатель Тэйер, предположил Джек. Высокий воротник, галстук, сюртук новоанглийского трансценденталиста. Бронзовая голова Тэйера склонялась над томом. Его лицо было обращено к учебным корпусам.

В конце дорожки Джек свернул направо. Внезапно из верхнего окна корпуса, к которому он приближался, донеслись крики. Подростковые голоса вроде бы выкрикивали фамилию: «Этридж! Этридж!» Потом крики стали бессвязными, послышался шум – будто тяжелую мебель двигали по полу, снова зазвучала та же фамилия: «Этридж!»

Джек услышал, как за его спиной хлопнула дверь. Обернувшись, увидел высокого парня с русыми волосами, спускавшегося по ступенькам Спенс-Хауса. На парне были твидовый пиджак, галстук и охотничьи ботинки мэнской фирмы «Л.Л. Бин». От холода его спасал только длинный желто-синий шарф, несколько раз обмотанный вокруг шеи. Длинное лицо парня казалось одновременно и изнуренным, и наглым – лицо старшеклассника, охваченного праведным гневом. Джек натянул капюшон пальто на лоб и двинулся дальше.

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь шевелился! – крикнул высокий парень закрытому окну. – Вы, перваки, замрите!

Джек уходил к другому зданию.

– Вы двигаете стулья! – кричал высокий у него за спиной. – Я слышу, как вы их двигаете! ПРЕКРАТИТЕ!

Потом разъяренный старшеклассник заметил Джека.

Тот обернулся, его сердце гулко билось.

– Немедленно зайди в Нелсон-Хаус, кем бы ты ни был, быстро, скачками, немедленно. Или я пожалуюсь коменданту твоего общежития.

– Да, сэр, – ответил Джек и быстро повернулся, чтобы проследовать в указанном направлении.

– Ты опаздываешь как минимум на семь минут! – крикнул ему вслед Этридж, и Джек побежал трусцой. – Скачками, я сказал! – Трусца сменилась спринтом.

Спускаясь вниз по склону (он надеялся, что бежит в правильном направлении, вроде бы указанном Этриджем), Джек увидел длинный черный автомобиль – лимузин, – который въезжал в парадные ворота, держа курс на четырехугольный двор. И подумал, что в салоне за тонированными стеклами сидит вовсе не родитель одного из учеников школы.

Длинный черный автомобиль катился по подъездной дороге, очень и очень медленно.

Нет, подумал Джек, я просто себя накручиваю.

Но остановился как вкопанный. Не мог сдвинуться с места. Смотрел, как лимузин подъехал ко двору и замер. Чернокожий шофер, шириной плеч не уступавший защитнику профессиональной футбольной команды, выпрыгнул с переднего сиденья и открыл дверцу заднего. Седовласый старик, не знакомый Джеку, с трудом вылез из салона. На старике было черное пальто, из-под которого виднелись белоснежная рубашка и строгий галстук. Мужчина кивнул шоферу и через двор направился к главному корпусу. В сторону Джека он даже не глянул. Шофер вскинул голову и всмотрелся в небо, словно прикидывая, не пойдет ли снег. Джек отступил на пару шагов и наблюдал, как старик поднимается по ступеням Тэйер-Холла. Шофер продолжал разглядывать небо. Джек отступал по тропинке, пока боковая стена здания не прикрыла его. Потом повернулся и побежал.

 

Нелсон-Хаус, трехэтажное кирпичное здание, возвышалось на другой стороне четырехугольного двора. В двух окнах первого этажа Джек увидел десяток старшеклассников, которые пользовались положенными им привилегиями: читали, развалившись на диванах, играли в карты на кофейном столике, смотрели телевизор, вероятно, стоявший между окнами.

Невидимая дверь хлопнула на холме: долговязый русоволосый старшеклассник, Этридж, направился к своему корпусу, разобравшись с нарушением дисциплины.

