Заранее предрешённое определение об отклонении. После обеденного перерыва

 

Исследование доказательств — центральная часть уголовного процесса. Исходя из всей совокупности исследованного в судебном разбирательстве, суд должен решить, соответствуют ли действительности утверждения, изложенные в обвинительном заключении. Если обвинение удаётся доказать, следует осуждение. Если нет — оправдание.

Поскольку расследование находится в ведении прокуратуры, она составляет для палаты план исследования доказательств. Как правило, палата придерживается предложенной последовательности. Так предполагалось и здесь. Исследование доказательств должно было начаться с допроса эксперта по пожарам Хефенделя. Однако, как сообщает палата, утром тот представил медицинскую справку из-за коронавируса. В результате возникает процессуальный парадокс: суду приходится исследовать обстоятельства пожара прежде, чем официально установлено, что пожар вообще был. Возражений никто не высказывает. Даже Эмре Бен Хамид остаётся спокойным. Иногда здравый смысл всё-таки побеждает. Даже в суде.

Но прежде чем Бухерт успевает продолжить по намеченному плану и вызвать следующего свидетеля из списка, Симона Хеле, Пирло нажимает кнопку микрофона. Председательствующая даже не пытается скрыть нахмуренный взгляд.

— Вы просите слова, господин доктор Пирло?

— Верно, госпожа председательствующая.

— Можно узнать почему?

— Разумеется. Защита предлагает изменить предусмотренный порядок исследования доказательств.

Морщины на лбу Бухерт превращаются в рвы. И всё же она явно старается сохранить самообладание. Они ещё в самом начале процесса. Если уже сейчас всё выйдет из-под контроля, впереди их ждут недели балагана.

— Позвольте напомнить: вы находились в зале, когда палата обсуждала отсутствие эксперта по пожарам?

— Я это прекрасно понимаю, госпожа председательствующая, — отвечает Пирло.

— Но, как мы уже обсудили, палата считает разумным и правильным продолжить исследование доказательств. — Судья сверкает на Пирло глазами сквозь хипстерские очки. Если в суде бывает жёлтая карточка по ощущениям, Пирло только что её получил.

— Защита прямо заинтересована в том, чтобы процесс продвигался как можно быстрее, — объясняет Пирло. — Чем быстрее мы движемся, тем скорее будет установлена невиновность нашего подзащитного. Поэтому мы предлагаем не затягивать исследование доказательств, а изменить их последовательность.

— Но это же бессмыслица, — возражает Бухерт. — Мы всё равно допросим каждого свидетеля. Какая разница, когда и в каком порядке?

Пирло задумчиво крутит прядь волос. Вот оно.

— Разница есть, если одного по-настоящему важного свидетеля у нас вообще нет в списке.

— Что? — Неподдельный ужас судьи почти комичен. Неудивительно, что кто-то в задней части зала смеётся.

Пирло продолжает:

— Защита убеждена: прежде чем обсуждать предполагаемый ход преступления, следует определить, о чём здесь вообще идёт речь. Раз уж мы не можем спросить эксперта по пожарам, что, по его мнению, произошло в целом, необходимо хотя бы разобраться, какой именно ущерб, как утверждается, был причинён.

Пирло видит, что Бухерт уже готовится возразить — скорее всего, без особого желания вступать в открытую дискуссию. И уж точно без особого понимания. Тем важнее успеть сказать главное.

— Поэтому защита заявляет доказательственное ходатайство.

— Простите? — снова спрашивает Бухерт. Только теперь уже никто не смеётся.

Пирло остаётся невозмутим.

— Защите прекрасно известно, что основатель и управляющий директор Freebree GmbH после пожара, являющегося предметом этого разбирательства, исчез и его местонахождение до сих пор неизвестно.

В зале начинается движение. Софи это не удивляет. Одно дело — когда продукт компании подвергается критике, а её руководитель недоступен для комментариев. Среди присутствующих журналистов вполне могут ходить слухи, что Моргенштерн ударился в бега. Но совсем другое — когда об этом прямо заявляют в суде, а прокуратура не возражает. Гробулла действительно не вмешивается и не напоминает, чему вообще посвящён процесс: пожару, а не всё более сомнительной компании и её исчезнувшему руководителю. Вместо этого старший прокурор роется в бумагах. Значит, сказанное Пирло можно считать неоспоренным. А это уже не меньше чем сенсация.

Журналисты, вероятно, не ринулись из зала только потому, что Пирло продолжает:

— Защита исходит из того, что господин Михаэль Моргенштерн скрывается от уголовного преследования, которое ведётся отдельно в связи с использованием субсидий Freebree. Почему это происходит, защита оценивать не обязана. Пусть сама Freebree и не играет центральной роли в нынешнем разбирательстве, ситуация меняется постольку, поскольку при рассматриваемом пожаре якобы была уничтожена партия масок этой компании. С точки зрения защиты прискорбно, что господин Моргенштерн, главное контактное лицо компании, стоящей за этими масками, недоступен. Тем не менее мы считаем необходимым распространить исследование доказательств на все обстоятельства, связанные с этой поставкой.