Джек прошел вдоль здания и едва завернул за угол, как ему в лицо ударил порыв холодного ветра. Дорожка привела его к узкой двери с табличкой (на этот раз деревянной, белой, с черными готическими буквами). «ПОДЪЕЗД 5». За дверью ряд окон тянулся к следующему углу.

У третьего окна Джеку улыбнулась удача. Теперь только стекло отделяло его от Ричарда Слоута. В очках, в туго завязанном галстуке, с чуть запачканными чернилами руками, Ричард очень внимательно, словно от этого зависела его жизнь, читал какую-то толстую книгу. Он сидел к окну боком, и Джек несколько секунд всматривался в дорогой, такой знакомый ему профиль, прежде чем постучать по стеклу.

Ричард оторвался от книги. Завертел головой, испуганный и удивленный внезапным шумом.

– Ричард, – тихо позвал Джек, и наградой стало изумление на повернувшемся к нему лице. Ричард, похоже, напрочь потерял способность соображать.

– Открой окно, – четко выговорил Джек, чтобы его друг смог прочитать слова по губам.

Ричард поднялся из-за стола, медленно, еще не придя в себя от шока. Джек жестами показал, что надо поднять раму. Подойдя к окну, Ричард взялся за раму и сверху вниз строго посмотрел на Джека: в этом коротком осуждающем взгляде выразилось его отношение к грязному лицу Джека, немытым косматым волосам, неординарному появлению и ко многому другому. Чего ты, собственно, добиваешься на этот раз? Наконец он поднял раму.

– Знаешь, большинство людей входит через дверь.

– Отлично. – Джек едва сдержал смех. – Когда вольюсь в большинство, наверное, последую их примеру. Пожалуйста, отойди.

Ричард отступил на несколько шагов, на его лице читалось, что он захвачен врасплох.

Джек залез на подоконник, а потом головой вперед соскользнул в комнату.

– У-ф-ф.

– Ладно, привет, – поздоровался Ричард. – Готов даже сказать, что приятно тебя видеть. Но у меня скоро ленч. Полагаю, ты можешь принять душ. Все будут в столовой. – Он замолчал, словно удивился тому, что уже сказал так много.

Джек понял, что Ричард требует деликатного обхождения.

– Принесешь мне что-нибудь из еды? Умираю от голода.

– Круто. Сначала ты убегаешь и сводишь всех с ума, включая моего отца, потом врываешься сюда, как взломщик, а теперь хочешь, чтобы я украл для тебя еду. Чудесно, что тут скажешь. Отлично. Супер.

– Нам надо о многом поговорить.

– Если, – засунув руки в карманы, Ричард чуть наклонился вперед, – если ты сегодня же отправишься в Нью-Хэмпшир или если позволишь мне позвонить отцу, чтобы он приехал и отвез тебя туда, то я постараюсь достать для тебя еды.

– Я готов поговорить с тобой обо всем, Ричи-бой. И конечно же, я поговорю с тобой о возвращении, будь уверен.

Ричард кивнул.

– И где тебя вообще носило? – Его глаза горели за толстыми линзами. Потом он недоуменно моргнул. – И как ты объяснишь, почему вы с твоей матерью так относитесь к моему отцу? Блин, Джек. Я действительно думаю, что тебе надо вернуться в тот отель в Нью-Хэмпшире.

– Я вернусь, – ответил Джек. – Обещаю. Но сначала я должен кое-что найти. Могу я где-нибудь присесть? Ужасно устал.

Ричард мотнул головой в сторону кровати, потом – типично для него – указал рукой на стул, который стоял ближе к Джеку.

В коридоре захлопали двери, раздались громкие голоса, шаркающие шаги.

– Ты когда-нибудь слышал о «Лучезарном доме»? – спросил Джек. – Я пробыл там какое-то время. Двое моих друзей умерли в «Лучезарном доме», и, обрати на это внимание, Ричард, второй был оборотнем.

Лицо Ричарда напряглось.

– Что ж, это удивительное совпадение, потому что…

– Я действительно жил в «Лучезарном доме», Ричард.

– Это я понял. Ладно. Вернусь через полчаса с какой-нибудь едой. Потом мне придется рассказать тебе, кто живет в соседней комнате. Но это все басни Сибрук-Айленда, верно? Скажи мне правду.

– Да, пожалуй. – Джек позволил пальто Майлза П. Кайгера соскользнуть с плеч и сложиться на спинке стула.

– Я вернусь. – И Ричард неопределенно махнул Джеку рукой, направляясь к двери.

Джек сбросил ботинки и закрыл глаза.

 

3.

 

Разговор, который Ричард назвал «баснями Сибрук-Айленда» и который Джек помнил так же хорошо, как и его друг, состоялся в последнюю неделю их последней поездки на курорт с таким названием.

При жизни Фила Сойера две семьи отдыхали вместе практически каждый год. Летом после его смерти Морган Слоут и Лили Сойер попытались сохранить традицию и арендовали два номера в огромном старом отеле в Сибрук-Айленде, Южная Каролина, где прежде провели несколько счастливейших отпусков. Эксперимент не удался.

Мальчишки привыкли составлять друг другу компанию. Привыкли они и к таким местам, как Сибрук-Айленд. Все детство Ричард Слоут и Джек Сойер вместе обследовали курортные отели и огромные пляжи… но теперь атмосфера загадочным образом изменилась. Нежданная серьезность, некоторая неловкость вошла в их жизни.

Смерть Фила Сойера изменила палитру будущего. В то последнее лето в Сибруке Джек начал осознавать, что, возможно, не хочет сидеть за столом своего отца, а хочет от жизни большего. Чего большего? Он знал – и это была одна из тех немногочисленных вещей, которые он действительно знал, – что это «большее» связано с Дневными грезами. И, осознавая в себе эту тягу к «большему», он видел кое-что еще: его друг Ричард ничего такого не чувствовал, более того, стремился к прямо противоположному. Ричард хотел меньшего. Не хотел ничего такого, что не мог уважать.

Джек и Ричард проводили вдвоем медленно текущие часы, разделяющие на хороших курортах ленч и коктейли. Далеко они не уходили, поднимались на поросший соснами холм, с которого открывался вид на отель. Внизу сверкала вода в огромном прямоугольном бассейне. Лили Кавано Сойер без устали пересекала его из конца в конец. За столиком у бассейна сидел отец Ричарда в огромном махровом халате, с вьетнамками на белых ногах, держа в одной руке клубный сандвич, а в другой – телефонную трубку, по которой решал вопросы и в отпуске.

– Так ты этого хочешь? – спросил Джек Ричарда, который сидел рядом, конечно же, с раскрытой книгой. «Жизнью Томаса Эдисона».

– Чего я хочу? В смысле, когда вырасту? – Вопрос, похоже, вызвал у Ричарда легкое замешательство. – Наверное, не так это и плохо. Только не знаю, хочу я этого или нет.

– Ты знаешь, чего ты хочешь, Ричард? Ты всегда говоришь, что хочешь стать химиком. Почему ты так говоришь? Что это означает?

– Это означает, что я хочу стать химиком, – улыбнулся Ричард.

– Ты понимаешь, о чем я, правда? В чем смысл становиться химиком? Ты думаешь, это забавно? Или надеешься найти лекарство от рака и спасти миллионы человеческих жизней?

Ричард смотрел на него честно и открыто, его глаза казались чуть больше за линзами очков, которые он начал носить четырьмя месяцами раньше.

– Я не думаю, что смогу найти лекарство от рака. Но смысл не в этом. Смысл в том, чтобы выяснить, как что работает. Смысл в том, что вещи действительно работают по определенным законам, вне зависимости от того, что мы видим, и эти законы можно узнать.

– Законы.

– Да, и чего ты улыбаешься?

Джек ухмылялся.

– Ты подумаешь, что я рехнулся. Я бы хотел найти что-то такое, рядом с чем покажется тошнотворным все это – богачи, гоняющие по полю мячи для гольфа и кричащие в телефонную трубку.

– Это уже кажется тошнотворным. – Ричард говорил совершенно серьезно, без тени улыбки.