— В связи с этим защита ходатайствует о допросе амбассадора Freebree господина Клеменса Майхоффа: в доказательство того, что маски марки Breasy производства Freebree GmbH, повреждённые при пожаре в городском шатре для тестирования на коронавирус 1 марта 2023 года, ранее были доставлены туда и предназначались для хранения в этом месте; в доказательство того, что на следующий день, 2 марта 2023 года, эти маски предполагалось представить широкой публике на мероприятии в отеле «Брайденбахер Хоф»; в доказательство того, что производство масок стало возможно лишь благодаря смешанному финансированию со стороны федерального и земельного министерств здравоохранения, увязанному с маркетинговой кампанией; в доказательство того, что производственной особенностью этих масок должен был стать раствор сульфида серебра, нанесённый на дыхательный фильтр; а также для установления расчётной балансовой стоимости этих масок.

Пирло выключает микрофон и откидывается на спинку кресла. Он сказал всё, что требовалось. Спонтанно. Быстро. Так, как пришло в голову.

Председательствующая явно пытается собраться с мыслями. Со стороны прокуратуры открытого переполоха пока нет, но лихорадочная активность очевидна. Бухерт, конечно, тоже её замечает. Поворачиваясь к Пирло, она медленно качает головой, и вся комбинация из примерного хвостика и хипстерских очков выглядит как заранее готовое определение об отклонении ходатайства. Но раз решение уже, похоже, принято, ради соблюдения права быть выслушанным можно хотя бы как следует оформить процедуру.

— Не думаю, что прокуратуре есть что сказать по этому ходатайству, господин доктор Пирло.

И — раз — мяч оказывается на стороне Гробуллы. Тот тоже качает головой. Массивное лицо при каждом движении по-моржовому собирается назад, наливаясь всё более густой краской возмущения. За кровообращение можно не волноваться. Скорее за самообладание. Вот оно сейчас явно подвергается серьёзному испытанию. Гробулла набирает воздуха, а потом фыркает:

— Прокуратура и опасалась, что защита под руководством господина адвоката Пирло не принесёт ничего, кроме неприятностей.

— Доктора Пирло, — кричит Пирло. — Уж на это времени должно хватить.

— Вы и правда не гнушаетесь никакой нелепостью, да? — гремит Гробулла. Потом обращается к палате: — Подход господина защитника получил логичное продолжение в его жалком доказательственном ходатайстве. Ходатайство следует отклонить. С точки зрения прокуратуры намерение затянуть процесс очевидно.

— И почему, позвольте спросить? — огрызается Пирло. — Насколько мне известно, господин Майхофф сейчас находится в Дюссельдорфе.

Он кивает Софи. Та понимает намёк без всякой предварительной договорённости. Два движения пальцем — и перед ней публикации Клеменса Майхоффа в Instagram. Он «чиллит на Кё». Уже купил сумочку Hermès. Значит, дневная программа, похоже, выполнена. И действительно на месте.

Пирло тут же подхватывает:

— Мы говорим, весьма уважаемый господин старший прокурор Гробулла, о чрезвычайно деятельном молодом человеке, которого SPIEGEL называет «мастером на все руки», а Cosmopolitan — «универсальным талантом». Кто знает, какие безумные проекты появятся у него завтра? Желаем ему, конечно, всего и побольше. Поэтому стоит воспользоваться возможностью допросить господина Майхоффа, прежде чем его универсальный талант унесёт его куда-нибудь ещё.

— И что это даст? — встревает Юнгк.

Пирло удивлённо смотрит на него.

— Я же только что совершенно спокойно всё объяснил.

— Боюсь, я слушал не особенно внимательно, — язвит Юнгк. Просто потому, что знает Пирло. И именно поэтому знает: письменного текста у него нет.

Лучше не становится, когда эту тему подхватывает палата.

— Тогда действительно представьте, пожалуйста, доказательственное ходатайство защиты в письменном виде для приобщения к материалам дела, господин доктор Пирло, — предельно нейтрально замечает Бухерт.

— По электронной почте достаточно? — внезапно спрашивает Софи.

— Разумеется, — бормочет Бухерт. Вопрос явно застал её врасплох.

Софи кивает и нажимает клавишу. Следующая её фраза только усиливает растерянность суда.

— Тогда вы его уже получили.

Когда Пирло наконец встречается взглядом с Софи, не нужны ни улыбка, ни какое-либо другое подтверждение. Кем бы они ни были друг для друга во всём остальном, как команда они непобедимы.

Некоторое время все участники читают то, что Пирло только что выдал, включая его самого. Звучит неплохо. Но его собственное мнение здесь значения не имеет. К сожалению.

— У палаты серьёзные сомнения, что такой допрос действительно поможет продвинуть процесс. В конце концов, речь здесь идёт только о поджоге, а не о каких-то политических связях, — колко замечает Бухерт. И всё же прежний порыв в духе «мне всё равно» заметно выдохся. Поэтому она снова обращается к прокуратуре. Та тоже существует на деньги налогоплательщиков. Пусть теперь хоть что-нибудь за них сделает. — Хотите ещё раз высказаться, господин старший прокурор Гробулла?