– Ты не думаешь иногда, что в жизни есть не только порядок? – Джек всмотрелся в наивное, скептическое лицо Ричарда. – Ты не хочешь немного магии, Ричард?

– Знаешь, иной раз я думаю, что тебе просто нужен хаос. – Ричард чуть покраснел. – Я думаю, ты смеешься надо мной. Если появится магия, я уверен, порушится все. Ты порушишь саму реальность.

– Может, существует не одна реальность.

– В «Алисе в Стране Чудес» – наверняка! – Ричард вышел из себя.

Он вскочил и побежал между соснами, и Джек впервые осознал, что его отношение к Дневным грезам разъярило Ричарда. Длинные ноги Джека позволили ему в несколько секунд догнать друга.

– Я не смеялся над тобой. Просто меня интересовало, почему ты всегда говоришь, что хочешь стать химиком.

Ричард остановился и со всей серьезностью посмотрел на Джека.

– Перестань сводить меня с ума такими разговорами. Это всего лишь басни Сибрук-Айленда. Быть одним из шести или семи здравомыслящих людей во всей Америке трудно и без осознания того, что твой лучший друг совсем ку-ку.

С тех пор, если Ричард Слоут полагал, что Джека несет не в ту степь, он тут же отметал его слова как «басни Сибрук-Айленда».

 

4.

 

К тому времени, когда Ричард вернулся из столовой, принявший душ Джек с мокрыми волосами сидел за столом и просматривал книги. И когда Ричард переступил порог, неся полную тарелку, прикрытую салфеткой, на которой проступали пятна жира, Джек задался вопросом, получился бы разговор легче, если бы на столе Ричарда лежали «Властелин Колец» и «Обитатели холмов», а не «Органическая химия» и «Математические головоломки».

– Что на ленч? – спросил Джек.

– Тебе повезло. Жареная курица. Одно из немногих здешних блюд, которые можно есть, не жалея животного, умершего, чтобы стать звеном пищевой цепочки. – Он снял салфетку и протянул Джеку тарелку. На ней лежали четыре толстых, сочных куска курицы, источавших густой аромат вкусной еды. Джек принялся за дело.

– С каких пор ты похрюкиваешь за едой? – спросил Ричард, сдвигая очки вверх по переносице и усаживаясь на узкую кровать. На нем был заправленный в брюки свитер с V-образным вырезом и твидовый пиджак.

Джеку вдруг стало не по себе. Действительно, мог ли получиться разговор о Долинах с человеком, наглухо застегнутым на все пуговицы, который даже свитер носит не навыпуск?

– Последний раз я ел вчера, около полудня. Немного проголодался, Ричард. Спасибо, что принес мне еду. Это здорово. Никогда не ел такую вкусную курицу. Ты отличный парень, учитывая риск исключения и все такое.

– Ты думаешь, это шутка, да? – Ричард, хмурясь, одернул свитер. – Если кто-нибудь выяснит, что ты здесь, меня, возможно, исключат. Так что это не смешно. Мы должны подумать, как отправить тебя обратно в Нью-Хэмпшир.

На мгновение воцарилась тишина: Джек оценивающе смотрел на Ричарда, Ричард – сурово на Джека.

– Я знаю, ты хочешь, чтобы я объяснил тебе свои мотивы, Ричард, – проговорил Джек с набитым ртом, – и поверь мне, это будет нелегко.

– Ты выглядишь по-другому, знаешь ли, – отметил Ричард. – Ты выглядишь… старше. Но это не все. Ты изменился.

– Я знаю, что изменился. И ты стал бы другим, если бы был со мной с сентября. – Джек улыбнулся, глядя на Ричарда в одежде пай-мальчика и отдавая себе отчет, что никогда не сможет сказать ему правду о его отце. Просто язык не повернется. Если события откроют Ричарду эту правду, тут уж деваться некуда, но Джек не обладал сердцем убийцы, которое для этого требовалось.

Ричард все так же строго смотрел на него, ожидая начала истории.