Гробулла обстоятельно чешет висок. Когда Юнгк, похоже, уже не выдерживает и наклоняется к микрофону, начальник поднимает руку. Этого достаточно. Дон Гробулла напомнил, кто здесь пирог, а кто всего лишь крошка. Адъютант немедленно подчиняется.

Сам Гробулла с трудом склоняется к микрофону и умудряется звучать ровно в равных долях раздражённо и устало. Прекрасный и простой способ сообщить всем присутствующим, что Пирло он знает уже давно. Потом опирается локтями на стол, вздыхает. И сражает всех наповал.

— Знаете что, госпожа председательствующая? Прокуратура присоединяется к защите.

— Простите? — Похоже, Бухерт постепенно перебрала все оттенки удивления. До этого уже были «ошарашена», «встревожена» и «доведена». Теперь очередь за «не верит своим ушам». Остался только «ужас», и получится настоящее бинго.

Гробулла поднимает тяжёлые руки.

— Послушайте, госпожа председательствующая, с точки зрения прокуратуры это дело, по сути, уже ясно. Что произошло, сомнений не вызывает. Кроме того, у нас есть два свидетеля, видевшие подсудимого на месте преступления. Все отвлекающие манёвры защиты, возможно, помогли господину Бен Хамиду добиться освобождения из-под стражи на определённых условиях. Но по итогам всего, что будет исследовано в судебном разбирательстве, его осуждение не должно вызывать сомнений.

Рядом с Пирло Эмре начинает беспокойно ёрзать. Софи кладёт руку ему на плечо и что-то тихо говорит. Пирло не разбирает слов, но этого явно хватает, чтобы успокоить подзащитного. По крайней мере сейчас и здесь.

Тем временем Гробулла продолжает:

— Именно потому, что с точки зрения прокуратуры вынести приговор по этому делу так просто, мы не видим причин участвовать в кукольном балагане господина адвоката доктора Пирло.

Глаза членов палаты опасно вспыхивают.

Но Гробулла ещё не закончил.

— И именно поэтому прокуратура всё же готова поддержать это доказательственное ходатайство.

По существу он сказал ровно то же, что и минуту назад. Но теперь бинго Бухерт заполнено полностью.

Прокуратура, вероятно, понимает это не хуже защиты. А как иначе? Но Гробулла невозмутим.

— Мы предлагаем допросить господина Майхоффа, пока он ещё находится в городе. Иначе существует вполне реальная опасность, что защита будет снова и снова заявлять это ходатайство — пусть и в изменённом виде, — особенно если сможет исходить из того, что господина Майхоффа уже нет поблизости. Моё ведомство предпочло бы избежать заголовков, которые можно ожидать в таком случае.

Что это, возможно, относится и к суду, отдельно говорить не приходится. Председательствующая может быть потрясена. Но она не глупа.

— То, что защита, по существу, хочет выяснить у господина Майхоффа, не выглядит совсем уж лишённым смысла, — продолжает Гробулла. — Я даже готов зайти так далеко и заявить: если учитывать, от кого исходит это ходатайство, оно на удивление содержательно.

Он обстоятельно смотрит на часы, ремешок которых, к удивлению Пирло, каким-то образом сумел охватить его запястье, не превысив пределов растяжимости и не перекрыв Гробулле кровообращение.

— Кроме того, — ворчит старший прокурор, — сегодня всё равно уже поздно для новых допросов.

После этого и члены палаты смотрят на часы. Действительно почти четыре. По ощущениям — без пяти полночь.

Гробулла ещё раз поднимает тяжёлую голову.

— Поскольку план исследования доказательств всё равно уже нарушен, прокуратура в целом не видит препятствий для допроса господина Майхоффа в качестве свидетеля. — Потом набирает воздуха и гремит: — При условии, что защита поняла: на этом фокусы заканчиваются.

Теперь руки поднимает Пирло.

— Не могли бы вы повторить, я отвлекся.

— Да идите вы, — бормочет Гробулла ровно настолько громко, чтобы услышали все.

Потом откидывается назад и начинает перебирать бумаги. На мгновение Пирло искренне ему завидует. Во время судебных заседаний он обычно делает записи прямо в компьютере. Поэтому сейчас не может просто пошуршать чем-нибудь, чтобы снять напряжение. Ведь решение по ходатайству принимает не он и не Гробулла. Решать может только палата. А насколько её председательствующая не в восторге от происходящего, можно и не объяснять. За неё прекрасно говорит лицо.

Бухерт медленно переводит взгляд с Пирло на Гробуллу. Потом обратно. После третьего раза вздыхает и удовлетворяет доказательственное ходатайство. Заседание откладывается. Продолжение — на следующий день, в десять часов. В полном составе. И с Майхоффом.

Когда они уже сидят в «Мерседесе» и едут в офис, Пирло догадывается, что Софи хочет спросить, доволен ли он. Он рад, что она молчит. Для ответа он слишком напряжён.

Отправить