Возможно, чтобы оттянуть попытку убедить Рационального Ричарда в невероятном, Джек спросил:

– Парень из соседней комнаты уезжает из школы? Через окно я видел его чемоданы на кровати.

– Да, – кивнул Ричард, – и это интересно. Прежде всего в свете того, что ты сказал. Он уезжает… если точнее, уже уехал. Полагаю, кто-то должен забрать его вещи. Одному Богу известно, какую сказку ты на основе этого сочинишь, но моего соседа звали Руэл Гарденер. Сын проповедника, который управлял домом, из которого ты, по твоим словам, сбежал. – Ричард проигнорировал внезапный приступ кашля Джека. – В общем-то Руэл ничем не отличался от других, но едва ли кто-нибудь пожалеет о его отъезде. После того как стало известно о детях, умерших в том доме, которым управлял его отец, он получил телеграмму с приказанием покинуть школу Тэйера.

Джек сумел проглотить кусок курицы, который едва не задушил его.

– Сын Лучезарного Гарденера? У этого человека был сын? И он учился здесь?

– Приехал в начале семестра, – просто ответил Ричард. – Это я и пытался тебе втолковать.

Внезапно школа Тэйера наполнилась угрозой, но Джек не думал, что Ричард сможет это понять.

– И что ты можешь о нем сказать?

– Садист, – ответил Ричард. – Иногда я слышал странные звуки, которые доносились из комнаты Руэла. И однажды увидел в мусорном баке за нашим общежитием кошку с выбитыми глазами и отрезанными ушами. Если б ты его увидел, сразу бы понял, что он способен замучить кошку. И пахло от него чем-то вроде прогорклого одеколона «Английская кожа». – Ричард сделал тщательно выверенную паузу, потом спросил: – Ты действительно жил в «Лучезарном доме»?

– Тридцать дней. Торчал в аду или ближайших его окрестностях. – Джек глубоко вдохнул, по-прежнему глядя на Ричарда. Казалось, отчасти он ему верил. – Может, тебе будет трудно это представить, Ричард, и я это знаю, но компанию мне составлял оборотень. И если бы он не погиб, спасая мою жизнь, то сейчас сидел бы рядом со мной.

– Оборотень. Шерсть на ладонях. Превращение в кровожадного монстра каждое полнолуние. – Ричард рассеянно оглядывал комнату.

Джек ждал, пока взгляд друга вернется к нему.

– Хочешь знать, что я делал? Хочешь, чтобы я рассказал тебе, почему на попутках пересекаю страну?

– Я начну визжать, если не расскажешь.

– Что ж, я пытаюсь спасти жизнь моей матери. – Произнося эти слова, Джек почувствовал, что голова становится на удивление ясной.

– И как ты собираешься это сделать? – взорвался Ричард. – У твоей матери, скорее всего, рак. Как и говорил тебе мой отец, ей нужны врачи и последние научные достижения… а ты бросился в бега. Каким образом ты собираешься спасать свою мать, Джек? С помощью магии?

Джеку начало жечь глаза.

– Ты уловил смысл, Ричард, старина. – Он поднял руку и закрыл локтем мокрое лицо.

– Эй, успокойся, ну правда… – Ричард отчаянно теребил свитер. – Не плачь, Джек, пожалуйста, перестань. Я знаю, это ужасно. Я не хотел… просто… – Он быстро и бесшумно пересек комнату и теперь неловко похлопывал Джека по руке и плечу.

– Я в порядке. – Джек опустил руку. – Это не безумная фантазия, Ричард, как бы это для тебя ни выглядело. – Он выпрямился. – Мой отец называл меня Странник Джек, и так же называл один старик в Аркадия-Бич. – Джек надеялся, что он прав, и сочувствие Ричарда откроет внутренние двери. Когда взглянул на своего друга, убедился, что так оно и есть. На его лице отражались тревога, нежность, доверчивость.

Джек начал рассказ.

 

5.

 

Вокруг двух мальчиков жизнь в Нелсон-Хаусе текла своим чередом, спокойная и одновременно бурная, как принято в частных школах-интернатах. За дверью раздавались шаги, но ни разу не останавливались. Из комнаты наверху доносились регулярные удары, и изредка долетала музыка. В какой-то момент Джек понял, что это альбом «Блю Ойстер Калт». Сначала он рассказал Ричарду о Дневных грезах. Потом перешел к Спиди Паркеру. Описал голос из воронки в песке. И наконец добрался до волшебного сока Спиди и своего первого прыжка в Долины.

– Но я думаю, это было всего лишь дешевое вино, вино алкашей, – добавил Джек. – Позже, когда оно закончилось, я обнаружил, что для прыжка оно мне и не нужно. Я могу это делать усилием воли.

– Понятно, – бесстрастно ответил Ричард.

Джек попытался показать Ричарду Долины, какими он их увидел: проселочная дорога с колеями от фургонов и телег, летний дворец, его неподвластность времени и необычность. Капитан Фаррен, умирающая королева, от которой перекинулся мостик к двойникам. Осмонд. Происшествие в деревне Мастеровых, Сторожевая дорога, которая была Западной дорогой. Он показал Ричарду свою маленькую коллекцию священных предметов: медиатор, и стеклянный шарик, и монету. Ричард повертел их в руках и вернул без комментариев. Потом Джек рассказал о случившемся с ним в Оутли. Про Оутли Ричард слушал молча, но с широко раскрытыми глазами.

Джек сознательно опустил Моргана Слоута и Моргана из Орриса, описывая эпизод на площадке для отдыха у автострады 70 неподалеку от Льюисбурга.

Потом Джеку пришлось описать Волка, каким он впервые его увидел, сияющего гиганта в комбинезоне с нагрудником, и он почувствовал, как глаза вновь наполняются слезами. Удивил Ричарда, заплакав, когда рассказывал о своих попытках запихнуть Волка в попутки и признавался, как Волк его злил. Потом все-таки унял слезы и держался достаточно долго – сумел рассказать о первом Изменении Волка, не пролив ни слезинки и без комка в горле. Ярость позволила ему говорить, пока он не добрался до Ферда Джэнклоу, и тут его глаза вновь начали гореть.

Ричард долго молчал. Потом встал, достал чистый носовой платок из ящика комода. Джек шумно, влажно высморкался.

– Вот что со мной случилось. Во всяком случае, большая часть.

– Что ты читал? Какие видел фильмы?

– Да пошел ты. – Джек встал и направился через комнату к своему рюкзаку, но Ричард протянул руку и схватил его за запястье.

– Я не думаю, что ты все выдумал. Я не думаю, что ты хоть что-то выдумал.

– Правда?

– Да. Честно говоря, я не знаю, что и думать, но я уверен: ты мне не лжешь. – Он отпустил руку Джека. – Я верю, что ты попал в «Лучезарный дом». Я в это верю, не сомневайся. И я верю, что у тебя был друг, которого звали Волк, и он там умер. Извини, но я не могу серьезно воспринимать Долины и не могу принять, что твой друг был оборотнем.

– То есть ты думаешь, что я рехнулся.

– Я думаю, у тебя беда. Но я не собираюсь звонить отцу и не собираюсь предлагать тебе немедленно уйти. Эту ночь поспишь здесь. Если услышим, что мистер Хейвуд делает вечерний обход, проверяя, все ли на месте, спрячешься под кроватью.

Ричард с властным видом упер руки в бедра и оценивающе оглядел комнату.

– Тебе надо отдохнуть. Я уверен, отчасти проблема в этом. В том ужасном месте тебя чуть не убили, вот в голове что-то и сдвинулось, так что теперь тебе нужно отдохнуть.

– Нужно, – согласился Джек.

Ричард закатил глаза.

– Мне скоро идти на тренировку по баскетболу, но ты можешь оставаться здесь, а потом я вновь принесу тебе еды из столовой. Что важно, тебе надо отдохнуть и тебе надо вернуться домой.

– Нью-Хэмпшир – это не дом, – ответил Джек.

Отправить